Последнее слово

За всю свою земную жизнь мне, к сожалению, ни разу не посчастливилось прыгнуть, например, с тарзанки или с парашютом, но что-то мне подсказывает, что ничто из этого и рядом не стоит с полетом в водовороте. Ощущение свободного падения, хлынувший по венам адреналин — все это вызвало во мне неподдельный восторг и заставило сердце биться так сильно, что я уж было усомнилась в том, что бессмертные не могут умереть от тахикардии. Однако, спасибо Шепфе, я осталась в живых и при полете и даже при приземлении, что выдалось, на удивление удачным. Восторг от недавнего полета медленно, но верно перерастал в тревогу и волнение, стоило мне только оглядеться по сторонам. Все казалось настолько нереальным, что в голове опять невольно промелькнула мысль о моем сумасшествии и сюрреалистичности всего происходящего. Ладони начали сильно потеть, а дыхание участилось. У меня был план, незатейливый, в теории — легкий в исполнении. Он заключался в следующем: подсесть к нужной мне девушке в машину, слезно умолив ее подвезти меня, а потом, когда случиться то, что должно, уговорить ее по-быстрому уехать. При оглашении задания Геральд уточнил, что пострадавший особо сильно не покалечится, помощь ему будет оказана. Я, как человек, отправившийся в мир иной, как раз из-за автокатастрофы, довольно серьезно отнеслась к своему заданию: в произошедшем будет виноват пешеход, девушка за рулем сделает все возможное, чтобы сохранить ему жизнь, и неплохо с этим справится. Я не видела смысла «наказывать» ее, лишая прав, пусть этот случай станет уроком для пострадавшего — в следующий раз он будет думать, прежде чем перебегать широченное шоссе. Ожидая у тротуара свое задание, я все никак не могла успокоиться: руки тряслись, мысли путались, воздуха не хватало. Меня постепенно охватывала паника. Почему? Сама не знаю. Обычно так и происходит, не нужно каких-то особых причин, просто в какой-то момент твой мозг решает, что ты находишься в смертельной опасности, выпускает в кровь убойную дозу адреналина, картизола и всякой другой дряни, и как следствие, ты стоишь, задыхаешься, перед глазами все плывет. Я думала, с бессмертными такого не бывает, как выяснилось — ошиблась. — Если не прекратишь трястись, провалишь все задание,- без особых эмоций обратился ко мне Люцифер. Ответа с моей стороны не последовало, я просто стояла, смотря в одну точку, тщетно пытаясь хоть немного замедлить скачащий пульс. Наставник, приподняв бровь, повернулся ко мне и вгляделся в мое лицо. Он все понял, это было видно по его изменившемуся взгляду, загоревшейся алым радужке и моему внезапному облегчению. Мне будто удавку с шеи сняли, я глубоко вздохнула и зашлась в приступе кашля. — Ты залез мне в голову,- констатировала я через несколько мгновений. В голосе ни единой нотки благодарности: лишь злость на саму себя из-за проявленной перед демоном слабости и снова это липкое и неприятное чувство незащищенности перед ним. — Не благодари,- чуть надменно фыркнул наставник, а затем, указав головой на приближающуюся машину, бросил, - Не облажайся. Уговорить девчонку подвезти меня не составило никакого труда, спасибо моей харизме, обаянию или добросердечности девушки, не суть важно. Главное — я справилась и с остальной частью плана: не прошло и пяти минут, как моя подопытная мчалась на всех парах с места «преступления». Проехав еще несколько кварталов, девушка высадила меня из машины, в сотый раз извиняясь за произошедшее, и унеслась восвояси. Задание было выполнено. Люцифер, все это время невидимый для человеческого глаза, со скучающим видом ждал меня на улице. Он никак не отреагировал ни на мое появление, ни на гордое, победоносное «Не обнажалась!», что немного меня напрягло. Появилось какое-то странное предчувствие чего-то, что не сулило ничего хорошего. Люцифер все молчал. Просто стоял и молчал. Шепфа, да что это с ним? Я заговорила первой: — И что дальше? — Стоим и ждем водоворот. — И сколько ждать? — Около получаса по земным меркам,- все так же сухо и односложно ответил Люцифер. Еще с минуту постояв с демоном в полной тишине, я поняла, что продолжения диалога так и не дождусь. Ощущение того, что он стоит рядом, вызывало у меня мурашки, но отнюдь не приятные: это те мурашки, которые возникают, когда ты не знаешь, чего ждать от оппонента. Будто рядом с тобой затаилось дикое животное, и в любой момент оно может сорваться с места и вцепиться клыками тебе в сонную артерию. В моем случае — со мной стоял не зверь, а странно притихший сын Сатаны, имеющий надо мной практически абсолютную власть во время выполнения задания и способный мастерски контролировать разумы бессмертных. Хотелось поскорее оказаться от него подальше. — Я прогуляюсь, - не вопрос, скорее утверждение. — Нет, - все также сухо и отстраненно. — Люцифер, я не могу просто стоять здесь с тобой в гробовой тишине, - произнесла я спокойно, - Обещаю, я вернусь, когда появится водоворот,- с этими словами я уже было начала отходить от него, но меня резко остановили, схватив за руку. — Еще хоть один признак неповиновения, и я подчиню твою волю, - прошипел демон прямо мне в лицо, притянув к себе за руку, - Если ты не забыла, Непризнанная, здесь ты обязана беспрекословно выполнять все, что я тебе говорю. Я не собираюсь таскаться за тобой по всему городу, так что будь добра постоять здесь и дождаться сранного водоворота,- с каждым предложением хватка демона становилась все сильнее и сильнее, на коже, однозначно, останутся синяки. — Мне больно,- слегка хрипловато проговорила я, пытаясь высвободится из его железной хватки,- Да выпусти же ты меня! Всё, я поняла, стою здесь и никуда не отхожу. Да отпусти же ты!- я все сильнее дергала рукой, чем приносила себе только бОльшую боль. — Отлично,- прохрипел в ответ Люцифер и резко выпустил мое предплечье, от чего я чуть не рухнула на землю. Я и правда осталась на месте. Люцифер явно был сегодня не в духе, и с каждой секундой выходил из себя все больше и больше: это были видно по его гуляющим желвакам и все сильнее напрягающемуся телу. Обычно отрешенный, надменный и холодный демон сегодня был сам не свой, и провоцировать его еще больше мне не хотелось от слова совсем. Уже смирившись со своим нелегким положение, тихо вздохнув, я было присела на бордюр, как вдруг мое внимание привлек рёв сирены кареты скорой помощи, она пронеслась буквально в метре от меня и направилась к соседнему кварталу. Я пригляделась повнимательнее к местности вокруг. Это мой район. О Шепфа, как же я сразу не узнала! Похоже время, проведенное на Небесах, и правда стирает воспоминания о земной жизни, иначе как я сразу на поняла, где нахожусь?! Вновь взглянув вслед удаляющейся машине, я вдруг вздрогнула, меня словно окатило ледяной водой: там, куда уехала скорая помощь — мой дом. Именно в том квартале. О Шепфа, какова вероятность, что скорая едет именно к ее дому? К отцу? Мизерная. Но несмотря на все доводы разума, о том, что в том квартале с несколько десятков домов, и вообще, может, скорая едет вовсе на туда, сердце начало учащать свои удары, наровясь проломить грудную клетку. Повинуясь какому-то секундному порыву, я подорвалась с места и со всех ног побежала в сторону места, которое когда-то называла домом. И пусть потом Люцифер подавит мою волю, пусть залезет в мозг и перевернет там все вверх-дном. Плевать. Я должна убедиться, что с ним все хорошо, что отец в порядке. Догонять меня Люцифер не спешил, что сильно насторожило, но это перестало меня волновать, когда я наконец подбежала к дому. Меня будто парализовало, будто в замедленной съемке я наблюдала картину, которая не могла мне привидеться даже в самом страшном кошмаре: вот у калитки стоит наша соседка-старушка, угощавшая меня в детстве всякими сладостями, вся в слезах говорит что-то человеку в полицейской форме. А из дома выносят труп. Тело, с головой укрытое белой простыней бездыханным мешком лежит на носилках, пока его погружают в машину. И до слуха доносится одно единственно слово, которое потом, не переставая, набатом звучит в голове — «суицид». Не моргая, я смотрела на переполох во дворе: полно полицейских, врачи, соседи из ближайших домов, гул голосов, который доносился до меня, будто из-под воды. Не хотелось ни плакать, ни кричать, ничего. Просто исчезнуть, перестать существовать, а лучше и вовсе никогда не рождаться. Я почувствовала приближение уже знакомой энергии, но даже не обернулась. Лишь опустив голову в пол, не в силах больше смотреть на свой когда-то дом, я стояла и, возможно, даже на дышала. На плечо слегка грубовато легла тяжелая ладонь: — Мне жаль — Мне тоже,- пусто, серо, «никак». Через пару мгновений, как по заказу, перед нами появился водоворот и мы отправились обратно на Небеса.