Смерти больше нет

      Высшие сущности мерно предавались утехам на своем пантеоне, и не было Им дела до представителей низшего мира, покуда Сет в очередной раз не бросает жребий. Небрежное движение запястий ломает пространство, ломает время — в руки к кукловоду попадает новая марионетка. Однако этот Господин напрасно чувствует себя в безопасности, измываясь над ней.       ИСТИННЫЙ БОГ ВСЕ ВИДИТ.       ИСТИННЫЙ БОГ НИ НА СЕКУНДУ НЕ ОТРЫВАЕТ ВЗГЛЯД ОТ ЛОЖНОГО ЦАРСТВА.       ОН ГОВОРИТ: «После плясок с Сансарой, это дитя должно было вернуться к нему.»       У Кукловода от наставника мигрень, впоследствии чреда беспокойных бессонных ночей, в которых здравомыслие его подопечной в попытках встать на путь праведный рвется на части, затем сшивается: вновь и вновь, вкривь и вкось, — ах, кому какое до это дело правда. Сам Сет до боли сжимает челюсти в стремлении удержать себя в руках, безмолвно стенает каждой мышцей собственного тела, изнывает не столько под весом самовольно возложенных на себя обязанностей, сколько от вмешательства наставника в его идеальную игру.

На самом деле Сет играет как полный уебан, ставку делая на потеху публики, высокие рейтинги да исключительную прибыль.

***

      В ванной царит уверенный полумрак — лампочки в этой комнате сгорают быстрее любых человеческих надежд.       Вместо ламп в зеркале напротив пылают яркие желтые глаза. Это напоминает Шарлотте о Человеке-зонтике, Человек-зонтик ощущается почти отцом, однако сейчас глаза отца на ее лице пугают до трясущихся поджилок: этот прямой взгляд ясно указывает Вайлтштайр на ее место. Разве так он смотрел на нее в детстве? Шарлотта изо всех сил жмурит глаза. Оракул будто только этого и ждет.       Фрей под ее веками гадко оскабливается и словно змей-искуситель начинает нашептывать мантры:

«Малышка, ты знала, что они наблюдают за тобой с самого начала? ПоЗвОлЬ мНе ВыЙтИ~ Они с тобой еще до того, как тебя сочли провальным проектом, я знаю, и на мой скромный взгляд ОНИ ЗАСЛУЖИВАЮТ ПОЛНОГО И-С-Т-Р-Е-Б-Л-Е-Н-И-Я. Дорогая моя, да тебя списали в утиль, разве ты не хочешь им отомстить? Развали этот ебанный мир к чертям ВМЕСТЕ С НИМИ. ОНИ ДО СИХ ПОР НАБЛЮДАЮТ.

Скорее, пока Айден отошел, спускайся к нему в подвал — этот глупец редко убирает свой рабочий инвентарь — найди ножницы, с их помощью МЫ способны на все: царапать склеры, вбивать колья на месте глазных яблок, помнишь, там и до мозга рукой слегка поднажать, вспарываешь пупок, а оттуда вываливаются прекрасные кишки, ты можешь ими воспроизвести самую настоящую гирлянду, — у тебя же сегодня День Рождения? — кровь тебе к лицу, маленькая моя, ты знаешь, ты уже имела подобный опыт.»

      От столь мерзких слов внутренности буквально распадаются на атомы, и глубоко в Шарлотте начинает биться нечто чужеродное. Почему-то оракул больше не кажется другом. Глаза не-отца тухнут в отражении так же резко, как и вспыхивают, а радужка возвращает свой привычный алебастровый оттенок. Страшно.       Временами, после особенно оголенного чувства тревоги, Шарли позволяет себе задаться вопросом — реален ли этот беспрерывно агонизирующий кусок плоти по имени Скарлетт Эйлер —

Кто это вообще? У нее есть право говорить о себе этим именем?

      — а потом Ш А Р Л О Т Т А харкает в раковину какой-то черной бурдой — грязной кровью — принимает белоснежный платок с вышитыми в углу инициалами «Ф. Х.» из заботливых рук излишне обеспокоенного ее состоянием Феликса и вспоминает. На мгновение упорядоченное сознание Шарлотты достигает кристальной ясности, оно неистово кричит, и крик этот отражается в реальности от настенной плитки, заставляя кривиться лицо не ожидавшего ничего подобного Хониккера, с кем чувствительный слух-таки решил сыграть злую шутку. В голове Шарлотты набат бьет азбукой Морзе: р е а л е н — и от этого ее мысли в очередной раз совершают невероятный кульбит, а глупое тело радостно сводит судорогой: похоже берет за пример работу измученного разума. Она бьется о пол быстрее, чем ее успевает подхватить Феликс. В этот момент незримые раны души Шарлотты стенают невероятной болью.

Сегодня ей исполнилось пятнадцать, и у нее вся жизнь в п е р е д и ( ? ) что

ОШИ+БК@

      Похоже жители Дома не соберутся этим вечером на кухне, ведь задувать свечи на праздничном торте окажется некому.       Похоже это начало конца.

***

      Течение времени устанавливает новые правила игры.       Издав боевой клич, личинкокот запрыгивает на кровать Шарлотты и включает на полную свой мурчательный аппарат — будит ее заместо куба-будильника. Пусть Шарли и не просыпается этим утром отдохнувшей, счастливая улыбка так и норовит окрасить ее бледное лицо от карикатурного вида домашнего любимца. Ее мягкая ладошка ласково оглаживает кожу животного. Такой забавный и такой теплый.       Этот день обещает быть одним из самых лучших дней в жизни Шарлотты, ибо Си обещал показать ей нечто воистину удивительное. Это определенно воодушевляет и придает сил существовать дальше.       На деле же сегодня Сет без согласования с какими-либо высшими сущностями собственноручно собирается растоптать пташку, следуя эгоистичному радикальному желанию завершить очередную петлю, и наблюдателям лишь стыдливо останется прикрыть ладонью глаза ввиду собственной беспомощности, хотя некоторым из них такой расклад вовсе придется по вкусу.       Следуя за своим гением, Кукловод вначале отдаст маленькое тельце на растерзание полусгнившему трупу внутри марионетки, а позднее доведет его остатки до плахи во внешнем мире. Насекомые не побрезгуют полакомиться подобным деликатесом, который с удовольствием по кусочкам растащат в глубокие бездны отчаяния для более комфортного усвоения.       — Привет, Сет! — Шарлотта приветливо машет ладонью пустоте помещения, — отведешь меня и сегодня в школу? — этот сосуд не более, чем его очередная безмозглая десница, не требующая даже строгого контроля. Сет ей ни капли не симпатизирует.

***

      В школе шепотки с самых темных уголков неумолимо слетаются в рой. Если прислушиваться к шелесту злых языков, можно услышать типичную историю о двух отбросах, которые нашли друг в друге, нет, не утешение — схожие несовершенства, и чудом сшились невидимыми нитями. Их по пятам преследует зловоние клокочущих в предвкушении потрясающего зрелища ртов; окружающее ловят двойное комбо: подружившись, те два ублюдка стали в два раза отвратительней.       Почему-то сегодня Винсент смотрит на Шарлотту чужими глазами, полными болезненной решимости. Си больше не препарирует ее взглядом дохлой рыбы, и это отзывается внутри хрупкого тела девушки искрами заинтересованности. Конечно, ему она об этом не скажет.       Он отводит её на крышу: там не-отец раскрывает уничижительную правду о своем временном сосуде, не-брат отпускает все прегрешения нерадивой не-сестры, не-возлюбленный запечатляет на чужих губах целомудренный поцелуй. Восстанавливается связь.       Создав глубокую брешь в уровнях этой реальности, в мир врывается его истинное воплощение. Оно толкает в спину опустевшее тело Винсента Вордсворта, отправляет того на долгожданную встречу с асфальтом — отдает дань уважения. Шарлотта по воле инстинктов едва ли не срывается следом, когда Чарльз Эйлер перехватывает ту под локоть.       — Куда-то спешишь, родная, разве мы не только начали открываться друг другу? — желтые глаза наконец выглядят правильными, но Лотте все равно отчего-то думается, что вся их семья сверкала блеклыми стальными очами.       Она слабо улыбается в ответ. Фрей в ее голове забивается в самый дальний угол и старается лишний раз не отсвечивать перед этим монстром. Чарльз сам рассказывает Шарлотте о матери, подарившей возможность своему любимому дитя воплотить в жизнь единственное сокровенное желание.       СЕТ НЕ ДОПУСКАТ ДАЖЕ ВОЗМОЖНОСТИ СУЩЕСТВОВАНИЯ ПОДОБНОЙ ВЕТКИ СОБЫТИЙ.       СЕТ НЕДОУМЕВАЕТ: КОЗЫРНЫЕ КАРТЫ ОСЫПАЮТСЯ ПЕПЛОМ В ЕГО РУКАХ.       СЕТА НАСИЛЬНО ОТКЛЮЧАЮТ ОТ ЭТОГО МИРА.       Сет проиграл. День, действительно, удался.

Ну а злые тихие стоны никогда не будут приданы огласке — главное лицо как всегда притворяется глухим и тупым, разве что ластится своей беловолосой макушкой к нежной ладони Чарльза Эйлера.