passion in dance

Каждое искусство своими средствами рассказывает людям о человеческих переживаниях, мыслях, чувствах, о всевозможных событиях — реальных, сегодняшних, исторических или фантастических. Но балет лишён слова. Его рассказ — танец. Танец состоит из отдельных движений, которые можно сравнить с прекрасными мазками по гладкому льняному полотну, они создают картину, передают чувства точнее, чем любое слово или предложение. **** К этому представлению группа готовилась не один месяц. Стёртые в кровь пальцы ног и не одна выброшенная пара пуант говорила о тщательной проработке каждого шага. Все в труппе старались как можно усерднее тренироваться, чтобы отточить мастерство до автоматизма. До выступления остаются считанные дни. Девушки с радостью примеряют новые костюмы, а парни с восторгом обсуждают новую постановку. Балет в двух актах с прологом по мотивам комедии У. Шекспира "Сон в летнюю ночь" впервые будет показан в их театре.  Ошибочно считают, что в балете место исключительно женщинам, и мужчины не играют особой роли. Можно заметить, что главенствующую роль в балете занимает женский танец, а именно танец на пуантах. До появления жестких балетных туфелек и "возвышения" на них женщин, первенство по силе и выносливости принадлежало мужчинам. Да и сейчас по этим признакам мужчины выигрывают. Балерина изображает невесомость, но благодаря кому она пролетает над сценой, застывает в немыслемых позировках, которые она сама не в состоянии удержать? Конечно, благодаря партнеру. Только командной сплоченной работой можно добиться лёгкого танца. Танец совершенно аутентичен и бесподобен, начиная с костюмов, заканчивая гармоничными и плавными движениями в такт музыке. Занятие балетом – это гармония, чувственность, умение сливаться воедино с музыкальным потоком и плыть с ним в одном течении. По-настоящему величественное зрелище. В комедии, которую они должны показать, мир грёз и реальный мир тесно взаимосвязаны, перекликаясь друг с другом в разных местах. **** За шесть часов до выступления.  — Со Ён, ты понимаешь, насколько сильно ты нас подставляешь? — кричит менеджер труппы в трубку, — если через час ты не будешь здесь, то не мечтай о месте примы. Взбудораженный, он оседает на ближайший стул, погружаясь в раздумьях. Прима, уехавшая в другую страну по неотложным делам с гражданством, запорола всё, что строилось продолжительное время. Это крах, такого позора ещё никто не терпел.  — ЧонГук, Со Ён уехала, ты без примы, — громко сказал мужчина, повергая всех артистов в состояние шока. — Как? — хором заголосили все.  — Если не найдем ей достойную замену, представление придется отменить. Неожиданно он широко открывает глаза и подпрыгивает на месте. — Чимин, — орёт он во всё горло, — Чимин заменит Ён. Все, пораженные этим заявлением, обернулись на парня, натягивающего синее трико. — Чимин, — подбегает к нему менеджер, — ты идеально подходишь на эту роль. Пак всё ещё в недоумении, пытается разобрать то, что он сейчас услышал. Он? Прима? Быть такого не может. Перспектива надеть на себя пуанты и пачку не очень радовала парня, но он согласился, чтобы спасти представление.  — Он согласен, — закричал мужчина, вызывая бурные аплодисменты танцовщиков, — шоу состоится! Пак не успел и глазом моргнуть, как он уже сидел на гриме. Волосы, толстым слоем лака покрытые, были в тугой хвост позади сплетены и громоздкой короной прикрыты. На глазах были светлые тени, соответствующие нежному образу. Татуировки замазали плотным слоем тонального крема, превращая кожу в девственно чистую. Надев черную пачку, вышитую разными узорами из позолоченной нити, Паку застегнули корсаж на мелкие крючки. Изящный костюм идеально смотрелся на его фигуре. Если не знать, что он парень, то его можно принять за очень симпатичную девушку. Пухлые губы, мягкие черты лица, небольшие щёчки — всё это идеально прописывал его образ прекрасной Ипполиты. Все артисты стоя у балетных станков, разогревали упругие мышцы. Их синхронность поражала, не позволяя от них взгляда оторвать. —Генеральная репетиция! — собирал всех главный хореограф на последний прогон танца. Чимин, нацепив на себя эти ужасно неудобные пуанты, превозмогая неприятные ощущения, прошёл через весь зал к Чону. — И раз, два, три, начали. В помещении заиграла музыка, и актеры принялись отыгрывать свои роли. ЧонГук поднимал и кружил Чимина, будто бы он весил всего ничего. Совместный танец, нежностью и неловкостью переполненный, привлек остальных танцоров. — Стоп. Стоп. Стоп. Что это такое? — остановил всё хореограф, — где страсть? Где эмоции? Где та ревность Ипполиты, а где вся романтичность Тезея? Давайте заново, и не лажайте.  — Может, хотя бы посмотришь мне в глаза? - прошептал ЧонГук, смотрящий на свою Ипполиту, — не переживай, я не кусаюсь, только если чуть-чуть, — горячее дыхание опаляло щеку Чимина, заставляя того моментально краснеть. Приятная музыка снова наполнила зал, вынуждая всех начинать танцевать. Чимин всё ещё скованно двигался, не отдаваясь полностью процессу. — Стоп. Это не то, — снова останавливает мелодию мужчина, — Чимин, ты выглядишь просто потрясающе. Заставь сегодня всех открыть рты от восторга, у меня на тебя большие надежды, — подмигнул он парню. — Так, ребята, не разводим сопли. Раз, два и танцуем. Знакомая симфония снова заиграла, проникая глубоко в сердце Чимину. Он послал все смущение куда подальше и просто с головой танцу отдался, ничему не позволяя нарушить эту гармонию. Плавные, грациозные, будто бы девичьи движения идеально подходили героине пьесы, дополняя образ Тезея. Слишком много тактильных взаимодействий всё ещё приносили Чимину дискомфорт. Чон то ненароком дотрагивался до его ягодиц, бедер, в случайной связке слегка касался паха. Интересный спектакль поглощал всеобщее внимание, даже тех. персонал не в силах были пройти мимо этого зрелища. Каждый герой пьесы проживает двойную жизнь, являясь в разных обличиях и меняя свой пластический образ. Каждому из миров спектакля соответствует своя музыка: знаменитые мелодии Мендельсона-Бартольди для дворцовой жизни, современные звучания Дьердя Лигети — для фантастического сна и живая шарманка — для простолюдинов-ремесленников. Праздничная нарядность «реального» мира беззаботно смешивала комедию и лирику, словно ненароком пародируя наивность балетных представлений XIX века. Фантастика же вела в XX век, к звучаниям современной музыки Лигети, к эльфам, с головы до ног затянутым в трико и послушным приказам новейших откровений пластики. Гук очень раздражал своими стреляющими глазами, отвлекая Пака от сути танца и не давая сосредоточиться. Апогеем стало то, как Гук начал разные пошлости на ухо парню шептать, во время совместных пируэтов.  —Прекрати, — вполголоса проговорил Чимин. — А ты заставь меня, — с насмешкой отвечал Гук, не оставляя своих действий.  — Идеально, — прокричал хореограф, — это просто идеально. Зал наполнился аплодисментами наблюдающих танцоров и завороженного персонала. **** Ослепительное убранство в театре впечатляет: хрустальная многоярусная люстра, светильники, бархатный тяжелый занавес на сцене, обтянутые бордовой кожей кресла. Все места до последнего были заняты ценителями искусства, пришедшими на великолепное представление посмотреть. Раздается первый звонок, затем второй, третий. Свет постепенно гаснет, затихают разговоры, медленно раздвигается занавес. Первый акт начался. Идут последние приготовления к свадьбе Ипполиты с афинским герцогом Тезеем.  Чимин, плавно выходящий на сцену, вызывает у зрителей сильнейшие эмоции от такой красоты. Демонстрируя прекрасное Адажио*, он медленными амбуате* двигается к Тезею. И вот, наконец, они стали в пару. Пак надеялся, что ЧонГук не будет играть в свои детские игры, как делал это за кулисами, но он продолжал вести грязную игру. Выступление века нельзя было запороть, а Чимин не мог игнорировать задирки. Он по лезвию ножа ходил, в любой момент мог упасть в эту пропасть и испортить спектакль. «Ну что ж, Чон Чонгук, будем играть по твоим правилам», - подумал про себя Чимин и ухмыльнулся. Обилие совместных партий давало его огромное преимущество над ничего не подозревающим парнем. В очередной раз, когда Чон подбросил парня, а после мягко поймал, Гук опять ненароком коснулся упругой ягодицы. Ожидав от Пака, как всегда, непоколебимую реакцию, он удивился. Чимин, выбросив подальше свою скромность, тёрся об плоть ЧонГука, заставляя того тяжело дышать.  Взаимодействия были наполнены страстью и жарким огнем, соответствуя настроениям героев. Первый акт завершился громкими аплодисментами, и танцоры ушли на антракт. Чимин, пытаясь незаметно проскользнуть в свою гримёрку, был перехвачен поперек талии сильной рукой. Его затащили в подсобку и прижали к холодной стене, больно ударяя головой. — Ты играешь с огнём, мелкий, — горячим дыханием и без того красные щеки Пака обжигает, — ещё раз так сделаешь, и выебу прямо на сцене. Знаешь, как мне трудно сдерживаться. ЧонГук оставил лёгкий укус на мочке его уха, тем самым показывая свое желание, и покинул подсобку, готовясь ко второму акту. **** Второй акт был встречен замирающим дыханием зрителей и прекрасным настроением актеров. В этом акте у Ипполиты и Тезея почти не было взаимодействий, что облегчало ребятам задачу. Только в самом конце пьесы у них по сценарию был долгий совместный танец.  Чон не прекращал свои домогательства к Чимину, ещё больше распаляя парня. Пак отвечал тем же, вынуждая мужчину ещё сильнее возбуждаться от его напористых касаний. Всё же у этой длинной пачки был существенный плюс, а именно — прикрытие стояка Чимина. Гук же этим преимуществом не владел, что только играло на руки Паку. Конец комедии — почему бы не повеселиться?  Ещё несколько провокационных движений и член Гука был каменным. Плотная ткань трико ещё сильнее натянулась, сдавливая ноющий член. Матерясь про себя и обещая разложить Чимина во всех позах в тесной гримёрке, Гук продолжал выполнять пируэты, несмотря на свою проблему.  Представление завершилось, и все танцоры, во главе с Чимином, вышли на сцену. Пак, как прима, стоял впереди всех. Восторженные зрители встретили артистов громкими аплодисментами. Несколько минут непрерывных звуков и счастливых слёз, и все удалились в гримёрку. — Леди и джентльмены, — начал менеджер, — это было прекрасно. Я поздравляю нас, — бурные аплодисменты посвятили друг другу танцоры.  Чимин не сводит испуганного взгляда с разъяренного Чонгука, с виду не выражающего эмоции, но Пак знал, чем ему грозит сегодняшняя выходка.  — ЧонГук, — обратился к нему мужчина, — а ты, наверное, иди, у тебя вроде проблемы. Вся труппа обернулась на него, замечая его эрекцию. — Ага, да, спасибо, я знаю, — раздражённо сказал он, удалившись в душевую. Чимин, немного успокоившись, пошел в гримёрку смывать весь этот маскарад. На пол пути его перехватили, чему он даже не удивился.   — Ты доигрался, малыш.