Наруто пахнет чувствами

      Какаши аккуратно перебирает раздуваемые в разные стороны теплым ветром блондинистые и яркие, словно солнышко в самые погодистые деньки, волосы, пропуская их через пальцы и задерживаясь у корней, чувствуя невероятное тепло, витающее вокруг них, сидящих в обнимку под деревом после очередной тренировки. И тепло это вовсе не от летнего и наконец жаркого дня, приправленного полным отсутствием облаков. Они сидят под деревом с густой кроной и дышат размеренно, спокойно, словно сейчас не они выкладывались на полную, практикуя новую технику. Это тепло, такое нежное и умиротворенное, исходит от этого прекрасного парня в объятиях Хатаке. Он запросто заменит солнце в дождливую погоду, притом для каждого, несмотря на пол или возраст.       Иногда Какаши кажется, что Наруто не житель этой планеты. Глядя на остальных, он видит только боль, жестокость и вражду. Каждый вздох и взгляд наполнен ненавистью и чем-то страшным и опасным, к чему Какаши пообещал не возвращаться и никогда больше не прикасаться. В воздухе витает эта неприязнь с презрением, борьбой за существование и за выгоду. Каждый хочет победить, каждый хочет быть где-то там, наверху «пищевой» цепочки. Каждый метит в небеса, каждый стремится к власти. А Наруто будто бы рожден где-то совсем не тут: там, где каждое мгновенье живут, наслаждаясь, где ценят все и верят в добро и искренность. Там, где верят в вечный мир и любовь. Наруто совсем не пахнет ненавистью. Наруто пахнет теплом, уютом и чувствами.       Хатаке наклоняется к макушке и целует, вызывая тихий смешок со стороны младшего, который больше не мог притворяться спящим, чувствуя горячее дыхание учителя на своем затылке. Он открыл глаза, привыкая к свету и моргая быстро-быстро, убирая сонливость, пришедшую от ласковых прикосновений, прижимаясь к Какаши еще ближе, удобно располагая голову на его груди. Он обводит медленным взглядом деревья, скрывающие их от посторонних глаз, дарящие своей тенью покой и прохладу, поле, на котором они тренировались уже сотню раз, каждый из которых оканчивался долгими и уже такими привычными объятиями, зелень, покрывающую землю, покачивающуюся от легкого дуновения ветра, и конечно же переводит взгляд на крепко сплетенные друг с другом их пальцы, прижатые друг к другу ладони и лежащие друг на друге щиколотки ног. Наруто поворачивается и смотрит на лицо учителя, как обычно скрытое маской. Заглядывает в глаза, находя там то, что хотел увидеть и радостно улыбается во все тридцать два зуба, потираясь головой о шею старшего и щекоча того шелковистыми, хоть и запутанными волосами.       Какаши кажется, что он сам постепенно хватается за него и становится таким же «ненормальным». Когда он смотрит на его лучезарную улыбку, такую чистую и нежную, полную эмоций и мечт, когда всматривается в глубокие, словно Тихий океан, глаза, такие яркие и блестящие, отражающие искреннюю надежду, когда сжимает в своих объятиях это хрупкое чудо, когда вслушивается в ритмичные удары его сердца, когда понимает, что Наруто может рассыпаться в его руках, что каждая частичка такого прекрасного человека может пропитаться этим миром, его проблемами и затянуть туда Наруто. Поэтому сжимает крепче, сжимает ласково, словно защищая от любого внешнего раздражителя, спасая от боли и ненависти.       Достаточно доли секунды для шиноби его уровня, чтобы стянуть маску с лица и, наклонившись чуть вперед и повернув чужое лицо за подбородок аккуратно коснуться губ, подсохших от жары и обветренных. Целуются они всегда нежно и чувственно, в такие моменты не приплетая похоть и страсть. Для них поцелуй — это что-то настолько личное и откровенное, что его вполне хватает для Наруто, чтобы начать задыхаться от переполняющих чувств, краснеть от кончиков ушей до скрытой под футболкой шеи. Когда дело касается Хатаке, он отбрасывает свою гордость и наглость, просто сдувается, словно воздушный шарик и показывает себя настоящего, эмоционального и смущенного любыми действиями любимого человека. Какаши вновь замечает это и улыбается в поцелуй, жмурясь и закрывая глаза окончательно, обхватывая щеки ученика обеими большими ладонями, освобождая их замочек пальцев.       Нетрудно догадаться, что Какаши кажется, что Наруто особенный. Нет. Почему «кажется»? Он такой и есть. Каждая черта его характера, каждое мгновенье, проведенное рядом, дарит столько смысла жизни, столько мотивации и веры, что иногда Какаши кажется, что Наруто вытягивает его из пучины страданий и вечного мрака, в котором он не мог найти себя и краски жизни, вытягивает его из мира, где он постоянно опаздывал и считал, что уже поздно что-то менять и просто плыл по течению. Может быть, если бы не Наруто, Хатаке не был бы тем, кем является сейчас, может быть его бы уже не было так же, как и не было у того прошлого Какаши мечт и целей.       Наруто легонько подрагивает, не имея возможности успокоиться. Они вместе уже так давно, но он все так же смущается, все так же закусывает губу и опускает взгляд, когда нечаянно сморозит очередную пошлую шутку в адрес Какаши, которую тот поймет недвусмысленно и обязательно припомнит в будущем не только на словах, но и на действиях. Он все еще не может поверить в свое счастье, что его любят, и любят взаимно, не верит, что нужен кому-то так же сильно как воздух, все еще не верит, что кого-то не нужно заставлять, а нужно просто любить и доверять всего себя.       Ну, а Какаши просто любит. Он не заботится о времени, о числах, таких ненужных и бесполезных. Он не уверен ни в свободе, ни в мыслях, ни в вечном мире. Но он уверен в Наруто, в любви и в его искренности. Он не доверяет себе, но доверяет Наруто, именно поэтому плюет на мнение окружающих и просто позволяет себе быть счастливым. Смотрит на этого невероятного парня, находит в нем весь свой мир и любит этот самый мир и защищает, как только может.       Для них, таких влюбленно-глупых, время считается мгновениями. И вот, когда спустя пару таких тягучих и сладостных мгновений, они наконец отстраняются друг от друга, и то, вовсе не от нежелания продолжать, а от банальной адской нехватки воздуха, Какаши вновь надевает маску, вновь отворачивается и глядит на обстановку вокруг. Он поглаживает кончиками пальцев костяшки ученика, наслаждаясь мягкостью и нежностью его уже далеко не детских ладоней. Поворачивается и рассматривает профиль Наруто, который сейчас еще более прекрасен в лучах солнца, с припухшими от поцелуев губ, с прикрытыми от наслаждения глазами с длинными пушистыми ресницами, которые постоянно щекочут кожу Хатаке во время объятий, и с красными смущенными щечками. Какаши, не задумываясь, спускается в полулежащее положение и кладет голову на быстро вздымающуюся грудь любимого. Тот вздрагивает, но не отстраняется, улыбаясь шире и заливаясь краской еще больше. Кажется, что он похож на помидор или клубничку, только волос зеленых не хватает для полной картины. Стук сердца у него невероятный. Быстрый и громкий, словно стук колес поезда о железнодорожные пути. Эта маленькая традиция будет преследовать их всегда, потому что самое приятное в жизни Какаши это сам Наруто и его сердце, которое принадлежит только ему, стучит так быстро и учащенно только от его касаний и контактов. Это определенно тешит его самолюбие. Хатаке улыбается под маской, вновь позволяя себе ее приспустить, чтобы, снова приподнявшись и удобно устроившись на ягодицах, уткнуться носом в макушку ученика, втягивая воздух и наполняя им все легкие.       Все-таки Наруто и правда особенный, потому что он один во всем мире пахнет не гелем для душа, духами, шампунем или кремом для тела, не пахнет болью, страхом и ненавистью. Наруто пахнет чувствами. Чувствами, которые постепенно впитал в себя Какаши. Чувствами, которые они делят на двоих.