Мир чувственных удовольствий

Луминара нашла Энакина в столовой и отведя на безопасную территорию напрямую поведала ему о том, что испытывает Асока и почему именно их отношения продолжают долгое время стоять на одном рубеже. Болезненном и рваном. Скайуокер догадывался о чём-то подобном, но даже не предполагал насколько серьёзно это зашло у Асоки. Бедная Шпилька, подумает он позже, выслушав пространную и прямолинейную речь Мастера Ундулли, из которой узнал такое, о чём и не предполагал. Вот оно, оказывается, в чём дело, Асока просто боится, опасается повторения прошлого. Откуда же ей знать, что он, Энакин, никогда не стал бы совершать с ней ничего подобного даже в мыслях. Ведь Скайуокер видит в ней не средство удовлетворения своей похоти, а нечто большее. Ту единственную, с которой намерен связать свою жизнь раз и навсегда, и которую запросто может навсегда же и потерять, если немедленно не примет меры. И Энакин решился, прямо из храма направившись в торговый центр, Скайуокер примерно понял, что нужно сделать, вернее, на чем именно сделает акцент. На том, чего Асока прежде никогда не знала. Для этого ему пришлось посетить косметический отдел, затем, магазин постельного белья и наконец продуктовый, он вспомнил, что Тано любила из напитков и чем предпочитала их закусывать. Но прежде, чем создать весь нужный антураж, Энакин набрал на коммуникаторе Асоку и непринуждённо предложил: - Шпилька, мне кажется, что эта неделя была у нас здорово напряжённой и я считаю, что мы вполне заслужили вечер небольшого отдыха, ты как? Асока ничуть не удивилась, прекрасно поняв, что Скайуокер имеет ввиду. Подобные посиделки вдвоём за поеданием разных вкусняшек и весёлой болтовней на разные темы были для них обычным делом. При этом она успела подумать, что ситуация складывается как нельзя лучше, чтобы сообщить Энакину о том, что Тано решилась и готова сегодня попробовать стать ему немного ближе. Да, ей будет волнительно и страшно, но девушка справится, если надо, то стерпит любую боль и унижение, чтобы дать Энакину понять, что она не собирается наказывать его своим прошлым, в котором он совершенно не виноват. И в конце-концов, именно ему Асока была обязана тем, что её прошлое стало таковым, не превратившись в настоящее и будущее, а это заслуживает того, чтобы принести определённую жертву своему избавителю. Тем более, что она любит его и ради этой любви готова потерпеть. - Это просто отлично, - ответила Тано бодрым голосом, чтобы Энакин не заподозрил её мыслей - Сама хотела предложить это. Таким образом, получив одобрение тогруты, Скайуокер немедля приготовил всё в комнате для предстоящего вечера и дождался, пока Асока придёт, переодевшись для такого случая в довольно откровенное красное платье с открытой спиной и глубоким вырезом в виде сердечка, оно было длинным, но на юбке был довольно большой разрез почти до самой талии. Из-под подола виднелись красные босоножки на тонком и довольно высоком каблуке. Это заставило Скайуокера удивить, ведь раньше Тано никогда не наряжалась для их посиделок, приходила в том же, в чём и была днём. Впрочем сегодня он и сам переоделся в чистую тунику без рукавов и тонкие домашние штаны. Было заметно, что незадолго до её прихода Скайуокер принял душ и одежда на нём была свежая. Так же был уже накрыт небольшой стол, на котором стояла бутылка красного вина и лежало несколько бутербродов с колбасой и морепродуктами. - Садись, - кивнул он Асоке на второе кресло, в первом устроился сам Энакин. Они сидели на приличном расстоянии, но при желании могли дотянуться друг до друга и коснуться руками. Сперва разговор касался чисто нейтральных тем, таких, как тренировки, дела Ордена, а так же любимые книги, фильмы и передачи. Когда же речь зашла о нашумевшем недавно проекте "Любовь на миллион кредитов", где участники должны были полюбить кого-то из товарищей, Энакин спросил: - Скажи, а ты сама как относишься к подобному? - Честно сказать, негативно, - прямо ответила Тано - Я считаю, что любовь не должна быть по чьему-то принуждению, пусть даже это и продюсеры шоу, любовь должна возникать независимо от этих условностей. - А ты сама, что понимаешь под чувствами? - задал Энакин новый вопрос, при этом не меняя тона. - Я не слишком это понимаю, - честно попыталась задуматься Асока - Но это явно что-то приятное, как внутри, так и снаружи. Ну, внутри это значит то, что тебе хочется заботиться о том, кого любишь, ухаживать, а снаружи... Мне трудновато сказать, что это... Энакин неожиданно обрадовался тому, что она невольно подсказала ему, как перевести разговор к теме, интересовавшей его больше остальных. - Хорошо, я тебе подскажу, - начал Скайуокер немного издалека - Подумай, есть ли у тебя что-то, к чему ты любишь прикасаться, как руками, так и всем телом? Асока встряхнула головой, пытаясь представить себе нечто такое и наконец вспомнила, как любила в тёплый летний день улечься на траву, вытягиваясь на ней, ощущая как прохладная трава приятно щекочет кожу. А ещё то, как она медленно погружалась в тёплую воду озера. При этом её тело невольно вытянулось, припоминая былые ощущения. Энакин не стал настаивать на ответе, он уже и так всё понял и вздохнул с облегчением, узнав таким образом, что с тактильными ощущениями у Асоки проблем нет. - А что ты чувствуешь, когда тебя касается другой человек? - решился Энакин на этот раз более провокационный вопрос. - Каждый раз это бывало по-разному, но не всегда одинаково плохо, - подобрала тогрута нужное объяснение - Например, один раз, когда я была подростком, я потянула спину и наш семейный врач помог мне, размяв мышцы и позвоночник, и это вызвало только хорошие эмоции, у меня сразу перестало тянуть и усталость прошла, я словно почувствовала себя обновлённой. Отлично, вот то, что нужно. Энакин мысленно поставил себе отличную оценку за то, что так удачно сумел построить беседу и решил, что можно уже попробовать зайти чуть дальше. - Ты знаешь, Асока, - начал он осторожно - Я не зря спросил у тебя об этом. Я же вижу, что ты сегодня устала и явно чем-то взволнована. Поэтому, если ты не против, я мог бы помочь тебе аналогичным способом. Так ты сможешь расслабиться и на время забыть обо всём, что сейчас не происходит. Ты как? Размышления Асоки заняли немного времени, она и сама знала, что будет, поэтому и приоделась. Но сейчас, когда то, что должно было быть стало таким близким, Тано снова почувствовала отступившее было волнение. Но отступать было некуда, если она не решится сейчас, то так никогда и не сможет преодолеть психологического барьера. - Да, я думаю это именно то, что мне сейчас нужно, - ответила наконец тогрута, стараясь на него не смотреть. - Хорошо, - удовлетворённо кивнул Энакин - Тогда давай сними с себя одежду, всю, полностью, затем, ложись на живот. Я отвернусь, чтобы ты не стеснялась, скажешь, когда будешь готова. Асока согласно кивнула и начала медленно избавляться от платья и босоножек, всё ещё немного волнуясь, но уже меньше от того, что начало было не таким, как до этого. Энакин и правда не смотрел на неё, повернулся лишь когда она подала условный сигнал к готовности. Тогда он приблизился к кровати и заговорил стараясь быть как можно мягче: - Закрой глаза и постарайся расслабиться, сосредоточиться на том, что ты чувствуешь. Только это и более ничего. Тогрута покорно сделала то, что попросили и с интересом стала прислушиваться к происходящему вокруг неё. И начало было, надо сказать, довольно приятным. Энакин поставил на стол чашку с заранее чуть подогретым маслом с ароматом шилийских цветов. Он погрузил туда ладони, щедро окуная их в масло и затем опустил их на плечи Асоки. Он почувствовал, что несмотря на его просьбу, тогрута внутренне по-прежнему напряжена и потому старался не допускать резких движений. Только нежность и плавность. Скайуокер несколько раз легко провел ладонями от верха спины до самой поясницы, едва касаясь кожи. Это действие вызвало у Асоки лёгкое щекотание и ещё какое-то чувство, прежде незнакомое ей, немного похожее на то, что она испытывала при поцелуях, только сильнее и глубже. И это было скорее приятно, чем наоборот. Потом, убедившись, что Асока начала расслабляться, он снова нанёс на ладони масло и положив большие пальцы на основание её шеи, начал, слегка нажимая, спускаться вдоль позвонков, потом то же самое продолжилось на спине, остановившись на области копчика. От этого ощущения Тано углубились и волнение постепенно стало сменяться на интерес к тому, что будет дальше. А дальше Энакин переместился на её плечи и пройдясь по ним спустился на лопатки, проводя по ним неспешные круговые движения, которые продолжились и ниже. Реакция тела Асоки лишь стиммулировала на дальнейшие подвиги и в очередной раз смягчив ладони маслом, Энакин, ещё раз прогладив поясницу, перешёл на более откровенную зону тогруты. На её ягодицы, которые он сперва слегка погладил и потом немного размял, чуть спускаясь на бедра, при этом якобы случайно задевая внутреннюю сторону. Сопротивления он не уловил, а ровное дыхание Асоки и полное расслабление мышц говорило о том, что тогрута больше не боится и можно продолжать дальше. Поэтому Скайуокер осторожно перевернул Тано на спину, вытягивая её руки вдоль тела. После чего перешёл на переднюю сторону. Для начала легко погладил верхнюю часть шею, спускаясь на острые ключицы, потом наконец перешёл к самому чувствительному - грудям. К ним следовало проявить особое отношение, ведь они являлись очень отзывчивыми на касания и любое из них могло причинить боль. Поэтому Энакин положил поверх них ладони и начал крайне нежно массировать их, начиная от основания и плавно переходя к соскам. Добравшись же до них, Скайуокер подключил к пальцам губы и язык. Сперва просто поцеловал по очереди каждый сосок, а затем слегка взял его губами, согревая дыханием и наконец обвел вокруг него кончиком языка, немного щекоча. От этого соски затвердели, увеличились и стали будто бы ярче, а чуть сбившееся дыхание Тано показало её ощущение лучше любых слов. Выражение её лица так же было расслабленным, лишь на губах появилась лёгкая улыбка. И не желая приводить всё к преждевременному финалу, а желая показать тогруте весь спектр возможного удовольствия, Энакин прервал стиммуляцию грудей и перешёл на живот, углубляя касания ближе к низу, при этом оставив лёгкий поцелуй над пупком. Когда же он дошёл до самого низа, точнее, до лобка, Энакин аккуратно развёл бедра Асоки, немного приоткрывая её женское начало и принялся мягко поглаживать внутреннюю сторону бёдер, не касаясь пока интимной зоны. Теперь Энакин мог увидеть, что Асока достаточно подготовлена к самому главному и решил осторожно начать и сделал это с области самого лобка, проведя по нему лёгкими движениями пальцев и ладоней, затем постепенно перешёл к области наружних половых губ, по которым провел несколько раз большими пальцами. Потом, более осторожно, несколькими пальцами, начал медленно массировать от основания входа с уже выступившим на поверхности соком начала страсти, вверх по наружним и внутренним губам по направлению к самому центру чувствительности, округой горошине. Но не стал трогать её саму, просто огибал и массировал область вокруг. Затем, наклонив голову, Скайуокер подключил к работе губы и язык, плавно проводя его кончиком снизу вверх, сперва нежными, чуть ощутимыми касаниями, начиная с самого входа, используя более чувственные движения языка, попутно поглаживая пальцами область входа, иногда осторожно вводя то один, то другой палец, проверяя реакцию. Затем плавно и осторожно поднялся вверх к области центра чувствительности, используя движения языком, не забывая при этом поглядывать на лицо Асоки, чтобы видеть её реакцию и исходя из этого корректировать интенсивность стимуляции. К этому времени горошина уже прилично набухла и стала очень чувствительной, так, что уже можно было осторожно и плавно переходить к её стимуляции. Дальше, так же творчески и исходя из обратной реакции Тано, Энакин перешёл к более интенсивной стимуляции центра чувствительности, наружних губ и немного проникал языком в глубину, не забывая одной рукой ласкать грудь и соски, а второй область входа. Дальше в дело пошли пальцы. Сначала один аккуратно ввёл вовнутрь, а второй, плавно продвигался к верхней стенке, к области чувствительный точки на ней, не переставая всё это время ласкать языком округлую горошину и область вокруг. При этом Энакин менял интенсивность и ритм стимуляции, соизмеряя их с реакцией Асоки. Надо сказать, что на её лице при этом выражалось всё, что угодно, но только не страдание. Было заметно, что на смену былому чувству боли и страха постепенно приходит другое чувство, которое она никак не могла ещё назвать, но именно в этот момент Энакин посчитал её достаточно подготовленной и плавно прекратив стиммуляцию, он быстро снял с себя немногосисленную одежду и осторожно влез на кровать, устраиваясь поверх Асоки. Она ощутила на губах его глубокий и чувственный поцелуй, а затем её женское естество мягко и поддатливо приняло другое, мужское. Легко и с удовольствием, никакой боли и унижения, только счастье и ожидание большего блаженства. Скайуокер двигался медленно, давая привыкнуть и почувствовать все аспекты нового этапа близости. И скоро Асока осмелела и начала понемногу двигаться навстречу, обнимая Энакина руками за спину, а ногами за пояс, никогда не думая о том, что когда-то будет готова просить о том, чего раньше всеми силами пыталась избежать. У близости была и другая сторона, доступная лишь тем, кто вступает в неё добровольно и по взаимному желанию. И открыв глаза, Асока встретила другие, такие же огромные, голубые и светившиеся такой же как и у неё бесконечной нежностью и теплотой взаимного чувства. Того самого, которое она наконец осознала. Чувство не боли, не стыда, не страха. Чувство любви, большой и чистой, которая не знает иного отношения друг к другу и не допускает того же с других сторон. Ведь именно любовь поддерживает в трудный момент и защищает. Именно она способна победить любую боль и возвысится над неизменным и ничтожным. Только она и ничто более.