Только вместе

— Это просто невозможно терпеть! — выкрикнула Джейн. — По неделе в месяц я остаюсь без тебя, и причина — «потому что». Даже на работе ничего не знают, куда ты деваешься по вечерам: днём ты на месте! Ты… Задохнувшуюся от собственных возгласов и негодования женщину тряхнул Ларс. — Между прочим, ты тоже пропадаешь на неделю раз в месяц, и вместо тебя дома живёт нервное существо, — с ухмылкой заметил он. Джейн поставила руки себе на талию, выражая негодование. — Не сравнивай мою физиологию и свои загулы! Мужчина выдохнул и завёл глаза к небу. — Сколько раз говорил: это для твоего же блага. С этим — лучше не связываться. Не знать, не думать. И всё будет хорошо. Женщина вспыхнула. — А может, это лучше мне решать? У меня своя голова на плечах и ни одной печати, что я твоя собственность и ты имеешь право за меня думать! Может, лучше познакомишь нас? А?! Втроём вот перепихнёмся! — крикнула она в лицо сожителя. Он устало выдохнул. Эти скандалы становились всё чаще, и ни относиться снисходительно, ни говорить о свободных отношениях Джейн не хотела. И в свою очередь без своей ежемесячной ночной жизни Ларс просто не мог. И всё тут. Хоть расстреливай. Ну, пожалуй, только это бы остановило его. А ведь всё могло быть куда проще для обоих — крикнуть сакраментальное «да катись ты!» или бросить небрежно «больше не жди». Но на этот шаг оба были не готовы. Вот и приходилось терпеть постоянную нервотрёпку. — Покедова, — бросил Ларс и захлопнул за собой дверь, так и оставив за собой в квартире вещи как неявно, так и явно. Как носки на стуле. День на работе прошёл на удивление… обычно, спокойно, чему нельзя было не радоваться. И, в отличие от дома, все знали, что приглашать коллегу на предрождественские посиделки просто бесполезно — и пусть, пусть идёт туда, где ему будет хорошо, а не портит это самое «хорошо» другим своей кислой мордой. В этом смысле наплевательское отношение может быть куда ценнее тревоги, сочувствия. Простое человеческое «без обид, чувак, иди к чёрту» снимает море проблем для обеих сторон. Именно об этом думал Ларс, повязывая шарф. Холод не прожигает до костей. Даже если людям и нужно тепло, они не хотят гореть. Это даже нельзя назвать парадоксом. Даже не так — всё можно назвать как угодно, вопрос лишь в том, как к этому отнесутся другие и ты сам. Мир вообще лишь в малой степени состоит из событий — в основном ты переживаешь реакцию на них. Дьявол в мелочах, жизнь в реакции, реакции будто в дурацкой колбе. А место для бога? Видимо, только в календаре, двадцать пятого, когда на его день рождения все почему-то дарят подарки не ему, а друг другу. Ларс шёл по улице и не понимал, когда мир свернул не туда. Сам же он безошибочно даже на автопилоте следовал своему обычному маршруту. Через пять минут он снова увидит Мэри, девушку с красивыми и печальными глазами, растрёпанными волосами и шикарным бюстом. А та сидела у входа и считала себя абсолютно непримечательной, считала, что о ней могут помнить только из-за её места, считала… деньги посетителей зоопарка. — Привет, красотка, — наклонившись к стойке, поприветствовал её Ларс. А что Мэри? Лишь усмехнулась. Важная птица — залётный гость, частый, приносящий бурю эмоций взамен на покой и уносящийся прочь. А потом ищи ветра в поле, а лучше не ищи, не думай, забудь. — По тебе можно отмерять время, Ларс, — отозвалась девушка. — И сколько сейчас, — ухмыльнувшись, ответил мужчина. — Равно «пофлиртуй с Мэри, а потом иди в зоопарк к животным, которые явно достойны большего внимания». — Он хмыкнул. — Очередной зов природы? — Кивок. — Тебе явно стоило стать зоологом или, на худой конец, поселиться в джунглях. Оба печально вздохнули: иногда жизнь заносит совсем не туда, а потом барахтайся, толкайся, а всё бесполезно. — Ладно уж — проходи, — снисходительно произнесла Мэри и подмигнула. — Только осторжнее: всё же до закрытия не так много времени. Ларс пожал плечами. — Да не заметят меня охранники. Ну, в крайнем случае застрелят! — и кисло улыбнулся. Девушка вздохнула. — Рождество на пороге, а он «застрелят», и сам довольный такой — тьфу! Разговор, конечно, можно было бы продолжать, пользуясь отсутствием желающих прикупить билет прямо перед закрытием зоопарка, но Ларс не только не видел смысла мусолить старую тему дальше, но и торопился. Вдоль дороги были тут и там не к месту навалены камни, звери тревожно озирались из-за прутьев клеток, стремительно холодневший воздух наполнялся ночными ароматами, небо захватывала луна. Осмотревшись, Ларс одним прыжком забрался на ограждение вольера с волками и принялся ждать. Скоро, скоро явится в своей ослепительной холодной красоте его леди. По коже пробежали мурашки, и мужчина решил отвлечься и заглянуть в телефон. — Волк не волк, когда он не волк, — прочёл он вслух. — Потрясающе! Кто, вообще, это придумывает? Хотя чего там — логика есть, не придерёшься. И усмехнулся, а затем из-за голоса снизу чуть не упал. — Слазь уже, волк не волк! — с раздражением произнесла Джейн. — Пойдём домой без лишних драм, — жёстко добавила она. Ларс покачал головой. — А вот не могу я так. Не мо-гу. Что тогда? — Значит, я останусь здесь и буду ждать вместе с тобой! — сказала решительно, а сама зябко потеряла руки в своей куртке, в глазах и голосе слёзы. Скрипнув зубами, Ларс спрыгнул и приземлился рядом с девушкой. — Ты сама… Эх… Не надо тебе тут быть. И тут же от пощёчины повернул голову. — Дурак! Я люблю тебя, и мне надо быть рядом с тобой, а ты… ты… Это Рождество — наш последний шанс. Сейчас или никогда! — Джейн остановилась, глотая слёзы. — И кого, кого ты здесь ждёшь? Вздох. — Цистита твоего. Ты уверена? — тревожно спросил Ларс. — Я дождусь. Я никуда не уйду, — произнесла девушка твёрдо и взяла мужчину за руку. — Всё ещё хочешь сделать мне больно? Ларс со вздохом кивнул, и Джейн, чувствуя жгучую боль в груди, прикрыла глаза, а затем почувствовала боль в кисти и отдёрнула руку. — Придурок! Ты что творишь? Она смотрела на выступившие капли крови, а затем перевела взгляд на лицо Ларса. И снова вскрикнула. В лунном свете было заметно, что лицо мужчины изрядно вытянулось и покрылось шерстью. — Молчи. Внимание привлечёшь, — с лающими нотками в голосе бросил мужчина. — Ждал, — он взял своей огромной когтистой лапой замершую девушку за раненую руку и длинным языком слизал кровь. Оборотень поднял голову к небу, подставив морду лунному свету. — Ждал белую госпожу. Нашу госпожу. Спина Ларса сгорбилась, однако сам он продолжал стоять на двух ногах, даже целиком покрытый шерстью. И куда только могла деться одежда? Превратилась вместе с хозяином? А чёрт бы её знал. Девушка тяжело дышала, боясь пошевелиться. Происходящее не укладывалось в голове, страшные чудеса ломились в дверь подобно маньяку с топором. А затем по венам будто пробежал ток. В каждой из костей почувствовалась какая-то щекотка. А затем Джейн поняла, что держать спину ровно слишком тяжело, будто голова весит целую тонну и гнёт к земле. Вместо крика или смеха из горла вырвалось лишь подобие лая. — Что? Что это? — То, чего ты хотела. Не уходить. Теперь мы оба — оборотни. Я говорил, что… Но крупная рыжая лапа охватила пасть и не дала договорить. — Теперь ты никуда не уйдёшь. И полнолуния теперь не твои, а наши. Понял? Кивок. — Как ты так быстро освоилась? Не прошло и… — Я пугливая, но способная. Мог бы за эти годы понять. А теперь я хочу знать, можно ли целоваться с этой пастью! Грубо, толкнув Ларса в грудь, Джейн прижала его к камням и припала к нему. Это было не первое их Рождество, но по-настоящему совместным и праздничным оно стало именно в этот раз — когда не остаётся секретов, когда сняты запреты. Вот уж поистине праздник рождения, которому не нужны ни странно одетые старики, ни мишура, ни носки у камина. Уставшие, но счастливые, два оборотня уснули, прижавшись друг к другу, под ёлочкой.