Она хочет тепла

      Прошла неделя с того разговора Армина и Микасы. Микаса так и не приходила к Эрену, и здоровье его спрашивала у Армина или Зое. Девушка не знала что ей делать с собой. Окончательно запутавшись в чувствах она не смогла найти их истока. Начала. То откуда они шли. Сердце? Звучит глупо. Любовь? По-детски. А может это желание уберечь от худшего? Нелепая, но неправда. Огромный ком из печали, невыплаканных слёз, желание наконец увидеться и отчаяния стоял в горле и не давал спокойно вздохнуть. Сколько она ещё продержится? Сколько вытерпит? Сколько? Ответ на это она не знала. Только стук беспокойного органа, бьющегося в груди отвлекал от реальности, завораживал и заставлял думать о себе. Сколько? Сколько ударов в минуту? Сколько ножей в нём? Сколько крови вытекло? Сколько осталось? Сколько? Боль и разочарование — это то, о чём можно говорить часами, рассуждать без умолку и так и не прийти к выводу. Капрал Леви на этот счёт сказал так: «Чувства на войне лучше запихнуть подальше от сердца. Куда-нибудь в район задницы. А если невыносимо больно, то знай, что ты обезоружил сердце и теперь оно во власти чужих». Глупая, но правда. Бездонные серые глаза смотрели в темное небо. Черные тучи на фоне иссиня чёрного небосвода навевали мысли о дожде. Звёзды завораживающим блеском бились сквозь тонны воды плачущие по небу, изредка открывались, попадаясь наблюдателю на глаза и снова смущённо прятались во тьме. Луна презренно смотрела на землю своим полумесяцем. Довольное саркастичное выражение застывшее на бледном пятне контрастировало с хмурыми взглядами туч. Если бы природа могла говорить, она определенно посочувствовала бы людям. Сердце пропустило удар при жалком воспоминании прошлого.

***

В детстве Микаса любила смотреть на небо. Когда она впервые вместе мамой и папой смотрела на темные краски небосклона, мама рассказывала ей историю: Однажды на свете жила девочка. Ей очень нравились красота Луны и звёзд. Она выходила вечерами и говорила с ними. Луна тогда научилась улыбаться. Это и есть полумесяц. Звёзды выстраивались вокруг луны и начинали свой медленный танец. Девочка радовалась и не отводила глаз ни на минуту. Каждый вечер она баловала обитателей ночи своей улыбкой. Но однажды девочка попала в беду. Луна и звёзды забеспокоились и стали светить ярче обычного, распугивая своим холодным блеском черные облака. Они нашли девочку под утро, когда совсем истощились, светя всю ночь. Девочка была в своей комнате спящей. Луна заглянула в окно перед самым восходом и облегчённо улыбнулась. Теперь, когда Луна полная это значит, что она ищет ту самую девочку. А когда полумесяц — улыбается и радуется сну малышки. На лице Микасы расплылась улыбка.  — Отчего же сейчас ты не улыбаешься? Насмехаешься надо мной… Я тоже хочу быть такой же беззаботной, но я не могу. Я не… Могу… — думала про себя брюнетка. Ночь подходила к концу, меняясь местами со днём и луна блекло расплавилась в лучах раннего солнца. В отличии от хмурой покровительницы ночи, солнце радостно озирало всё вокруг своим теплым и уютным взглядом. Поморщившись от утренней прохлады, девушка встала и отправилась в постель. Есть пара часов, чтобы поспать, заодно привести мысли в порядок.

***

Эрен шёл по улице. Сейчас раннее утро. Ему не спится. Почему? Его любимая сестра беспокоит его. Поведение Микасы уже давно не даёт ему нормально вздохнуть. То она не даёт ему и шагу ступить, то избегает, тем самым загоняя в тупик и так ничего не понимающего Йегера. Он неспешно проходит по тропинке к казармам замка и, заворачивая за угол, видит её. В этот момент в голове пронеслись эти несносные недели и он не контролируя себя бежит к ней. В ночной тишине его шаги были бы слышнее чем топот титана днём, но Микаса слишком расслаблена, поэтому она ничего не замечает. В самый последний момент, когда он почти её догнал, дверь казарм с шумом закрывается. Он сжимает протянутую руку в кулак и до боли впивается ногтями в мозолистую коду ладошки. С трудом проглотив ком застрявший в горле, он решает оставить этот разговор на потом и продолжить гулять. Рассвет удивительно прекрасен. Каждый день солнце встаёт в том же самом месте, но каждый раз по разному. Словно это новое чудо. Эрен видел много смертей. Но однажды ему довелось видеть рождение ребенка. Это было прекрасно! Он чувствовал, что мир не просто завязан в цикле смерти. Он понял: мир является постоянно обновляемым неиссякаемым ресурсом, жизнь в котором, хоть и угасает, с улыбкой появляется вновь. Нет. Это не реинкарнация. Это совершенно новая жизнь. Мир будто считает своим долгом вернуть потерянное, восполнить утраченное. Эрен не понимал лишь одного, если на свете столько чудесного, и мир способен рождать что-то новое, то зачем же на свете титаны? Почему он титан? Почему? И главный вопрос: сколько ещё жизней нужно отдать, чтобы освободить мир от гнёта зла и стен, чтобы «родиться вновь»? Сколько? Сколько? Глупо спрашивать. Глупо ждать ответа. Глупо. Но эта глупость оправдана безвыходностью. Микаса знала что такое безвыходность. Эрен знал. Но оба задавали разные вопросы, получая на них разные ответы. А ведь и правда: сколько они будут так бегать друг от друга, врать самим себе, убегать от правды и возвращаться ко лжи? Сколько?