Сны в зимнюю ночь

       Идёт спектакль СНЫ. Она снова закрывает глаза, стоя на сцене в лучах софитов, снова чувствует в себе силы будить чувства в человеческих сердцах. Она вся в белом, словно маленький светлый ангел, идёт по сцене, читая отрывки из произведений. Она видит глаза благодарных зрителей, ловящих каждое слово, каждый жест. Зал разрывается аплодисментами. Море приятных слов и подарков накрывает её.        Софиты гаснут. Она стоит на сцене одна. Занавес закрыт. Маски сброшены.        Устало Маша опускается на стул в гримëрке, смывая макияж. Едва она стягивает эту ангельскую одежду, как чувствует изучающий взгляд. За горой цветов и подарков она совсем не заметила сидящую и провожающую взглядом Лауру. Третьякова смотрит на женщину сквозь зеркало и вымученно улыбается:        — Добрый вечер, Лаура Альбертовна. Я совсем тебя не заметила. Какими судьбами? — её голос выдаёт усталость и едва различимый трепет.        Лукина понимает. Она чувствует себя не лучше после нескольких дней, проведённых в агентстве перед неделей моды. Она осторожно поднимается со своего места, тихо подходит к Марии и подаёт в руки небольшой букет, состоящий из белых лилий и гипсофил.        Аккуратные длинные пальцы опускаются на холодные светлые плечи и несильно сжимают их, вызывая у состоявшейся театральной актрисы судорожный вздох. Горячие губы касаются мочки уха:        — Ты была великолепна, Машенька.        Брови блондинки взлетают вверх, удивлëнно изгибаясь:        — Лорочка, милая, не нужно, я очень устала.        Но женщина её будто не слышит. Тёплые ладони тянут белый хлопок вниз, обнажая плечи. Томное дыхание обдаëт шею, а тёплые руки спускаются к ключицам. Ещё ниже. Осторожно сжимают.        — Я хочу, чтобы ты расслабилась, милая. Не думай ни о чём, — тихо шепчет Лаура.        Маша ничего не отвечает, она лишь кладёт букет на столик и прикрывает глаза, накрывая руки, ласкающие её грудь, своими, заставляет сжимать их сильнее. Шатенка целует нежно и осторожно, а горячие ладони, скользящие по прохладной коже, заставляют расслабиться.        Третьякова поворачивается на стуле и просит о поцелуе. Разве может Лаура не исполнить это просьбу? Нежность и спокойствие вплетаются во влажные движения языков. Карие глаза встречаются с голубыми, когда пальцы Лоры сжимают талию, скользят на молочные прохладные ягодицы.        Лукина тянет свою любимую девушку на диванчик, заставляет откинуться на спинку. Осторожно опускается на колени, совершенно не заботясь о новых джинсах. Губы её покрывают живот Маши тёплыми поцелуями, а руки осторожно снимают белые брюки, откидывают их в сторону и ложатся на бёдра. Сверху слышится рваное дыхание, перемешанное с тихими стонами и возбуждающим хриплым именем, сорвавшимся со сладких губ.        Обладательница имени, ни на секунду не теряясь, ласкает нежными поцелуями стройные ноги возлюбленной. Кажется, что она стремится подарить тепло каждой клеточке этого прекрасного тела. А Машина спина изгибается, подавая Лукиной тайные знаки. Знаки, которые были поняты, расшифрованы верно.        Лаура стягивает такую простую, но такую мешающую сейчас ткань, и со всем трепетом мира приникает к своей Маше губами и проникает в неё тонкими пальцами. И блондинка, наконец, перестаёт держать себя в руках, отдаваясь эмоциям и являя слуху директора стон наслаждения.        Будь на то желание женщин, их вечер в гримëрной не заканчивался бы никогда.        Зимняя ночь застаёт их уже в квартире. Они смотрят в панорамное окно, сидя на мягком диване. В кружках дымится горячий травяной чай, плед укрывает обнажëнные тела. А за окном идёт красивый, нежный и такой же чистый, как их любовь, снег.

Это их снег. Это их сон. Это их СНЫ в зимнюю ночь.