Let me sleep, darling...

Он просыпается в холодном поту так часто, что уже и не помнит дня, что начинался бы с умиротворенного и сонного взгляда на Дилюка. Он не помнит, когда в последний раз не просыпался с криком в голове, с мокрыми глазами и дрожью в руках. Утро начинается стабильно отвратительно уже на протяжении долгого времени, начало которого давно потеряно. Кэйа глубоко дышит, вытирая влажные глаза и мысленно считая до 10. Помогает ли это? Наверняка никогда не помогало, но такой ритуал уже стал привычкой. Мужчина уже потерял грань между этой жизнью, что обволакивает в уютную оболочку и не дает тревожиться о серьезных проблемах, ведь здесь все слишком хорошо, и жизнью, что Дилюк называет лишь сном. События, происходящие на Тейвате, слишком ярко отражаются во снах. В душе так болезненно отзывается отголосок того сна, что надрывно кричит и зовет обратно, в Мондштадт. - Это лишь плохой сон, не зацикливайся на нем. Руки ласково касаются головы Кэйи и тот прикрывает глаза. Его каждый день уверяют в этом, крепко обнимая. Альберих с горечью утыкается в плечо возлюбленного, понимая, что это не так. В памяти проносятся картинки трагического прошлого, которые привели к настоящим отношениям сводных братьев. Он все еще помнит тот равнодушно-спокойный взгляд, с коим Дилюк смотрел на улыбающегося Кэйю. И хоть их пути разошлись, каждый пытался искать мимолетной встречи, чтобы убедиться лишь в одной вещи: «Ты жив… Мне большего не надо, только живи. Прошу» И сейчас «капитан кавалерии» чувствовал то тепло, о котором не мог и подумать. Когда?... В голове густой туман, неужели он до сих пор не может проснуться? Или же сейчас он не в настоящем, а в месте, что не поддается объяснению? Ведь не может быть все так хорошо, когда в сердце без причины так больно. - Ведь я рядом. – Дилюк нежно улыбается и прикрывает глаза, прижимаясь к мужчине. Альберих расслабляется и решается снова заговорить о том, что видел: - Я видел твое отчаянье и слезы, капающие мне на лицо. Но ничего не слышал, словно…, - Кэйа сжал свободную руку возлюбленного, пугаясь видения. - … словно я уже не был с тобой. Где ночные миражи, а где горькая правда, что есть истинные воспоминания, а что воображение… Тщетные попытки понять все это заставляют желать лишь уснуть в последний раз и никогда больше не просыпаться, чтобы не чувствовать тепло желанных рук, в то время как мгновение назад «во сне» они крепко сжимали тебя в объятьях. От невыносимого горя, которое принесла твоя смерть. Однако… Может, Кэйа действительно слишком много об этом думает? Может, жизнь, где Дилюк смотрит в голубые глаза с особой любовью, не так плоха? Он ведь теперь не одинок, верно?... - Ты жив, Кэйа. Посмотри на меня. – красноволосый серьезно посмотрел на мужчину, обхватив его лицо ладонями. – Тебе незачем переживать. Все хорошо. Опустив взгляд в некотором смущении, Альберих устало улыбнулся и накрыл ладони возлюбленного своими. - Да… Ты прав. «Даже если это сон, пожалуй, не страшно прочувствовать его еще немного. Лишь самую малость…» … … Капля за каплей падала на бледное лицо мужчины. Он словно лишь на секунду прикрыл глаза… Дилюк держал его в объятьях, прижимаясь головой к его макушке. Ему никогда еще не было так холодно, как в это мгновение. - Прошу тебя… проснись, Кэйа. Тело онемевает все больше и больше, но нет никого, кто ему помог бы. И мысль о том, что он погибнет рядом с Альберихом, не кажется тяжелой. Она кажется единственно-утешающей. - Мне большего не надо, только живи. – в отчаянье Дилюк закрывает глаза, желая никогда их больше не открывать. – Прошу. Но крио Глаз Бога больше никогда не засияет ярко-голубым светом.