Призрачные надежды

— Кстати, Сы Чжуй, а ты девственник? Полушутливый вопрос Вэй У Сяня застал Сы Чжуя врасплох, заставив на секунду замешкаться. И все же юноша поспешил горячо заверить наставников, что его ответ на этот вопрос, несомненно, утвердительный. Строго говоря, он не соврал, но все зависело от того, что считать девственностью. До настоящего секса у него и правда не доходило, но все тело уже не раз было покрыто чужими отметинами и следами поцелуев, оставляемых в пылу любовного жара. Вот только все это было страшной тайной. К тому же, не его собственной. Главным образом, это была тайна Цзинь Лина, который, будучи главой ордена Лань Лин и племянником Цзян Чэна, не мог позволить себе такую вольность, как связь с адептом ордена Гу Су Лань.

***

Громкая история Лань Ван Цзы и Вэй У Сяня потрясла мир заклинателей, породив множество неприятных слухов. Но многим она так же развязала руки, даря призрачную надежду, что впредь к «обрезанным рукавам» станут относиться снисходительнее. Но весь этот переполох был уделом простых заклинателей: верхи были непоколебимы. Но любовь не знает границ и расстояния, не смыслит ничего в разнице положений и даже в возрасте. Можно пытаться сопротивляться ей, но тогда в один момент ты либо потухнешь, либо сгоришь дотла. Во всем этом Лань Сы Чжуй убедился довольно рано.

***

Лань Юаню Цзинь Лин никогда не казался обычным, но чем же он так не похож на остальных, юноша долго не мог понять. С виду Цзинь Лин казался просто избалованным ребёнком: самоуверенным, невоспитанным и высокомерным. Далеко не каждый мог заметить затаившуюся в глубине его существа боль и отчаяние, прикрытые грубостью. Сверстники не любили Цзинь Лина, а он не любил их. Собственно, ему не за что было любить тех, кто с детства относился к нему предвзято. А если прибавить ко всему этому воспитание дяди Чэна, главы ордена Юн Мэн Цзян, чьи методы отличались жестокостью, становилось понятно, отчего у Жу Ланя характер — не сахар. Сы Чжуй сам был сиротой и знал, что значит вырасти без родителей. Но ему крайне повезло с наставником — Лань Ван Цзы, хоть и был с виду непоколебим и холоден, как льды на вершине горы Тайшань, на самом деле умел проявлять заботу, и, несмотря на строгость, всегда был справедлив. Обстановка, в которой вырос Сы Чжуй, в корне отличалась от той, что с детства окружала Цзинь Лина, и юноша не мог не проникнуться сочувствие к чужой горькой судьбе.

***

Лань Юань старался вести себя почтительно всегда и со всеми. Не только потому, что этого требовали приличия. Цзинь Лин редко следил за тем, что говорит, и никого не подпускал к себе слишком близко. Так бы и жить им вечно порознь, если бы не возвращение Вэй У Сяня, перевернувшее историю с ног на голову. Невольно и младших адептов всех орденов затянуло в водоворот событий, и волей-неволей им пришлось познакомиться друг с другом поближе.

***

За несколько месяцев Цзинь Лин и ученики Облачных Глубин успели притерпеться друг к другу настолько, что уже могли называться приятелями. Совместные походы на ночную охоту и совместные тренировки перестали казаться адом, и даже редкие перепалки больше походили на дружескую возню, чем на настоящие ссоры. Лань Юань всеми силами старался поддерживать установившийся между адептами мир и развивать их взаимоотношения. И хотя при близком общении оказалось, что характер у Цзинь Лина в разы хуже, чем кажется со стороны, юноши все же смогли сработаться. По крайней мере, Сы Чжую показалось, что они поладили, и в будущем могли бы даже стать друзьями. Вот только в один момент Сы Чжуй поймал себя на том, что вовсе не хочет быть Цзинь Лину просто другом. От испуга он чуть не начал заикаться и первым же делом он решил, что просто переобщался с Вэй У Сянем, и это из-за его полунеприличных шуток в голову лезет всякий бред. Но потом сам себе отвесил мысленную оплеуху, напоминая, что ориентация не передаётся воздушно-капельным путем. Это же не простуда!

***

Сы Чжуй долго ещё сомневался, пытаясь так и эдак перевернуть мысли в своей голове, чтобы взглянуть на них под другим углом, но по итогу все равно выходило, что Цзинь Лин нравится ему совсем не по-дружески. И хотя друзьями в надлежащем понимании этого слова они не были, все же юношей уже нельзя было назвать друг другу чужими, и Сы Чжуй и не мог просто так выбросить это из головы. Тем не менее он всеми силами пытался отвлечься от чересчур расшалившихся мыслей, совладать с которыми порой было просто невозможно. Особенно в присутствии Цзинь Лина. Но отдалиться от него Сы Чжуй не мог: ему было просто физически больно находиться вдали от возлюбленного. Юноша был не из тех, кто пытается подавить свои чувства, пытаясь искоренить любовь расстоянием или временем. Он не мог бросить человека. Особенно, зная, что этот человек нуждается в нем. И пусть их чувства были невзаимны, Сы Чжуй готов был стать тенью, следующей по пятам за возлюбленным, вечно защищая и оберегая его. Но не мог себе этого позволить. В конце концов Цзинь Лин ведь не какая-нибудь беззащитная госпожа, неспособная справиться и с малейшей опасностью. Но даже зная, что он, может быть, в несколько раз сильнее его самого, Сы Чжуй не мог перестать беспокоиться и все же незаметно следил за Жу Ланем. Кто же мог подумать, что совсем скоро их отношения сдвинутся с мёртвой точки, а тем, кто первым решился в клочья разорвать ярлычок с надписью «друзья» окажется Цзинь Лин, о чувствах которого Сы Чжуй даже не подозревал?

***

История эта началась со случайности (а может быть это была и не случайность вовсе): однажды Цзинь Лин и Сы Чжуй вдвоем загоняли монстра в тесном горном ущелье недалеко от Гу Су. Тварь завела их в тесный проход, где пройти вдвоём было практически невозможно. Но юноши даже не подумали разделиться: осторожно ступая друг за другом, они двинулись внутрь. Но, не успев пройти и пол ли*, уперлись в каменную груду, перегородившую путь. Сы Чжуй, шедший впереди, обернулся, недоуменно оглядываясь, и почти стукнулся о стоящего прямо позади Цзинь Лина. Внезапно подземный толчок, вызванный громким звериным ревом, заставил юношей пошатнуться, и они все же столкнулись. И вот же какая неловкость: столкнулись они прямо губами, что при очень сильном желании можно счесть даже за поцелуй. Сы Чжуй тут же отскочил, смущенно рассыпаясь в извинениях и уверяя, что все произошедшее чистая случайность. Но Цзинь Лин, к его удивлению, не только не отшатнулся в ответ, но и придвинулся ближе, припечатывая Лань Юаня к стене своим телом. Тот вздрогнул от неожиданности, сглотнул, но так и не осмелился посмотреть в лицо напарника. — Может сейчас это и было случайностью, — еле сдерживаясь, воскликнул Цзинь Лин. — но вовсе не обязательно отпрыгивать от меня, словно коснулся горячих углей! — Сы Чжуй видел, юноша изо всех сил старается казаться спокойным, но его брови уже начали сходиться на переносице, а голос прозвучал на тон выше, чем обычно, выдавая волнение. Но юноша уже не замечал этого. Тяжело дыша от возмущения, он продолжил: — Перестань считать меня дурачком и думать, что я ничего не замечаю. Если смотришь на меня ТАК, будь добр, прояви смелость и признай это! — Цзинь Лин наклонялся все ниже, так, что под конец его речи лица юношей разделяла всего пара цуней*. Сердце Сы Чжуя бухало где-то в горле, дыхание сбивалось, становясь обрывистым, а ладони потели. Все тело била мелкая дрожь. Юноша был не в силах выдавить из себя хоть слово. Сейчас до его мечты можно было дотянуться рукой (и в прямом, и в переносном смысле), но Лань Юань не мог даже пошевелиться. Он не мог поверить в то, что только что услышал, раз за разом прокручивая в голове сказанное Цзинь Лином. Цзинь Лин же, стоя напротив, нетерпеливо вглядывался в лицо оппонента в ожидании его реакции. Он так же сильно дрожал и мог лишь надеяться, что краска не слишком залила его щеки. Ему совсем нелегко далось это признание, но из-за того, что терпения у Цзинь Лина было на порядок меньше, чем у Сы Чжуя, юноша просто не смог ждать дольше. Конечно, он давно заметил необычное отношение к нему со стороны Лань Юаня и мог догадаться, что оно означает.

***

Сы Чжуй был его первым другом (Цзинь Лин считал его другом), человеком, пробудившим его к жизни: первым, кто увидел в нем что-то хорошее и не отнесся предвзято. Как Цзинь Лин мог не проникнуться к нему теплыми чувствами? На этапе зарождения эти чувства были ещё не опознаваемы и могли превратиться во что угодно — они превратились в любовь, что загорелась от маленькой искорки, подкормленной чужими теплом и заботой. Цзинь Лин не переставал думать о Сы Чжуе, и это пугало. Заметив это впервые, юноша трясся почти как в лихорадке. Тогда же он вдруг осознал, почему ему не нравилась ни одна из предполагаемых невест, почему вообще ни одна девушка не казалась ему привлекательной. Мысли путались, создавая хаос: он ведь не мог. не мог оказаться «обрезанным рукавом»! Этого просто не могло быть!. И все-таки случилось. Но то, что происходило сейчас в его голове было продиктовано лишь отголосками стереотипов, которые подавить с трудом, но можно было. Случись это раньше, Цзинь Лин, наверное, не выдержал бы, возненавидев себя. Но из-за истории Вэй У Сяня и Лань Ван Цзи, понаблюдать за которой удалось юноше, прежние убеждения дали трещины. И романтические отношения между мужчинами уже не казались так и уж ужасными. Вот только одно дело смотреть на других, а испытать на себе совсем другое. Но Цзинь Лин действительно был влюблен и не мог этому противостоять.

***

С тех самых пор он следил за каждым взглядом Сы Чжуя, брошенным в его сторону и, к собственному удивлению, начал замечать, что они отличаются от обычных. В сердце юноши затрепетала надежда: неужели их чувства оказались взаимны? Решиться и спросить напрямую было бы опрометчиво, но юность на то и юность, чтобы поступать иногда не думая и разрушать границы. Порыв Цзинь Лина оправдался — тогда, в пещере, Сы Чжуй все же нашел в себе силы признаться в ответ. Правда поговорить сразу им так и не удалось: монстр за каменной грядой напомнил о себе очередным диким ревом, от которого земля вновь содрогнулась. Юношам не оставалось ничего, кроме как быстрее бежать к видневшемуся вдали проходу и искать другой вход с другой стороны. В конце концов они все же поймали ту тварь.

***

После того, как она была обезврежена, откладывать разговор нельзя было уже ни под каким предлогом. И хотя обоим захотелось сбежать от смущения куда подальше, теплящаяся в сердцах надежда, вкупе с совестью, не дала этого сделать. Они остались. Именно в тот вечер зародились их отношения.

***

От одной мысли друг о друге сердца юношей трепетали, порождая сладкую истому. Оба все ещё не могли полностью осознать случившееся. Оба безоговорочно доверяли друг другу, но поначалу боялись открыто высказывать свои желания. И все же, день за днем, неделя за неделей они мало-помалу раскрывались друг другу все больше и больше. Любовь крепла, разрастаясь и расцветая в их сердцах, обещая стать главной опорой на извилистой тропе жизни. Но всегда есть что-то, омрачающее даже самую прекрасную картину: их отношения должны были оставаться в тайне. Сы Чжую особенно никто не мешал самостоятельно выбирать себе пару, но узнай кто-нибудь о связи Цзинь Лина с адептом из Гу Су, разразится скандал: и тогда прощай репутация и место главы клана, за которое он так упорно сражался. Жу Ланю как законному наследнику было крайне важно восстановить и приумножить славу своего клана, что можно было сделать лишь будучи его главой. Взаимоотношения орденов всегда были сложны и запутаны, и тому, кто так или иначе вовлечен в них, ни дня не прожить спокойно. А уж быть в центре этих хитросплетений, все равно, что сидеть на бочке, начиненной порохом. Лишь отойдя от дел, заклинатель мог рассчитывать на уединение и покой. Цзинь Лин, несмотря на молодость, часто задумывался о скорейшем освобождении от тяжкого бремени, обрушившегося на него в столь юные годы. Он мечтал о временах, когда сможет охотиться на тварей с А-Юанем, а вечерами возвращаться домой и наслаждаться покоем и тишиной, несвойственной шумным городам. Он хотел построить домик где-нибудь в горах, похожих на окрестности Гу Су, но подальше от них, чтобы не повстречать слишком много знакомых. Он был совсем не против повторить судьбу Хань Гуань Цзюня, ушедшего с Вэй У Сянем: бесконечная ночная охота в компании любимого человека, с которым он наконец сможет быть вместе, казалась куда более привлекательной, чем время, бесполезно потраченное в компании избалованных молодых господ современных орденов. Но юноша не мог позволить мечтаниям затуманить разум, считая своим долгом возродить и возвысить клан Лан Лин, прежде чем передать власть достойному преемнику. Неважно, будет это через десять, двадцать или сто лет — на благое дело и жизни не жалко. А потом он уйдёт, спрятавшись в тени, и будет наблюдать за мирской суетой издалека. Когда-нибудь он, может быть, даже поведает миру о своей любви. Может быть, тогда его уже не осудят? Жу Ланя переполняла светлая грусть от одних только мыслей об этом. Застань его кто-нибудь в таком меланхоличном настроении, не поверили бы. Цзинь Лин и сам едва верил. Раньше его взрывной характер не давал никому покоя. Но, то ли он наконец вырос, то ли это было влияние Сы Чжуя, приручившего его внутренний огонь — он больше не был тем взрывным мальчишкой, грубившим всем и каждому на своем пути, не был капризной «молодой госпожой».. Он и правда стремительно взрослел, превращаясь в человека, на которого можно положиться. Все хорошее, что в нем было, росло и расцветало буйным цветом на почве светлых чувств. Но ничего этого не было бы без Сы Чжуя.

***

Лань Юань делал для него очень много — Цзинь Лин даже не мог оценить насколько — и никогда ничего не просил взамен. Вот только А-Лина и просить не нужно было: видя, как возлюбленный безвозмездно дарит всего себя, он не мог не делать того же в ответ. Есть люди, чьи жизненные пути переплелись столь тесно, что для них расставание просто немыслимо. Таковыми были, например, Вэй Ин с Лань Чжанем, и таковыми, судя по всему, предстояло стать их ученикам. Но Сы Чжуй и Цзинь Лин находились в самом начале пути и могли лишь надеяться, что им, и правда, судьбой предназначено быть вместе.