Успокойся, Сан

      Сонхва впервые за неделю счастлив: свободный вечер, не забитый расписанием съёмок и разных других мероприятий, Сан лежал рядом, обнимая своего парня и рассказывая про то, что Юнхо и Уён вновь подшучивали над их отношениями, и в общежитии очень тихо, ведь все уже ушли спать. Ещё счастливее Пак становился тогда, когда целовал мягкие губы возлюбленного, притягивал его к себе ближе, и его ресницы постепенно опускались вниз, ведь атмосфера в комнате так и просила очутиться в мире сна и забыть про реальность на несколько часов.       — Сонхва, — разбудил его Сан, у которого глаза буквально искрились. У сонного парня от этих любопытных искорок в глазах собеседника сердце нежно ныло, потому что просто незаконно быть таким милым. — Я прочитал кое-что интересное.       — И что же? — поинтересовался он, вновь прикрывая веки. Полушёпотом разговаривать очень удобно, словно так и надо, чтобы не спугнуть момент, хотя на самом деле того требовали обстоятельства в общежитии: все же давно спали, а будить кого-то не хотелось. Только двое влюблённых лежали на кровати в комнате Пака, обнимались нежно и шептали друг другу что-то, что другим слышать, кажись, совсем не положено.       — Сейчас очень популярны костюмы горничных, — в мгновение выбил весь сон Пака одними только словами. Сонхва широко раскрыл глаза, посмотрел в экран горящего телефона, а затем чуть нахмурился, словно увидел нечто ужасное, и перевёл неуверенный взгляд на возбуждённого этой идеей Сана, — не хочешь попробовать?       — Господи, — тяжко вздохнул тот, массируя виски, — ложись спать.       Сан выглядел ребёнком, надувшим губы. Вокруг парней снова появилась та атмосфера, когда вокруг летали различного цвета сердечки, стоило только Чхве потянуться чуть ближе к лицу возлюбленного и оставить нежный поцелуй в уголке губ, ведь иначе никак не выходило. Игнорировать милоту своего молодого человека было бы бесчеловечно со стороны Сонхва.       — Сонхва-а-а? — тот, кого звали, примерно понимал, что заискивающий голосок Сана не приведёт ни к чему хорошему, потому и прикрыл глаза, выдыхая.       — Что?       — Давай попробуем, — не унимался парень.       Пак помнил, как в прошлый раз им досталось от менеджера и Хонджуна за многочисленные засосы, видные на шее. Тогда, когда Сан попросил разрешения с милыми кошачьими ушками на голове и пушистым хвостом сзади, так, что Сонхва буквально крышу сорвало, а потом признаки их бурной ночи увидели фанаты на трансляции парней. Так что ролевые игры в голове Сонхва строго под запретом, а Сан каждый раз подавал новые идеи, доводя его до сумасшествия. Быть молодым человеком этого несносного парнишки тяжело, потому что в его светлой голове всегда возникали какие-то новые идеи, без которых тот словно жить не мог, а Сонхва устоять перед ним не мог, моментально таял и соглашался на всё, что угодно.       — Так трудно попробовать со мной один раз? — обиженно проговорил Чхве, слегка толкая Сонхва кулачком в грудь.       — Ещё слово — и пойдёшь спать в зал. Спи уже, горничная.

* * *

      Сан после настолько интересной идеи ведь не успокоился, а потому на следующий день сразу же заказал костюм горничной, вытащил кошачьи уши, увидев в интернете образ одного японского парня и стараясь повторить его, чтобы Сонхва полностью забылся на следующие выходные. Все мемберы знали о текущей ситуации: вечером в субботу последней недели, когда придёт костюм Сана, нужно уйти абсолютно каждому. Ведь Сан хотел побыть горничной Сонхва, что звучало, как минимум, странно для окружающих. Бесконечные шутки Юнхо и Уёна невероятно выматывали, но Чхве держался изо всех сил, думая лишь о том, что в выходные сможет привлечь внимание своего парня полностью.       Из-за занятости Сонхва часто пропадал на фотосессиях модных журналов, съёмок различных видео для продвижения их группы и делал множество других вещей, поэтому поздно ночью у него совсем не хватало сил, чтобы уделить внимание своему парню. Потому Сан очень хотел провести с ним вечер субботы, удостоверившись у менеджера, что всё пройдёт гладко.       Последующую неделю Сонхва часто ловил взгляды Сана, которые буквально искорками кричали о том, что он запланировал что-то, что выбило бы из колеи Пака. Что-то, что точно разорвёт последние крупицы его разума.       — Ты ведь что-то замышляешь? — спросил он ночью, сильнее обнимая парня и прижимая к себе настолько близко, что можно было ощутить горячее дыхание на шее и прикусить нижнюю губу, ведь Сан хотел бы, очень сильно хотел бы целовать его всю ночь, но знал, что пятница нагруженный день, поэтому изо всех сил сдерживался.       — Я ничего не замышляю, — ответил он, — просто подумал о том, что костюмы на выступление очень красивые и я бы хотел заняться в них сексом.       — Боже, — вздохнул Сонхва, — тебе так не терпится?       Сан кивнул. И большими от нетерпения и жажды глазами посмотрел на своего молодого человека, который тут же прикрыл глаза, чтобы не испытывать соблазн, не смотреть в очи своего возлюбленного. Сан не отступал, но это пока не раздражало, просто выбивало из колеи, немного пугало, как-то даже заинтересовывало, только здравый смысл заставлял ничего не предпринимать и просто лежать, не двигаться.       — Я ведь говорил, что мы пока не можем, — с лёгкой грубостью в голосе проговорил Сонхва, чем немного оттолкнул от себя Сана: последний отвернулся и кивнул, мол, я тебя услышал.       — Мы всегда не можем, — недовольно отозвался парень, всё-таки не в силах промолчать, но смотреть продолжал лишь на свои руки, сложенные на груди Пака, что снова негромко вздохнул, но в тишине наступившей ночи вздох был услышан собеседником.       — Сан-и, — с нежностью протянул любимое имя Сонхва, ласково поглаживая своего парня по мягким и пушистым волосам, что слегка растрепались за весь день.       — Нет, Сонхва, — всё ещё обиженно ответил Чхве, — мы не можем сходить на свидание и время проводим вместе только ночью, когда собираемся спать. Иногда даже заснуть вместе не получается, ведь у кого-то съёмки могут быть до самого утра. А в выходные дни ты не хочешь даже посмотреть на меня, потому что слишком устал. Но я ведь тоже устал и всё равно хочу проводить с тобой всё своё время, пусть того катастрофически мало! — жарко отстаивал свою позицию молодой человек; его шёпот казался таким громким, что Сонхва немного приподнял брови и посмотрел на своего парня, боясь, что кто-нибудь из остальных ребят услышит.       — Я понимаю, — Пак говорил медленно, отчётливо, пытался достучаться до Чхве и показать ему, что даже в таких случаях невероятно его любил, и губами коснулся мягкой кожи шеи Сана, оставляя на ней поцелуй, — просто…       — Просто ты не хочешь быть со мной, — за него договорил Сан и, выпутываясь из объятий, вышел из комнаты, чтобы переночевать у Юнхо. — Даже не разговаривай со мной, — напоследок произнёс он и громко закрыл за собой дверь, вынуждая расстроенного таким исходом событий Сонхва прикрыть глаза и поджать губы.

* * *

      Обиды Сана прошли спустя некоторое время за тренировками, постоянными посиделками с Минги и Хонджуном в студии и съёмками шоу, где он должен был притворяться счастливым и позитивным. Сан, работая в K-pop индустрии, всё равно никак не понимал: почему же айдолов хотели всегда видеть радостными, весёлыми, позитивными и оптимистичными? Когда кому-то из исполнителей хотелось побыть наедине с собой, когда в душе всё переворачивалось и хотелось плакать, фанаты зачастую начинали волноваться, а кто-то негодовал, поэтому, наверное, многим артистам приходилось натягивать маску довольства и счастья, — таков был ответ, который озвучить Сан был не в силах, но принять был обязан.       Вообще, он часто задумывался о том, что выбрал не ту сферу. Быть айдолом действительно очень тяжело: постоянные тренировки, вечные проблемы, никакого понимания себя. Быть айдолом — это вечно играть разные роли, строить из себя самого чистого и нежного человека, чтобы только фанаты были рады видеть своего кумира, чтобы не переживали и видели в нём идеал. Ведь айдол — это и есть то сказочное совершенство, к которому многие стремятся, многие подражают. Сан не имел право думать о том, о чём думал, не имел право, казалось, даже любить, потому что находились люди, которые считали, что ты должен принадлежать только им, никому больше. Чхве до сих пор помнил скандалы, связанные с его сонбэ: многие из них пострадали от рук фанатов, у которых слишком развито чувство собственничества. Поэтому Сан очень боялся, что его отношения с Сонхва раскроют, ведь это могло нанести вред им обоим. А ещё он до ужаса боялся, что они вообще не помирятся, ведь поговорить из-за общей занятости так и не удалось.       Он каждый раз смотрел на него из других углов комнаты, видя, как Пак уставал с каждым разом всё больше, и сердце настолько сжималось в груди, что хотелось подойти к нему ближе, обнять так сильно и шептать о том, что скоро всё будет хорошо. Сан знал, что в такие моменты он единственная поддержка своего возлюбленного. Что был ею всегда. Что только он, что раньше, что сейчас мог успокоить Сонхва на несколько мгновений, которого взволнованность вместе с усталостью и стрессом охватывала. Будто все эти тёмные краски в его теле так смешались, что единственным спасением был Чхве Сан. И Сан это знал, он это чувствовал.       Но сейчас их разделяли несколько метров и камеры, устремлённые на них.

* * *

      — Значит, мир? — Сонхва недоверчиво приподнял бровь, смотрел на своего молодого человека исподлобья и кидал короткие взгляды на приготовленный Саном пирог.       У него был огромный соблазн, чтобы просто сдаться и не выделываться, не строить из себя обиженного недотрогу. Во-первых, они находились в общежитии в полнейшем одиночестве, потому что кто-то из коллег тренировался в танцах, кто-то занимался вокалом или рэпом в компании учителей, а кто-то просто вышел прогуляться по городу, напялив всё, что только можно, дабы фанаты не узнали. Во-вторых, они целых две (или даже три?) недели, то есть четырнадцать-двадцать дней, вообще никак не прикасались друг к другу: не было ни поцелуев, ни объятий, они даже банально не держались за руки, потому что Сан слишком сильно обиделся, а Сонхва чересчур принципиальный и первым извиняться не лез, ведь своей вины просто не видел. В-третьих, Пак только недавно вернулся с трёхчасовой тренировки, после которой быстренько принял душ в компании, и до ужаса хотел есть, а тут — Чхве с его шикарным пирогом, который Сонхва просто обожал и так скучал по этому угощению, что был готов идти против своих принципов. Но самым главным, конечно же, являлся сам Сан, который сейчас стоял такой растрёпанный и домашний, что хотелось забыть про их ссору и просто загрести парнишку в свои объятия и никогда-никогда не выпускать. Потому что Сан стоял напротив стола только-только проснувшийся, тёр сонно кулачком глаз и на вопрос своего возлюбленного потерянно кивнул и тихо зевнул. У него на голове появился после дневного сна забавный хохолок крашенных волос, на правой щеке остался красный след из-за того, что Чхве её перележал, футболка настолько мятая, что парень казался ужасным неряхой, и эти чёртовы шорты чуть выше колена так красиво сидели на стройных ногах и делали Сана ещё более невинным, из-за чего Сонхва внутри ликовал и чуть ли не ревел от умиления, но снаружи, наяву, лишь хмурился и недоверчиво глядел в карие глаза.       — Не хочешь — не надо, я пирог ребятам отдам, — обиженно фыркнул молодой человек и собирался уйти, но его резко притянули к себе за руку. Сонхва чуть не рассчитал силы, поэтому Сан брякнулся на его колени с такой мощью, что парни чуть не полетели на пол, но Пак, к великому их счастью, успел схватиться за деревянный стол, что от такого неожиданного рывка с ужасным скрипом сдвинулся с места, но упасть не позволил, поэтому уже через пару секунд оба с облегчением выдохнули и переглянулись. — Совсем дурак?       — Рядом с тобой я безумен, — так томно, что в животе узел завязался, но Чхве через силу фыркнул.       — Ты меня не приплетай: ты просто глупый, без меня хорошо справляешься, — закатил глаза Сан, но в объятиях улыбающегося Сонхва всё равно поудобнее устроился, а спустя пару секунд внутренних метаний и сомнений уместил на плече парня голову и спокойно прикрыл глаза.       Сану вообще всегда было приятно находиться рядом с Сонхва, который в их отношениях отвечал как раз за спокойствие и размеренность, а сам Чхве старался поддерживать тепло и уют. Сонхва же на два года старше, пусть то не очень много, но Сан его уважал и действительно считал, что Пак уверенный в себе мужчина, опытный мудрец: для полного образа ему не хватало лишь бородки, как у козлика, и седины. Чхве себя порой ругал за то, что позволял себе как-то капризничать, потому что сам уже давно не малыш, совсем скоро догонит сегодняшний возраст своего возлюбленного, но сейчас, пока ещё вся подростковая дурь из души не выветрилась, Сан себе позволял действительно многое, а Сонхва ему с рук спускал, потому что до ужаса любил. Сан и обижался, и всякие эксперименты в их отношениях проводил, и на трансляциях вытворял всякую всячину, втягивая с собой и Сонхва. Им потом прилетало от менеджеров, от Хонджуна, бывало даже от начальства, но ведь весело, ведь классно! Главное, что дичь они творили вместе. Проводили время вместе и будущее друг без друга не представляли. Им было тяжело поодиночке: эта ссора была буквально единственной из тех, которые они провели не вместе. Раньше ругались — уж как без этого — как-то по-другому, что ли, потому что оставались вместе, потому что за руки держались и показывали, смотри, я тут, я рядом, никогда тебя не брошу, потому что люблю до смерти, и уйти не смогу. А в этот раз…       В этот раз они переглядывались, смотрели подолгу друг другу в глаза и даже немного хмурились, специально играли роли обиженных возлюбленных, словно хотели показать, кого потерял соперник, но они не являлись соперниками и ужасно боялись друг друга потерять, поэтому Сан всё ещё заходил в комнату Сонхва где-то посреди ночи и укрывал старшего одеялом, потому что тот его вечно на пол скидывал во сне, а Пак каждый день подкладывал в сумку Чхве то яблоко, то банан, то ещё какой-нибудь фрукт, потому что прекрасно знал, что этот взбалмошный мальчишка снова забудет перекусить.       — Я так скучал, — и это именно то, что хотел услышать Сан. Реакция не заставила себя ждать: молодой человек расплылся в улыбке и посмотрел в глаза своего парня, будто проверял на правдивость, хотя точно знал, что Сонхва не врал.       — Я тоже. До безумия.       — Ляжешь сегодня со мной? — в перерывах между поцелуями, которые бабочками ощущались на шее, поинтересовался Сонхва, а Сан мгновенно кивнул, даже не раздумывая, потому что думать над таким предложением было бы очень глупо с его стороны.       — Посмотрим сегодня что-нибудь?       — М-м-м… Например? — Сонхва приподнял брови, но взгляд устремил на пирог и взял кусочек с целью накормить им Сана, который снова ничего за целый день не съел: урчание живота его сдало.       — Челофека-паука, — с набитым ртом пробубнил молодой человек, на что Пак снова широко улыбнулся и согласно кивнул, радуя своего партнёра.       Они ещё какое-то время сидели на небольшой кухоньке и тихо-тихо, словно старались, чтобы их никто не услышал, разговаривали о всяких жизненных мелочах, не имея настроения обсуждать политику, какие-то жизненные ценности или, что ещё сложнее, философствовать, потому что оба устали. В кухню через открытое окно залетал прохладный ветерок, а вечер постепенно приближался к тёмной ночи. Через какой-то промежуток времени, проведённый за разговорами в уютных тонах заходящего солнца, парням пришлось пройти в спальню Сонхва, чтобы не мешать «своими розовыми соплями мирным жителям», как выразился уставший после урока вокала Чонхо, чуть-чуть не получив подзатыльник от не менее уставшего Ёсана, вернувшегося вместе с макнэ: последний же просто обожал парочку Сана и Сонхва, желал им только счастья и всё большей любви, а на такие выражения, которыми обычно кидался макнэ, очень агрессировал, пусть и в шутку, ведь особой опасности для младшенького не представлял. Сан удобно улёгся в объятия вымотавшегося Сонхва и уже через пару минут, которые потратил на пустую болтовню, услышал сопение своего молодого человека, поэтому умиротворённо прикрыл глаза и слабо-слабо улыбнулся, прислушиваясь к размеренному сердцебиению парня.       — Я счастлив быть рядом.

* * *

      Утро долгожданной субботы было настолько волнительным для Сана, что он не мог скрыть этого перед остальными. Не говоря уже о Сонхва, перед которым Сан точно должен был молчать и нисколько не говорить о задуманном плане своим видом.       Но, казалось, Чхве точно раскрыл всё перед ним тремя кусочками сахара, которые он нечаянно выронил в свою кружку, ведь руки настолько дрожали, что контролировать себя было очень тяжело. И показал ещё лучше свои секреты, когда возлюбленный втянул его в разговор о планах на этот день, потому врать Сан абсолютно не умел, краснел постоянно, когда приходилось лгать, и улыбался неловко, превращаясь в какую-то лужицу из смущения и неуверенности.       — Слышал, что парни сегодня идут гулять, — будто просто так начал Пак, пока рядом с ними остались сидеть лишь Уён и Минги.       — Да, — подтвердил Чон, боязливо поглядывая на Сана.       Тот должен был как-то исправить ситуацию, ведь всё слишком было похоже на допрос в полицейском участке: Сонхва недоверчиво щурил взгляд, глядел безостановочно в глаза своего собеседника, который испуганно косился в сторону застывшего от страха Сана. Что делать? Как быть? Парни были готовы визжать от неопределённости и безысходности разворачивавшейся сцены, а Сонхва был спокоен и уверен, как удав. От страха перед старшим коленки начали трястись даже у Минги, ведь если Пак вдруг всё узнает, то грандиозное событие, которое готовил его друг, пройдёт просто ужасно, что может сильно расстроить Сана. И всё это окажется по вине того, что парни вели себя слишком наигранно перед Сонхва, стараясь отвлечь его всеми возможными способами.       — Тогда почему ты не идёшь гулять с ними? — продолжил спрашивать Пак у Сана, склонил голову вбок и, будто вёл обыкновенную беседу, а не пытался раскрыть обман ребят, зацепил палочками кусочек говядины и положил в рот.       — У меня будут сегодня дела поинтереснее, — нервно улыбнулся ему Сан, а Уён буквально умирал на месте: он даже прикрыл глаза и еле сдержал вопль негодования. Ведь, господи, Чхве Сан, ты же сейчас сам попадёшься!       — О, и что же это? — спросил его, в свою очередь, Сонхва, подперев подборок рукой, будто зная, чем хотел заняться Сан сегодня, но ему не терпелось увидеть реакцию своего парня, подтверждая собственные мысли.       — Я нашёл интересный сериал, который очень хотел посмотреть сегодня, — соврал ему Чхве, становясь увереннее, хоть и ноги всё ещё продолжали трусливо трястись, а уши непослушно краснели.       — Вот как… О чём же он?       — Если мне понравится, то я обязательно покажу тебе его, — Сан слишком резко для честного человека встал и буквально помчался с кухни, утягивая за собой Уёна и Минги, которые чуть не грохнулись прямо со стульев из-за рваных движений друга. — Прошу нас простить, мы должны сейчас же уйти.       Уён и Минги растерянно посмотрели на своего друга, но вместе с ним встали, захватывая свои кружки, чтобы потом поставить их в посудомоечную машину. Пока в это время Сонхва карими глазами проходился по лицу возлюбленного, впитывая каждую эмоцию и выражение лица Сана, чтобы проанализировать всё с начала до конца, хотя было очевидно, что Сан врал: щёки всё же загорели красным — а это дало понять, что младшенький врал. Пак отлично знал своего парня, ведь они столько всего пережили и столько лет встречались, так что догадаться о том, что Чхве заставил всех уйти сегодня не просто так, не составляло особого труда. Да и причины того, что он остался только ради сериала, казались совсем уж забавными, так как Сан являлся любителем прогулок по улицам Сеула и новым открытиям в виде уличной еды, магазинов одежды и другой ерунды, по которой обычно сохли лишь туристы. И упустить отличный шанс купить новую футболку с интересным принтом или вместе со всеми покушать, может, даже сходить в кино, он просто не мог. Было легко сделать вывод, что Сан нагло врал, поэтому Сонхва негромко хмыкнул и покачал головой, продолжая ужинать. Но когда парни уже дошли до выхода из кухни, Сонхва резко повернулся к ним всем корпусом и хитро ухмыльнулся, разглядывая растерянное лицо каждого. Младшие могли поклясться, что сердца одновременно ухнули куда-то в пятки, а лёгкие прекратили работу.       — Зачем? — задал вопрос Сонхва, на который ответ Чхве старался придумать со скоростью света, но вместо внятного ответа бубнил что-то себе под нос. — Вы не доели.       — Мы должны срочно почистить зубы! — выпалил Уён, спасая всех. — У меня изо рта воняет, словно я три года их не чистил! Хочешь проверить? — нервно посмеялся молодой человек и даже демонстративно подошёл к Сонхва с готовностью тут же дыхнуть ему в лицо, но тот лишь нахмурился и отрицательно качнул головой, отворачиваясь. Уён, довольный собой, улыбнулся и бегом потащил друзей в сторону ванной комнаты, которая, к великому счастью, находилась очень далеко от кухни.       Трое облегчённо выдохнули, скрываясь от старшего в маленькой комнатке и запирая дверь на замок, чтобы никто точно не помешал им сейчас спасать ситуацию. Обсудить точный ход событий точно не помешало бы, чтобы точно ничего не забыть.       — Ты угостишь нас обедом и купишь мороженое, — сперва начал Уён, на что Сан послушно закачал головой, словно китайский болванчик, соглашаясь с его условиями. — Мы с ребятами уйдём через полчаса. Пойдёт?       — Да, — резво ответил ему Сан. — За час до того, как приедет Сонхва, доставка моего костюма прибудет, так что всё будет хорошо. Хёна через десять минут забирает менеджер, — проговорил задумчивый Чхве и листал какие-то записи в своём мобильнике, чтобы перепроверить всю информацию ещё разок.       Их небольшое собрание больше напоминало какую-то секретную операцию, что позабавило бы наблюдающего, но молодые люди были крайне серьёзны и словно не знали значения слова «Веселье». Но до полной секретной операции им не хватало чёрных костюмов и крутых солнцезащитных очков, а пижамы кигуруми всех троих никак не напоминали костюмы тех, кто выполнял какие-то важные задания от крупного босса. Минги в это время прислонил ухо к деревянной двери, стараясь прислушаться ко всем посторонним звукам в коридоре, чтобы знать, подслушивал ли за ними Сонхва, ведь всякое могло случиться в такой напряжённый момент! Но, к счастью, снаружи ничего слышно не было, и двое говорили шёпотом.       — Во сколько нам приходить домой? — продолжал расспрашивать Сана Уён.       — К четырём утра, — уверенно отвечал Сан, а у друга, казалось, челюсть достала пола, ведь не быть дома практически целый день — это же ненормально! А как же его мягкая кровать и множество игрушек, а как же менеджер, который разрежет на куски всех без разбирательств?       — Хонджун и менеджер знают? — спросил его Минги, будто читая мысли Уёна, который от удивления проглотил язык и картинно схватился за сердце.       — Я всех предупредил. А Хонджуну дал свою карточку, чтобы он мог снять для вас всех номера в отеле. Но, скорее всего, тебя он заберёт с собой в студию, потому что его вдохновение настолько сильно, что он хочет творить каждую минуту. Боже, — устало вздохнул Сан, потёр пальцами переносицу и покачал головой, — как пережить этот день?       — Я тоже переживаю, — признался честно Уён, отошедший от шока.       Будто это первый раз, который Сан планировал провести со своим возлюбленным, или первый раз, когда они просили парней оставить их одних. Но почему же сердце парня так быстро билось в груди, ладони потели с неописуемой скоростью, и губы мелко подрагивали, что аж тяжело разговаривать? Он и сам не знал точно, хоть и старался думать, что это просто потому, что впервые не говорил о своём желании своему парню.       Сан ведь всем делился с Сонхва. И о том, что происходило в детстве, о том, что до сих пор происходило в его жизни, о ситуациях с участниками их группы, его друзьями, даже рассказывал то, что съел на обед, или какой сериал хотел посмотреть к моменту свободного времени. А сейчас всё совсем отличалось от привычного распорядка дел: нельзя было даже заикнуться о том, что готовил Сан, ведь ему могли отказать сразу же, не задумываясь о том, насколько Чхве будет недоволен. Да, Сонхва извинялся перед ним за свои необдуманные поступки или резкие слова, но обида всё равно оставалась в теле Сана и исчезать не собиралась долгое время. Резала его каждый раз, разъедала до того момента, пока он честно не признавался в своих чувствах Паку.       — Всё получится. Не переживай, — Уён ободряюще похлопал товарища по плечу и мило улыбнулся, чтобы вызвать ответную улыбку и на лице своего друга.       Когда доставщик, работающий в том интернет-магазине, в котором Сан заказывал костюм, приехал и отдал в руки парню шуршащий пакет с заветной вещицей, внутри Чхве взрывались миллиарды разноцветных фейерверков. Он счастливо, еле сдерживая писк восторга, поблагодарил курьера за посылку, расписался в нужном документе и, закрыв входную дверь, побежал в свою комнату, чтобы поскорее взглянуть на одежду, которую так ждал. Волнение с каждой секундой росло всё больше, поэтому трясущиеся от нетерпения руки абсолютно не слушались, вынуждали раз за разом шипеть себе под нос проклятия и покачивать головой.       Но чёрное платье выпало из рук Чхве, как только оказалось открытым, и он в удивлении и разочаровании раскрыл рот, не в силах скрыть своего шока. Всё испорчено! Полное попадание в провал всего из-за одного платья, которое оказалось на размер или даже на несколько размеров больше его. Казалось так, будто Сан натянул на себя огромный мешок: оно было не по его фигуре, просто отвратительно смотрелось и заставило даже всхлипнуть от разочарования. Парень, будь он помладше, разревелся бы от неудачи, которая вынудила схватиться за мобильник и перепроверить свой заказ, но там всё было указано верно.       Однозначно не такого он желал!       Сан быстро отыскал приложения интернет-магазина, в котором делал покупку, и написал гневный отзыв, не скрывая всей своей злости в грубых словах, ведь они совершили огромную ошибку!       Чхве смотрел на себя в зеркало и понимал, что выглядел просто ужасно. Белый фартук свисал с него, будто ненужная тряпка, платье сидело не по плечам, было длинноватым, закрывало даже коленки, а уж про руки, которые прятались где-то в рукавах, можно было промолчать. Вырез в форме сердца на груди был слишком огромным, это выглядело совершенно не сексуально, абсолютно не было похоже на то, что носили модели на фото. Поэтому Сан разочарованно прикрыл глаза и в очередной раз покачал головой, бубня себе что-то под нос. Он написал Уёну и Минги, что весь план провален, но парни пожелали удачи и пообещали, что всё будет отлично.

* * *

      — Если ты посмеёшься хоть ещё раз, я действительно буду вынужден тебя ударить, Пак Сонхва, — молодой человек серьёзно смотрел на своего возлюбленного, сложил руки на груди и негодовал, покачивая головой.       — Нет, Сан-и, подожди, не ругайся, — Сонхва болезненно скорчился, взялся за живот и сложился пополам, найдя опору в столе, стоящем рядом, и цепляясь за него пальцами. — Когда ты успел стать монахом? Я не уследил за событиями. В новостях не было ничего такого! Даже менеджер промолчал, вот же досада!       — Сонхва, идиот!       — Я не могу, — парень подошёл ближе к своему молодому человеку, хотел его обнять, но снова обратил внимание на наряд собеседника и с громким смехом упал на колени, хватаясь за юбку закатившего глаза Сана. — В каком монастыре ты теперь будешь жить, малыш? Мне ведь нужно приезжать, чтобы навещать тебя, да?       Чхве действительно готовился очень долгое время: купил этот чёртов костюм, который оказался мешком для картошки, вытащил чёрные кошачьи ушки и даже накрасился, чтобы выглядеть сногсшибательно, но Пак продолжал глупо хихикать, обнимал бёдра своего парня и утыкался лицом в низ его живота, глуша смех таким образом. В общежитии, как и было обещано, не было никого из парней, кроме этих двоих, что уже давно должны были по планам Сана приступить к делу, ведь он даже настроился. В комнате красиво горели ароматические свечи, огоньки медленно тянулись к потолку, но до него им было слишком далеко, как Сонхва и Сану до желаемой романтики. На кровати было красивое бельё, даже играла интимная мелодия скаченной на телефон младшего песни, но смех Сонхва глушил все попытки нот добраться до ушей молодых людей.       — Ты уже молился на ночь, солнце? Просто если так, то мы уже не сможем заняться любовью — это ведь грех! — Пак поднялся с колен, шутливо провёл по скуле собеседника костяшками и ласково заглянул в его тёмные глаза, которые искрились лёгкой обидой: Чхве сам еле сдерживался, чтобы не захохотать.       — Сонхва, ты совсем глупый? — он всё-таки мягко улыбнулся, склонил голову вбок и негромко хмыкнул. Молодой человек чмокнул Сонхва в уголок губ и разочарованно посмотрел на многочисленные свечи, расставленные на подоконнике. — Я хотел романтику!       — Ну, я абсолютно не против провести романтический вечер с привлекательной бхи́кшуни. Или какую веру ты исповедуешь? — и Сан всё же ударил своего смеющегося бойфренда.       — Какой же ты дурак.       — Ну что, горничная Чхве? Приступим к уборке, — Сан непонятливо приподнял брови, находясь в удобных объятиях своего парня. — Снимай эту тряпку, дорогуша, будем мыть полы.       — Ага, разбежался! — засмеялся молодой человек, оттягивая юбку вниз, ведь Сонхва со странным смехом схватился за подол платья. — Оно денег стоило!       — Да я тебе такой костюм за бесплатно из одежды Юнхо сошью!       Сан фыркнул на это и уже принялся снимать чёрное платье вместе с фартуком, но дальнейшие слова Сонхва выбили его из колеи. Ведь Чхве просто ненавидел, когда Сонхва заставлял его делать что-то из рода таких вещей.       — Знаешь, раз уж наш романтический вечер испорчен, то мы можем превратить его в более интересную вещь, — глазки Сонхва заискрились, и он вышел из комнаты, чтобы достать из прихожей огромный пылесос.       Сан, конечно же, понял, чем Пак хотел бы заняться именно сейчас, поэтому тяжело выдохнул. Уборку Чхве просто терпеть не мог, а сейчас его парень хотел вместо всего, что он запланировал, именно этим и заняться, испортив абсолютно всю романтическую обстановку. Сан не мог допустить этого, поэтому долгое время смотрел вслед Сонхва.       Нужно что-то делать, определённо, потому что убираться в эту чёртову субботу последней недели месяца, в эту чёртову субботу, которую он хотел шикарно провести вместе с возлюбленным, было просто ужасной затеей! Определённо нужно что-то делать, чтобы добиться внимания Сонхва.       Сана больше разочаровывал тот факт, что платье оказалось велико, и злило то, что они собирались пылесосить. Вовсе не то, что Сонхва по какой-то причине не возбудился, увидев перед собой «горничную» в огромном платье с длинной юбкой. Просто Пак и сейчас нагло игнорировал попытки Чхве всё свести к желанной романтике, которой так не хватало в их отношениях из-за той ужасной ссоры.       И молодой человек, совершенно позабыв о своих планах насчёт платья, ведь хотел снять костюмчик, прежде чем явиться к Паку, резким движением кивнул, решительно пообещав себе действовать без промедлений, и пошёл вслед за своим парнем. В гостиной уже жужжал пылесос, а нагнувшийся, чтобы пропылесосить под диваном, Сонхва непонятливо глянул на технику, когда вдруг она перестала работать, потому что Чхве резко выдернул провод из розетки, совсем как маленький ребёнок. Затем старший перекинул непонимающий взгляд на своего возлюбленного и даже испуганно пискнул, что было абсолютно ему несвойственно, когда Сан слишком резко опрокинул его на диван и оседлал бёдра.       — Ты же молился, Сан, как в тебя вселился бес? — снова предпринял попытку отшутиться молодой человек, но она провалилась с треском, а трясущиеся руки всё равно оказались на красивой талии бойфренда, хотя Пак давал себе обещание пока не прикасаться к Чхве так.       — Я тебя предупреждаю на полном серьёзе: либо ты сейчас же возьмёшь меня во всех позах из камасутры, либо я реально в монастырь уйду, позабыв о тебе и карьере айдола.       И Сонхва просто не успел ответить на условия, произнесённые немного обозлённым тоном, потому что моментально получил жаркий поцелуй в губы, смог лишь промычать в ответ и блаженно прикрыл глаза. Пак невыносимо сильно скучал по вот таким поцелуям с Саном, когда последний практически сгорал от нетерпения получить всего Сонхва и сразу, потому что никогда не любил откладывать дела на потом (не касаясь, конечно же, уборки). Молодой человек обожал вот такие моменты, когда Сан, в их отношениях отвечающий за уют, становился таким нетерпеливым и в каком-то смысле непослушным, жадно терзая губы партнёра. Он, забравшись под одежду парня руками, ласково гладил каждый участок чувствительной кожи, посылая по всему телу Сонхва многочисленные мурашки, и всё целовал-целовал-целовал без конца. Не мог насытиться мягкими губами, по которым так скучал все те дни разлуки со старшим, потому и прижимался сильнее к телу Сонхва, чтобы быть как можно ближе. Чтобы чувствовать как можно лучше и целовать как можно дольше.       — Малыш, у меня скоро губы кровоточить будут, — сказал Сонхва, отстраняя от себя Сана, томный взгляд которого продолжал огнём ощущаться на объекте любви, не в силах удержаться, чтобы ещё раз не прильнуть к таким сладким губам.       — Я залечу их, — ответил Чхве, языком водя по маленьким ранкам, которые он оставил из-за страстного желания раствориться в Сонхва полностью именно в этот момент их особой близости.       — Нет, ну серьёзно, — от ладошками мягко оттолкнул возлюбленного от себя, получая разочарованный взгляд в ответ. — Ты не можешь так кусать мои губы, потому что мы знаем, что послезавтра будем сниматься.       — Я не кусаюсь! — возразил ему тот, ведь Сонхва вновь заставил отвлечься от любимого дела, и получил в ответ серьёзный взгляд старшего. — Хорошо, я буду аккуратнее, — мягче проговорил Сан после, уже отдавшись такому прекрасному моменту и возлюбленному, по которому он так скучал. — Теперь мне можно продолжить?       Он послушно прильнул к нему, словно какой-то котёнок, сократил расстояние между ними и таял от одних лишь ладоней, любовно сжимающих его ягодицы и притягивающих тело Сана ближе. Сонхва тоже соскучился по нему: по поцелуям таким сладким, словно приторное пирожное, и ощущениям таким невообразимым, которые дарил ему лишь Сан. Скучал по самому Сану, такому тёплому и родному, такому отличающемуся от Сонхва и, кажется, даже от всего мира. Он мог слушаться старшего, но через несколько минут буквально срывался и набрасывался на Сонхва с объятиями, поцелуями в мягкие губы. Он мог постоянно возмущаться на разные просьбы, но всё равно помогал, переживал и заботился так искренне, что сердце болезненно сжималось от умиления. Мог часами трудиться над каким-то движениями хореографии, чтобы казаться для всех идеальным, а через некоторое время ему невыносимо было даже потянуться за своим телефоном, чтобы поставить будильник для Сонхва. Он совмещал в себе некую суровость, энергичность и спокойствие, но сейчас он был особо податливым рядом с Паком. Сейчас он хотел ощутить всё то, чего ему так не хватало все эти недели.       Сан обвил руки вокруг шеи Пака, который волосы каштановые оттягивал немного, даря ласку своей нежностью в виде поцелуев, соприкосновения языков. Чхве шире разомкнул губы, в ответ вторил своей любовью и чувствовал себя словно на своём месте. Будто всё так и должно быть, будто сама судьба строила кирпичик за кирпичиком их отношения, чтобы в итоге лицезреть картину жажды и желания, любви и нежности.       — Хён, — просил — на самом деле жалобно стонал, горя всё сильнее — Сан, заставляя Сонхва шумно выдохнуть, когда последний расстегнул замок на брюках, специально задевая полувставший член партнёра. Сан потёрся своим возбужденным органом о бёдра парня, смотрел на него — прямо в душу — так, что Сонхва просто не в силах отказать ему: даже если сейчас Чхве попросил бы совершить нечто ужасное, нечто аморальное, Пак всё равно пошёл бы у него на поводу, — когда ты уже войдёшь в меня, — он рукой провёл по его члену, — и наполнишь? Я уже устал представлять это каждый день в своей голове.       Слова Сана, когда тот был возбуждён и изнеможён своим же возбуждением, всегда звучали настолько же пошло, насколько только могли звучать реплики порноактёров в дешёвом порно, но Сонхва никогда не чувствовал отвращения по этому поводу, потому что Чхве Сан невероятно возбуждал, вынуждал желать большего. Пак оставил на излюбленных губах ещё один поцелуй, явно не последний на сегодняшний вечер, и быстро поднялся с дивана, чтобы удалиться всего на несколько мгновений, за которые Сан успел удобнее устроиться на диване и несколько раз провести ладонью по возбуждённому члену, еле сдерживая стоны.       Сан слишком долго этого ждал. Он слишком долго представлял по ночам то, как Сонхва наконец-то овладеет его телом, как покроет каждый участок кожи поцелуями, лёгкими красными отметинами от пальцев, которые пройдут к завтрашнему утру, поэтому как только Пак наконец коснулся его члена рукой, перепачканной купленным лубрикантом, Сан не в силах сдержать громкий стон, всё это время рвущийся наружу. И у Сонхва от такого своего возлюбленного буквально снесло голову: Чхве красив, словно древнегреческий бог, заламывал брови так изящно, словно мимикой пытался передать всё то, что творилось в душе, и стонал непозволительно сладко и громко.       — Может, снимем твоё платье? — Сонхва прошептал в самое ухо, пуская множество мурашек по коже младшего.       — Да, господин, — ответил ему Сан, что до ярких звёздочек в глазах возбуждал Пака. — Тебе ведь нравится, когда я так говорю? Я… — он не договорил, ведь слова исчезли под поцелуями такими горячими, ласками холодных пальцев, сминающих ягодицы.       Сан выгибался, ощущая пальцы старшего в себе, что растягивали стенки и надавливали на комок нерв, заставляя громко застонать. Он чуть привстал, чтобы парень помог ему избавиться от надоевшего платья, которое только мешало процессу, и ощутил трепет от того, как аккуратно и медленно тот расстёгивал замок вещи. Сан просто не мог думать о том, как Сонхва оставался таким спокойным даже в той ситуации, когда его возбуждение так остро ощущалось, когда Чхве буквально насаживался на эти длинные пальцы, прося о чём-то большем.       Как Пак мог контролировать всю ситуацию, когда Сан возле него сгорал от желания сплести языки в жадном поцелуе, стонал так сладко прямо в ухо и прикрывал глаза от наслаждения?       — Господин Пак, — Сан сглотнул, когда Сонхва добавил второй палец, — я уже растянул себя, пока ты был на работе. Поэтому… — тот поглаживал простату, выбивая очередной громкий стон из своего парня, — замени их своим членом и…       — Что?       — Я буду хорошим мальчиком, если ты исполнишь моё желание.       — Да? — он откровенно издевался над ним, когда ароматная смазка блестела меж ягодиц Сана, а Сонхва уже готов приступить к более решительным действиям, получая в ответ кивок младшего.       Но внезапно зазвонил телефон, вызвавший небольшое разочарование, ведь этот маленький предмет испортил момент их близости, оторвав парней друг от друга на несколько секунд. Двое кинули на забытый кем-то из ребят смартфон недовольные взгляды, но в следующее мгновение лишь переглянулись и смотрели друг другу в глаза, застыв в недоумении. «Плевать», — прошептал Чхве перед тем, как резко притянуть к себе любимого и снова подарить жаркий поцелуй, от которого в животе завязался узел. Телефон продолжал назойливо проигрывать мелодию, от которой начинала побаливать голова, но Сонхва полностью сконцентрировался на лице своего партнёра, на его красноватых щеках, на измученных поцелуями губах и прикрытых глазах, обрамлённых дрожащими от удовольствия ресницами. Сонхва даже не слышал трезвона мобильника, который благодаря своим же вибрациям упал на пол с тупым звуком, а потом затих. Сломался? Плевать. Придётся платить мемберу, кому он принадлежал? Плевать. Единственное, что сейчас заботило Сонхва, — это красные губы Сана, с которых раз за разом срывались рваные вдохи, чередующиеся с громкими стонами.       Избавившись от костюма горничной, который ранее Сан просто ненавидел, а Сонхва не мог скрыть своего смеха, Пак выкинул его в другой конец комнаты. Он им сейчас совершенно не нужен.       Сан всегда был таким чувствительным, всегда поскуливал, когда Пак бережно проводил губами по взмокшей шее, всегда стонал имя возлюбленного, когда последний ласкал его член. Казалось, сейчас Чхве состоял лишь из ласки и нежности, которой ему никогда не хватало. Не хватало настолько, что даже во время фрикций молодой человек тянулся к партнёру, чувственно целовал, оглаживал сильную грудь и чуть щипал соски, прекрасно зная, что Сонхва имел практически фетиш на такие его действия. Сан чувствовал нечто, что заставляло поскуливать, но это точно не было удовольствием. Кроме него, что-то ещё ласкало сердце и душу, заставляло смотреть в тёмные глаза своего любимого и понимать, что такого, как он, Сан больше никогда не найдёт. Что это было? Любовь. Чхве был готов отдать всё, что угодно, если вдруг именно так потребуется доказать, что распирающее чувство являлось любовью. Всё, наверное, кроме сердца, потому что оно, глупое, уже давно ускакало в руки молодого человека, который сейчас совершал абсолютно аккуратные фрикции и целовал-целовал-целовал.       — Не оставляй засосов, — неконтролируемо простонал Сонхва, когда почувствовал слишком долгий поцелуй на шее.       — Я не могу, — в ответ скулил Сан, сжимая в руках красивые плечи Пака. — Ты слишком красивый, желанный, невероятный, хён. Я тебя так люблю, ты представить себе не можешь, — словно в бреду, молвил молодой человек, между поцелуями торопливо произносил признания, которые долго хранил в душе. — Ты идеальный от головы до ног, хён, и… А-ах… И только мой, — ещё раз простонал парень, красиво, до невероятности красиво закатил глаза и кончил, пачкая спермой и себя, и партнёра.       — Чёрт, Сан-и, — не сдержал своего стона Сонхва, упал головой на обессиленное мужское плечо и прикрыл глаза, изливаясь на уже испачканный низ впалого живота своего возлюбленного. — Ты совсем, что ли? У меня было полное ощущение, что я расплачусь быстрее, чем кончу.       — Ещё бы ты заплакал во время нашего секса, — преодолевая тяжёлое дыхание, посмеялся Сан и снова поцеловал Сонхва, оставив поцелуй где-то на виске.       — Я люблю тебя, — прошептал он ему в ухо, чувствуя обжигающее дыхание возлюбленного на бронзовой коже.       — Я тоже тебя очень люблю. Не представляешь, насколько, — он улыбнулся ему, еле шевеля губами и расслабляясь полностью. Как же давно он ждал этого момента. — Хён.       — М?       — У меня есть ещё кое-что для тебя, — признаваться было волнительно, ведь Сан абсолютно не знал, как Сонхва отреагирует на его предложение, но пользовался моментом, пока Пак был разморенным и настолько расслабленным, что еле соображал. На реплику своего молодого человека Сонхва приподнял голову и взглянул в глаза Сана, который аккуратно поднялся с места и помчался в ванную комнату, чтобы принять быстрый душ.       Пак остался лежать на диване, чуть прищурил взгляд и задумчиво смотрел в ту сторону, куда умчался его молодой человек. Сонхва поднялся с места спустя недолгое время раздумий, отыскал своё нижнее бельё и натянул его на тело. Нужно было успеть прибрать раскиданную одежду, поэтому парень с негромким пыхтением ходил вокруг дивана и собирал все вещи. Когда он вошёл в свою спальню и успел погасить все свечи, про которые молодые люди абсолютно забыли, Сонхва услышал шустрые шаги позади, поэтому обернулся и позвал Сана, но последний лишь крикнул, что скоро вернётся, вынуждая слабо улыбнуться и покачать головой. Пак испытывал непонятное чувство: это было волнение, смешанное с чем-то ещё. Возможно, он ещё не до конца отошёл от предыдущего акта, поэтому любовь разливалась в груди с двойной силой. Парень устало плюхнулся на кровать с красивым спальным бельём, запутался пальцами в немного влажных из-за пота волосах и растрепал их ещё сильнее. Сонхва обратил внимание на вход в комнату, когда там наконец оказался Сан, с трепетом от волнения прикусивший распухшую из-за поцелуев губу.       Пояс надетого ханбока красиво очерчивал тонкую для мужчины талию Сана, а то, что ханбок был лишь интерпретацией настоящего, позволяло видеть стройные мужские ноги. Чхве выглядел просто великолепно, поэтому Сонхва не сразу вспомнил о том, что его организм не мог функционировать без кислорода, и сделал тяжёлых вздох, когда Сан подошёл ближе и с хитрой ухмылкой сел на колени перед своим молодым человеком, ноготками пройдясь по бёдрам, которые партнёр тут же напряг, неконтролируемо поскуливая.       — Кто… Кто разрешил тебе быть таким прекрасным? — тихо прошептал Сонхва, потому что казалось, что с таким прекрасным созданием, как его возлюбленный, сейчас громче разговаривать было нельзя. Сан приблизился к лицу молодого человека и снова его поцеловал — это никогда им не надоест. — Ложись.       — Что?.. Но я…       — Ты обещал быть хорошим мальчиком, Сан-и, – томно, немного грубо. От такого коктейля сносило голову. Такому Сонхва хотелось подчиняться, его хотелось слушаться.       Сан послушно лёг на кровать, продолжал волнительно кусать губы и неотрывно смотрел в лицо своему возлюбленному, который сел ему в ноги. Он нежно провёл кончиками пальцев по ступням парня, устроившегося на кровати полулёжа, и аккуратно поцеловал его колено, вынуждая смущённо поджать губы. Сан прекрасно знал про особенную страсть Сонхва, но всё равно каждый раз смущался, когда его молодой человек мягкими движениями гладил его ноги руками или же проводил по ним поцелуями, словно желал запомнить каждый сантиметр кожи. Сан краснел, забавно покашливал, но не мог отрицать, что ему было до ужаса приятно. Он был готов каждый раз делать депиляцию, пусть это было весьма больно, лишь бы потом все его мучения вознаграждались губами Сонхва.       Пак поднял юбку белоснежного ханбока и смахнул с бёдер своего молодого человека шёлковую накидку, длина которой достигала щиколоток. Он приблизился к нежной коже ног и оставил несильный укус на внутренней части бедра, а по телу Сана прошлись резкие пульсации, поэтому он рвано выдохнул и неконтролируемо сжался всем телом, сжимая в кулаках ткань пододеяльника под собой. В соседней комнате снова зазвонил мобильный телефон. Жар мучил тела молодых людей, а их касания и взгляды сжигали, казалось, дотла. У них было ещё много времени до возвращения всех мемберов, поэтому молодые люди не торопились. Сонхва любовно исследовал уже вдоль и поперёк изученное тело и продолжал нежно расцеловывать каждый участок ног.       Пак накрыл ладонью возбуждённый член молодого человека и нежно поцеловал розоватую головку. Сан сжал пальцы на ногах и откинул голову назад, когда Сонхва провёл языком по всей длине члена и собрал с головки естественную смазку. Чхве никому никогда не скажет, но Сонхва невероятно хорошо делал минеты. Наверное, находись они в других обстоятельствах, будь Сан более раскрепощённым и имей он больше возможностей, то он каждому бы своему другу рассказал о том, как хорош его парень в этом деле, но приходилось молчать и греть восторг в сердце каждый раз, когда Сонхва глубоко заглатывал его член. Сан поскуливал и не знал, куда себя деть, когда чуть шершавый язык проходил по уретре и выпирающим венкам на члене.       — Возьми глубже… Сонхва…       — Неправильно просишь, — оторвался от ласки молодой человек, но продолжал водить рукой по члену и смотрел прямо в глаза парня напротив, который устало глядел на Сонхва исподлобья и вяло соображал. От удовольствия его шестерёнки в голове абсолютно не крутились, а кислорода было настолько мало, что мозг отказывался работать. — Господин Пак. Называй меня так.       — Г-господи…       — Ну, почти.       — Хё-ён, — простонал Сан, — перестань меня мучить.       — Тогда назови так, как я хочу, – медленно проводил носом по шее молодого человека, который откинул голову и смотрел в потолок затуманенным взглядом, обжигал горячим дыханием нежную кожу и наслаждался приятным ароматом геля для душа.       — Господин… Пак.       И Сонхва, довольно улыбнувшийся, вернулся к своему делу, взял в рот член и насадился на него горлом, утыкаясь носом в бритый лобок. Взглядом заметил, как Сан вжимал затылок в матрац, пальцами цеплял мягкие волосы возлюбленного, слегка оттягивая их, и рвано дышал. Он не в силах скрыть всё своё возбуждение от одного вида такого Сонхва: с томным взглядом глаз-омутов, которые медленно и с наслаждением вытягивали душу из Сана своими взглядами, словами, что сердце щекотали, сводили его с ума. Сан толкнулся в рот старшего, ладонями трогал себя, чуть цепляя ноготками соски, лаская их так, как обычно это делал Сонхва, и Пак упустить из виду этого не мог, поэтому смотрел на партнёра исподлобья. Волосы неприятно липли ко лбу, но никто не обращал на это внимание, слёзы выступали в уголках глаз, и рассудок терялся от одного лишь, пусть даже хаотичного движения, выбивающего громкий стон из груди Сана.       Сонхва остановился у основания, чтобы оставить на нежной коже краткий поцелуй и поочерёдно втягивал яйца, довольно улыбаясь, ведь получал именно ту реакцию, которую так жаждал: Сан содрогался всем телом в подступающей разрядке и, приоткрыв рот, излился, пачкая спермой лицо старшего, у которого в мыслях не было отодвигаться.       — Прости, — жалобно сорвалось с губ Чхве, речевой аппарат которого перестал работать и вовсе отключился, когда Сонхва подтянулся к нему, прижимался к разгорячённому телу.       — Тебе ведь понравилось? — он рукой провёл по мокрым волосам парня, убирая отросшую чёлку, что липла к его лицу, и получил в ответ краткий и немного уставший кивок.       — Очень, — Сан пытался восстановить собственное дыхание, но все попытки тщетны, ведь Сонхва скользил широкими ладонями по его груди, касался рёбер, трогал горошины сосков, но взглядом своим любовно оглаживал каждую черточку лица Сана. Его веснушки, глаза немного уставшие и ямочки такие родные, которые Пак нежно целовал каждый день так трепетно.       — Может, ты, — Сонхва почему-то неуверенно начал, ведь раньше не предлагал такого Сану, — уберёшь с моего лица свою сперму?       Щёки почему-то моментально покраснели у обоих, дышать становилось всё труднее с каждой секундой, но Сан всё-таки преодолел себя и потянулся за салфетками, которые находились недалеко от них, на прикроватной тумбочке. Но Сонхва, немедля перехватив руку молодого человека, остановил его мягко. Свёл запястья вымотанного парня над головой, удерживая их одной рукой, и смотрел прямо на Сана, стараясь сохранить момент их близости. В груди почему-то росло странное, совсем непривычное для Сонхва волнение, приглушить которое абсолютно не выходило, но в глаза своего парня Пак смотрел уверенно, будто совершенно не волновался и чувствовал себя хорошо, хотя хотелось смущённо спрятаться где-нибудь и больше не показываться людям. Пришедшая в голову совсем немного идея теперь уже не казалась такой хорошей, как совсем недавно, даже немного пугала. Вдруг Сан сейчас скажет, что Сонхва просто сумасшедший, глупый и безрассудный, быстро уйдёт от него, не желая даже слышать извинения, которые наверняка последуют после того, как парень озвучит свою идею.       — Ты можешь сделать это… Без рук? — нечаянно заикнувшись, спросил Пак и продолжал твёрдо смотреть в очи напротив.       — Как? — неловко проговорил младший, немного даже удивлённо. Потому что Сонхва впервые предлагал ему что-то. Обычно за все новые идеи в их отношениях отвечал именно Чхве, Сонхва больше предпочитал умеренность и определённый порядок действий, делая всё, так сказать, по старинке, а этот момент заставлял смущаться и не знать, куда себя деть, что стоило вообще делать.       — Попробуй слизать её.       — Слизать? — почему-то переспросил молодого человека Сан, похлопал ресницами и уже был готов даже посмеяться, если вдруг это окажется какой-то шуткой, но Сонхва был серьёзен и на вопрос парня лишь прикусил нижнюю губу и согласно кивнул. — Хорошо, — щёки продолжали безостановочно гореть от смущения и возбуждения одновременно.       Сначала было странно высовывать язык, потому что раньше он такого не делал, даже когда кого-то дразнил, но Сан всё же провёл горячим языком по бархатной коже носа, поэтому уже спустя секунду почувствовал солоноватый вкус собственного семени, однако теперь, когда Чхве уже переборол своё смущение, это не казалось чем-то диким, пусть и невероятно приятным это назвать было тяжело. Он старался очистить каждый миллиметр кожи на лице до невозможности красивого Сонхва и чувствовал, как снова твердело внизу. Потому что Пак Сонхва сейчас выглядел до сжатых коленок и ломающегося голоса нереально.       Сан проскользил по бархатным линиям губ языком, зажмурив уже давно глаза, чтобы не смущаться слишком сильно, но сейчас, когда остановился на губах, парень вновь замер в нескольких миллиметрах от лица Сонхва. Он ощутил трепет от того, как Пак одной ладонью поглаживал его скулы и очаровательные веснушки на шее, словно пытался пересчитать кончиками пальцев. Внимательно следил за каждым его движением и дрогнувшими уголками губ. Сонхва несильно улыбался. Он счастлив. Потому что Сан рядом с ним. Потому что о таком он мечтал очень долгое время ещё с самой первой встречи с этим нереальным парнем, завладевшим сердцем старшего с первой секунды их знакомства. Потому что рядом с Саном невозможно не чувствовать любовь.       — Я ведь говорил тебе о том, что люблю тебя? — шептал Сонхва, накрывая губы своими, даря им такой чудесный поцелуй, который не сравнился бы ни с какими другими за сегодняшний день.       Может, не сравнился бы даже с их первым робким поцелуем, когда они признались друг другу в чувствах, сидя на крыше здания общежития. Тогда они даже подумать не могли о том, что смогут вот так нежно касаться друг друга, проводить все свои дни и ночи так близко и дарить всю любовь на протяжении стольких лет.       — Ты говорил мне это столько же раз, сколько звёзд на небе, — улыбался ему Сан, ловя мурашки от того, как ладонь опустилась к его боку, сминая его. Как Сонхва прижимал его к себе ближе и невесомо целовал в ключицы, — а я буду любить тебя намного больше… — он остановился, не в силах совладать со своим желанием впиться в раскрасневшиеся губы, почувствовать Сонхва полностью, раствориться от переизбытка любви в его груди, отдающейся щекочущими рёбрами бабочками, — …чем этих звёзд.       Он закончил свои слова, дыша прерывисто, и припал к губам старшего, отдавая всю свою ласку и всех этих бабочек в прикосновении губ и языков и сплетении пальцев. Никто больше не мог контролировать себя, каждые движения, совершённые из-за любви друг к другу, были волшебными и напоминали магию.       Сонхва ласково гладил каждый участок тела Сана, такого чувствительного от этих касаний пальцев к разгорячённой коже. Подушечками пальцев дотрагивался до мягкого живота, пуская бесчисленное количество мурашек по телу парня и совсем осторожно и медленно подставил член к кольцу мышц Сана. Будто каждый раз боялся, что сможет сделать больно ему, что Сан будет терпеть, не говоря об этом старшему и скрывать все свои страдания, появившиеся лишь из-за него.       — Мы забыли про презервативы, — прошептал Пак, уже собираясь отойти от Сана к комоду, который был дальше, чем кровать, и оставить Чхве одного на некоторое время.       — Не нужно, — упрямо остановил его Сан, тяжело дыша и томно смотря на него. — Хочу, чтобы ты кончил в меня.       Сонхва открыл рот, чтобы успеть возразить прежде, чем Сан потянул его ближе к себе, прильнув к губам, и ладонью поднёс член к себе, вынуждая спустя некоторое мгновение начать фрикции. Парень зажмурил глаза и покусывал мягкие губы, когда член проник особенно глубоко и достал до простаты.       — Сан-и, больно? — испугавшись, проговорил Сонхва.       — Мне, — он рвано дышал, грудь вздымалась, — очень хорошо.       Сан потянулся к его губам, чтобы получить ещё один поцелуй, прося, чтобы Сонхва двигался чуть быстрее, выбивал из него громкие стоны и не останавливался. Пак совершил несколько фрикций, срывая с раскрасневшихся губ сладкие стоны и выкрикивание собственного имени. Чувствовал, как заполнялись и растягивались узкие стенки вокруг члена, и не мог отвести своего взгляда от Чхве Сана, что будто провоцировал его своим прекрасным великолепием, перед которым он никогда не мог устоять.       Сонхва чуть поменял угол, попадая по нервам, и Сан, тяжело дыша, кончил первым, пачкая тела обоих и смятые простыни оттого, что Сан сжимал их в своих ладошках на протяжении всего процесса. Сонхва подхватывал младшего, чуть поднимая его ногу и увеличивая глубину своих фрикций, вызывая буквально звёзды в глазах Сана от наслаждения. Он руками обвивал его шею, губами посасывал бронзовую кожу, намереваясь оставить там отметину, чтобы завтра все увидели, что Сонхва только его. Что Сонхва ночи проводил только с ним и любил только Чхве Сана.       Он подрагивал от того, как Сонхва кончил следом, изливаясь в Сана, и улыбался ему довольно, когда парень оказался рядом с ним. Лёг на бок, сжимал в своих объятиях Сана, которого всё ещё брала мелкая дрожь, но губы которого расплывались от наслаждения этим моментом, расцеловывал его веснушки на шее, не зная, как скрыть всю любовь, вырывающуюся наружу. А может, и не надо её скрывать?       — Теперь ты точно доволен, малыш? — прошептал Сонхва.       — Точно, — отвечал ему Чхве, ближе прижимаясь к такому близкому и родному человеку.

* * *

      — Сонхва, — разбудил его Сан, у которого голос взволнованный и глаза так горели новой идеей, подсмотренной в интернете, — я прочитал кое-что интересное.       Все участники группы уже давно спали в своих спальнях, даже Сонхва уже успел заснуть, пусть и на несколько недолгих секунд, а Сану всё неймётся.       — Господи, сколько можно? — устало вздохнул Пак, вновь прикрывая веки и надеясь, что сможет заснуть, не слыша восторженные слова Чхве от нового и прекрасного проведения эксперимента их совместной жизни, наполненной то костюмами горничных, то нарядами животных или вовсе открытому и развратному белью, которое Сонхва тут же порвал и выкинул.       Нет, не в этот раз, Чхве Сан.       — Сейчас очень популярны костюмы магических существ. Не хочешь попробовать? — он заставил своим предложением старшего глаза закатить.       — Отлично, тогда давай выберем Пикачу и будем спать.       — Э-эй, — немного обиженно протянул Сан, — как ты можешь говорить такое?       — Я выбираю Пикачу.       — Сонхва, так неинтересно, — продолжал упёрто бурчать Чхве, — он ведь слишком милый для такого.       — Ты тоже, — эти слова вызывали улыбку у Сана, но ведь главное сейчас — это борьба за выбор нового костюма, поэтому Чхве нарочито закатил глаза и даже отвернулся, прикусив изнутри щёку.       Некоторое время в комнате стояла полнейшая тишина, к которой можно было запросто привыкнуть. Сонхва, уже подумав, что Сан успокоился, повернулся к нему лицом и обнял со спины, утыкаясь носом в затылок. С улицы, благодаря открытому окну, доносился шум машин, неподалёку слишком громко пищал светофор и играла громкая музыка круглосуточного бара. Сеул, пусть небо уже потемнело, а солнце закатилось за горизонт, продолжал бодрствовать и оставался активным, как и люди на его многочисленных улицах. Где-то в квартирах ещё не погас свет — это студенты и школьники доделывали свои задания. Кто-то работал в полной темноте — в офисе за ярким монитором сидели трудоголики. Вот в какой-то из многочисленных квартир заплакал ребёнок, а молодая мамочка побежала его убаюкивать, пока отец устало накрыл голову подушкой и попытался заглушить этим плач ребёнка. А кто-то умиротворённо сопел, видел уже десятый сон и совсем скоро будет просыпаться для того, чтобы снова вернуться к учёбе или работе.       — Эй, ну давай попробуем? Один разок всего. Я сам выберу костюм, — нарушая гармонию, прошептал Сан, а Сонхва несдержанно фыркнул и покачал головой: какой же упрямец!       — Нет, — тоже стоял на своём тот.       — Хорошо, мы возьмём Пикачу, но ты должен согласиться, — практически ныл Сан.       — Я хочу спать, отвянь, — произнёс Сонхва, заставляя Сана обиженно взглянуть на него и толкнуть кулаком в бок, вызывая похныкивание у старшего.       — Так тебе и надо, — расстроенно сказал Чхве ему и отвернулся от парня, но снова почувствовав тёплые руки на своём животе, обнимающие его так нежно и прижимающие к себе так близко, сразу же растаял.       Ведь обижаться на Сонхва он не мог, потому что слишком любил этого упрямца.