Новогодний подарок

      Хёнджин просыпается посреди ночи от постороннего шума, исходящего со стороны гостиной.       — А-а-а, наверное, опять Кками пытается достать до ёлочных игрушек. — Хёнджин нехотя поднимается с кровати, мысленно матеря себя за то, что не закрыл дверь в гостиную, и идёт туда, чтобы отогнать собаку от бедной ёлки, которую Хван с таким трудом нарядил.       Хёнджин давно живёт отдельно от родителей в большой двухкомнатной квартире, где одна из комнат служила парню спальней, а вторая, что была побольше, использовалась как гостиная: в ней находился плазменный телевизор, огромный диван для сборищ с друзьями; на полу был расстелен мягкий белый ковёр, который парню уже надоело относить в химчистку каждые две недели, потому что дома не отстирывается; там же находилась и ёлка, которую Хван так не любит наряжать, потому что ну всё равно через месяц обратно разбирать, но всё же из года в год, соблюдая главную новогоднюю традицию, наряжает праздничное дерево.       Подходя к комнате, Хёнджин увидел закрытую дверь, что могло означать одно из двух: либо Кками всю ночь провёл внутри, либо его грабят. Парень надеялся на первое. Даже пусть собака разгромила там всё — это было бы намного лучше, чем если бы за дверью находился вор. Собрав всё своё мужество в кулак и взяв швабру, мирно стоящую рядом, Хван тихо открывает дверь и резко включает свет, выставляя вперёд своё псевдо-оружие. Глаза ещё не привыкли к свету, так что он пока стоит, немного щурясь и махая шваброй, надеясь, что даже если он ничего не видит, то всё равно защитит себя.       Привыкнув к свету, Хван всё-таки открыл глаза, опасливо озираясь, но вокруг не было ни души. Ёлка мирно стояла в углу комнаты, телевизор всё ещё висел на стене, а часы, привезённые родителями из Греции, спокойно отсчитывали время. Сейчас — четыре часа утра.       Обойдя комнату и заглянув в каждый угол, Хёнджин ничего не нашёл и, решив, что ему показалось, поспешил выйти. Проходя мимо ёлки, Хван скользнул по ней взглядом и наткнулся на коробку, стоящую под деревом, отчётливо понимая, что, когда он ложился спать, её здесь не было. Покрепче сжав своё оружие в руках, Хван подошёл к коробке и потыкал в неё. Удостоверившись, что там нет ничего тикающего, он медленно сковырнул всё тем же концом швабры крышку и заглянул внутрь. На дне лежала коробка с Кеном.       — Серьёзно, Кен? Кто решил так пошутить? Джисон? Ха-ха, как смешно. Я ему устрою, когда найду. — Хёнджин опустился на колени и, отложив в сторону швабру, достал коробку с игрушечным парнем. К ней была прикреплена записка:       «Хо-хо-хо, Хёнджин!       Ты был хорошим мальчиком в этом году, поэтому вот тебе мой подарок!       (Переверни коробку, там инструкция к применению.)       P. S. Твой Санта-Клаус».       Хёнджин не понимает, кто решил над ним так пошутить, но, отклеивая бумажку, послушно переворачивает коробку, читая всё, что там написано:       «Привет, дорогой друг!       Перед тобой находится не просто какая-то игрушка, перед тобой — твоя мечта. Думаешь, это шутка? Как бы не так! Санта понимает, что нужно его подопечным, поэтому знает, что подарить!       Не веришь? Проверь!       Инструкция к применению:       1) Достаньте игрушку из коробки.       2) Положите игрушку перед собой. (ИМЕННО ПОЛОЖИТЕ!)       3) Достаньте из коробки порошок, который находится в золотом пакетике.       4) Высыпьте порошок на игрушку.       5) Скажите: "Раз, два, три — порошок чудо сотвори!"       6) Наблюдайте.       Если последуете этой инструкции, сможете обрести то, о чём мечтаете. Именно сегодня и именно сейчас не стесняйтесь своих желаний, ведь никто о них не узнает. :)

      Счастливого Нового года и Рождества!»

      Хёнджин переворачивает коробку обратно, рассматривая игрушку. Внутри лежал Кен в рваных джинсах с цепями и блядско-прозрачной рубашке. Причёска его была сделана словно по последним тенденциям моды, а лицо было как у живого человека. Хван вообще не понимал, что это за приколы такие, но зачем-то решил проверить то, что написано на коробке. Он послушно вытащил игрушку, положил, посыпал порошком, произнеся слова, и сел ждать. Сначала ничего не происходило, но спустя какое-то время Кен резко вспыхнул золотым свечением, пыль начала подниматься вверх, и игрушка начала увеличиваться в размерах, сверкая всё ярче и ярче, так что Хёнджину пришлось закрыть глаза и отвернуться, чтобы не ослепнуть. Когда свет угас, Хван поспешил открыть глаза.       Перед ним лежал парень в точности такой же, как кукла, что была в коробке: та же одежда, та же причёска и то же лицо. Незнакомец резко сел по-турецки, так что Хёнджин теперь смог осмотреть его лучше. У парня были глаза цвета тёмного шоколада, лучезарная улыбка и россыпь веснушек на щеках. Он осматривал Хвана в ответ, будто оценивая, и наконец сказал:       — Привет. — Его голос был настолько низок, что Хёнджин не поверил, что он принадлежит именно этому, хоть и по-блядски одетому, но очень милому парню. — Я — твоё личное желание.       Хёнджин понятия не имел, как на это реагировать. Что это были за шутки и как кукла стала молодым парнем?       — Ты, наверное, в шоке. Но я всё объясню. Я кукла, которую ты оживил. Таких, как я, дарят только избранным людям, которые как-то выделялись в этом году своими хорошими поступками, чтобы исполнить ваши самые сокровенные мечты. Ты можешь подумать, что всё нереально или вообще шутка, но это правда так. И Санта-Клаус, кстати, существует, — подмигнул парень Хёнджину и провёл рукой по волосам, из-за чего рубашка немного задралась, что позволило Хвану увидеть небольшую полоску его пресса. — Сегодня ночью я исполню твоё самое сокровенное желание, а на утро ты сам решишь: оставить меня здесь или отправить обратно.       — А? — Хёнджин наконец смог переварить всю информацию и выдавить из себя хоть что-то. — Откуда ты знаешь, какое моё сокровенное желание? — Хван бросил на парня неуверенный взгляд, боясь, что тот и правда знает, о чём Хёнджин мечтает по ночам. Ведь мечтает он о не самых правильных вещах.       — О! — Парень подался вперёд и опёрся руками о пол, вставая на колени, чтобы приблизиться к Хвану. — Я всё знаю, — шептал он это Хёнджину на ухо ещё более низким голосом, отчего у Хвана в животе начал затягиваться тугой узел. — Знаю о том, какой жанр порно ты предпочитаешь, на что дрочишь по ночам, сводя колени от возбуждения; знаю, какие позы ты предпочитаешь, а какие хочешь попробовать; знаю о твоих предпочтениях в партнёре; знаю, как тебе нравятся мальчики, как ты любишь сосать их члены, а потом трахать до потери сознания. — Мальчишка прошёлся языком по кромке уха Хвана, а у того из-за этого уже не только узлы внизу живота затягиваются, но и, кажется, к члену начинает приливать кровь. — Я даже знаю, что прямо сейчас ты хочешь стянуть с меня эту рубашку, отсосать мой хуй настолько качественно, насколько это умеешь, и оттрахать прямо перед новогодней ёлкой. Это так празднично, тебе не кажется? — Веснушчатый резко положил свою руку на немного выпирающий бугорок в районе домашних штанов Хвана и сжал его, так что Хёнджин томно выдохнул куда-то в шею мальчишки, потому что его слова и действия безумно заводили.       — К-как тебя зовут-то? — Даже если это сон, даже если это розыгрыш, даже если это всё лишь плод его больного воображения — неважно. Когда напротив тебя такой сексуальный парень, который знает обо всём, что ты хочешь, да ещё и сам всё это начинает, то почему бы и нет? Но Хёнджину сначала нужно узнать имя партнёра, чтобы было что выстанывать во время самых лучших моментов этой ночи.       — Оу, я так и не представился. Я Феликс, но можешь звать меня как тебе угодно, только давай без заек и солнышек, потому что это лишь всю романтику портит. А ты кто? — Феликс и так знал, но спросил чисто из вежливости (или из вредности, чтобы оттянуть момент).       — Хёнджин. — Хван резко поднимается с колен и одним толчком валит Феликса на спину, нависая сверху. — Но ты можешь звать меня папочка.       На лице — дикая ухмылка, и он накрывает уста Феликса, соединяя их в страстном, мокром и требовательном поцелуе, раздвигает пухлые губы, проникая в чужой рот языком, а Ликс и не против, а наоборот — только шире его открывает, чтобы не создавать преград для Хёнджина, притягивает тело старшего ближе к себе, обнимая ногами.       Пока они целуются, Хёнджин руками исследует чужое тело, проникая под рубашку и задирая её выше, сжимает небольшие, но достаточно накачанные ягодицы, что так удобно помещаются в руках Хёнджина, а Феликс в это время руками зарывается в Хвановы волосы, оттягивает их и пахом подаётся вверх, касаясь чужого возбуждения своим, после чего с губ обоих слетают первые стоны удовольствия. Хёнджин стягивает эту мешающую обоим парням рубашку, затем свою футболку и припадает губами к фарфоровой шее, кусает нежную кожу до ярких следов, что завтра превратятся в цветущий сад из бордовых бутонов, после чего зализывает, как бы извиняясь, и переходит к следующему, никем ещё не тронутому участку шеи. Языком ведёт к небольшим бусинкам сосков, слегка прикусывая один из них, в то время как со вторым играет пальцами. Феликс запрокидывает голову, выгибаясь, и громко стонет, потому что соски — одна из самых чувствительных зон его тела, а Хёнджин радуется такой реакции на его действия. Вдоволь наигравшись с сосками, Хван ведёт дорожку из поцелуев-бабочек к напряжённому прессу, целуя каждый кубик, руками проводит по изящным бокам, спускаясь ниже и останавливаясь у чужой ширинки, резко отрывается от своего занятия и садится, глядя на томно дышащего разгорячённого парня под ним.       — Ты такой красивый сейчас, — где-то эхом отдаётся в голове Феликса, потому что рассудок уже затуманен от возбуждения, хотя к нему ещё даже не прикасались.       Не желая медлить, Хёнджин расстёгивает чужую ширинку и стягивает джинсы с худых бёдер, откидывая их куда-то в сторону. Наклоняется к заметно возбуждённому члену и проводит языком по органу, чувствуя сквозь ткань боксеров, как тот твердеет ещё больше. Хван стягивает последний элемент одежды, специально задевая головку, отчего с губ Феликса снова слетает томный вздох. Эта бесполезная сейчас тряпка тоже летит в неизвестном направлении, к джинсам. Хван наклоняется и, раздвигая чужие ноги, ставит их по разные стороны от своих плеч, берёт член в руку, дуя на разгорячённую плоть. От такого перепада температур у Феликса голова идёт кругом. Ему хочется, чтобы поскорее доставили удовольствие, но приходится терпеливо ждать. Хван проводит языком по всей длине, пробуя на вкус, после рывком заглатывает наполовину. От такого у Феликса перехватывает дыхание, и он опускает свои руки на волосы Хвана, направляя, пока тот проводит языком по головке, начиная двигаться вверх-вниз, после чего резко сам насаживается до основания так, что горлом чувствует головку. Феликс лежит ни жив, ни мёртв, потому что такие махинации с его членом ещё никто не проводил. Хёнджин настолько умело всё делал, что у Феликса звёзды перед глазами и писк в ушах.       Пока рот занят делом, руки Хвана блуждают по заднице парня под ним, сжимают чувственные половинки так, что точно останутся синяки, раздвигают их, пальцем касаясь желанной дырочки, заставляя её стенки слегка пульсировать. Феликс уже давно не сдерживает стоны, показывая, как ему хорошо.       — А-а-ах, да, папочка, ах-х, как же хорошо, а-ах, — только и срывается с Феликсовых губ, пока Хёнджин, не жалея своего горла, приносит Ликсу удовольствие.       Когда Феликс уже готов кончить, Хёнджин резко отстраняется, отчего с губ младшего слетает недовольный стон. Встав, Хёнджин, покачиваясь, идёт к тумбочке, открывает её и достаёт клубничную смазку с презервативом.       — Что значит «отправить тебя обратно»? — Хёнджин дрожащим от возбуждения голосом задаёт интересующий его вопрос и возвращается на место, ожидая ответа.       Феликс пытается собрать ещё оставшиеся с ним крупинки рассудка, чтобы ответить, и, кажется, у него получается.       — Всё просто. Я как игрушка. Наигравшись, ты можешь выкинуть меня, и я отправлюсь к новому хозяину, а потом к ещё одному и ещё — и так, пока кто-нибудь не оставит меня с собой навсегда. — Он смотрит на Хёнджина умоляющим взглядом, потому что член безумно хочет разрядки, но Хван и не пытается возобновить свои действия.       — И сколько ты так хозяев поменял?       — Много, очень много. Я уже и счёт им потерял. Может, ты продолжишь? — После этого следует звонкий шлепок по заднице, от которого Ликс громко стонет.       — Что за неуважение? Хочешь, чтобы я прекратил? — Феликс на это отрицательно мотает головой. — Тогда попроси как надо.       — Папочка, пожалуйста, прикоснись ко мне.       — Так-то лучше. Встань в коленно-локтевую. — Феликс послушно поднимается и делает так, как сказано. Перед Хёнджином открывается безумно красивый вид на сочную задницу Феликса, в которую так и хочется войти без подготовки, но Хван подавляет в себе эти порывы и открывает баночку со смазкой, после чего по комнате разлетается сладкий запах клубники. Хван разогревает смазку между ладоней и, хорошо смочив пальцы, приставляет их к пульсирующему от возбуждения сфинктеру. Первый палец входит без проблем, так что Хёнджин добавляет второй, двигая ими на манер ножниц и растягивая дырочку под свой член, далее добавляет третий, наблюдая за тем, как пальцы красиво погружаются в чужое тело. Постепенно наращивая темп, Хёнджин начинает трахать младшего пальцами, пытаясь найти простату. Он погружает свои длинные пальцы под разными углами, и, когда Феликс резко выгибается, издавая гортанный стон, Хван понимает, что нашёл то, что искал, после чего вытаскивает пальцы с громким хлюпающим звуком, а Феликс снова разочарованно стонет.       За всё это время Хёнджин так и не притронулся к себе, из-за чего член болезненно ныл, требуя, чтобы к нему прикоснулись. Наконец-то Хван стягивает с себя такие ненужные сейчас штаны с боксерами и кидает к вещам младшего, после чего тянется к презервативу, но его останавливает низкий голос Феликса:       — Я же знаю, что ты хочешь без него. Можешь не беспокоиться, я чист.       А Хёнджину дважды повторять и не надо, ведь он давно хотел попробовать вот так, не надевая латексный костюм на Хвана-младшего, но всегда боялся, что партнёр будет нечистым и он занесёт себе инфекцию. Но ведь какая инфекция может быть у куклы? Именно поэтому Хёнджин отбрасывает упаковку в сторону, берёт смазку, выдавливая на свой член, и проходит рукой пару раз по всей длине, чтобы орган окончательно стал твёрдым.       Он подставляет возбуждённый член к столь желанной дырочке и, слегка надавливая, входит наполовину, останавливаясь, чтобы Феликс привык к размерам. Ли издаёт ещё один стон, когда его зад простреливает лёгкая боль от размеров чужого достоинства. Привыкнув, он подаётся назад, давая старшему знать, что готов, на что Хван ухмыляется и, взяв Феликса за худые бёдра, резким толчком входит на всю длину. У Феликса глаза от такого жеста закатились и, кажется, на место возвращаться не собираются, потому что это было настолько приятно, что хочется ещё. Весь воздух выходит из лёгких, когда Хёнджин начинает двигаться в нём: сначала медленно, нежно целуя каждый позвонок Ликса, шепча ему на ушко всякие нежности, а потом, резко набирая темп, начинает втрахивать Феликса в пол под ним, попадая каждый раз по простате. Комната наполнилась громкими стонами наслаждения, шлепками разгорячённых тел и выкриками парней имён друг друга в порыве страсти.       Феликс снова на пределе, и Хёнджин это почувствовал, судя по тому, как младший начал крепче сжимать в себе, поэтому не стал больше мучать Ли и взял его член в руку, надрачивая в такт толчкам. Феликс кончил на ковёр, громко выкрикивая имя старшего, после чего в нём стало настолько узко, что Хван не смог долго терпеть и кончил прямо в парня с громким рыком и именем младшего на губах.       Хёнджин вышел из Феликса, после чего тот упал на ковёр, чувствуя, как по бёдрам из него вытекает горячая жидкость, и тяжело дыша. Хван упал рядом, улыбаясь и так же тяжело дыша. Обоим было безумно хорошо. Хёнджин был полностью удовлетворён, а из Феликса была вытрахана вся душа, что он до сих пор приходил в себя.       — Малыш, нам нужно в ванную.       — М-м-м, я не могу подняться, папочка.       — Ха-ха, тогда я отнесу тебя и помогу помыться.       Хван берёт обмякшее тело с пола и несёт в ванную, аккуратно сажая под струи тёплой воды и бережно вымывая все следы их бурной ночи, после чего одевает парня в свою одежду и моется сам. До спальни Феликс добирается так же — на руках Хёнджина, который аккуратно кладёт его на кровать и ложится рядом, накрывая обоих одеялом, обнимает Ли и прижимает уже полусонного мальчишку к себе, нежно шепча:

— Я хочу, чтобы ты остался со мной навсегда.