Воссоединение семьи

      В особняке дона Тимотео была одна традиция. Она повелась ещё с того времени, как восьмая Вонгола только-только встала в должность босса Вонголы. В канун Рождества собиралась все близкие родственники главы. Это был ужин не для семьи, как мафии, а для родственников, самых близких, самых родных. Однако долгое время этот ужин проходил почти в одиночестве, только с Занзасом и его облаком. Девушка совсем скоро обручится с приёмным сыном Тимотео. И как считал Ноно Вонгола, Луче была самой удачной кандидатурой для его сына. Кроткая, милая, имеющая золотые руки и приятные черты лица. Тимотео с самого начала хотел, чтобы пара обручилась. Но всё произошло по воли судьбы и без вмешательства самого дона.       Кроме Занзаса, родных детей у Тимотео уже не было, но была приёмная дочь, которая пришла в семью чуть раньше Занзаса, хоть и была младше его. Тимотео хотел дочку, но, к сожалению, супруга оставила его после третьих родов из-за внезапной остановки сердца. Почившую жену он любил, поэтому не хотел находить себе любовницу или новую жену для рождения дочери. Тимотео удочерил девочку из приюта. Нерина — так её зовут.       Шатенка с карими глазами и спокойным характером, в отличии от детишек, что резвились на площадке и играли, она была словно в отдалении, и только в ней одной Тимотео заметил волны пламени дождя. У него не было сомнений, что он выберет эту девочку, которую позже заберёт с собой, а дома её будет обучать хранитель дождя девятого Вонголы. Через пару лет мужчина стал обладателем пятого ребенка — Занзаса.       Конечно, та бедная женщина насторожила мужчину, но Тимотео всё же забрал мальчишку, когда тот продемонстрировал ему пламя неба. Мальчишка был не очень добродушен к своим братьям, да и к сестре тоже. Но со временем у Нерины получилось если не сдружиться, то наладить мирное общение с самым суровым из детей Тимотео. А вскоре девочке пришлось уехать за границу обучаться в школе, но не в мафиозной, а в напоминающей школу благородных девиц. Занзас не хотел, чтобы сестра уезжала, но разве у них было право выбора? Нет.       Именно с этого момента и началось его пробуждение куда более сильного пламени — пламени ярости. Нерина не была в курсе многих междуусобиц Тимотео и Занзаса, не знала и о колыбели. По возвращению из-за границы ей не рассказали правду о заточении Занзаса. Вход на лестницу, ведущую к двери подвала, был закрыт, а саму Нерину готовили к тому, что ей придётся выйти замуж по расчёту для укрепления связей с выгодной Вонголе семьей.       Сначала Нерина была против подобного, говоря, что выйдет замуж лишь по любви, но во время общения с будущим главой семьи, специализирующимся на шпионаже, и узнав его получше за достаточное количество времени, она поняла, что всё-таки полюбила его. Через полгода они сыграли свадьбу. А ещё через год у них родилась девочка. Шатенка с синими глазами, курносым носиком и широкой улыбкой — кроха, тянущая ручки и пытающаяся ухватить кусочек неба. Её назвали Челиа.       Кто-то мог подумать, что такое имя было дано, так как муж девушки был обладателем пламени неба, но всё было куда более глубоко. У неё был брат, который тоже имел атрибут неба, и для девушки Занзас был самым близким родственником, возможно, даже ближе, чем Тимотео. Ей не рассказывали о том, что брат был заточён, для неё была придумала сказка про то, что он пропал на задании, не было сказано, что он уже как год в добром здравии заправляет Варией. Её старались отгораживать от многих внутренних событий семьи. В тот момент ей нельзя было волноваться, она носила под сердцем Челию.       В течении пяти лет девушка не поддерживала контакта с семьей. От неё скрывали новости про Занзаса, а она с чистой совестью не позволяла видеться Тимотео с внучкой, так как и сама не хотела этого. Пока Марко — её муж — не поговорил с ней, всё же уговорив зарыть топор обиды. Парень знал, что Занзас был для девушки важным человеком в детстве, с кем она проводила много времени. Нерина не скрывала этого от мужа. У неё был твёрдый принцип — если от неё кто-то что-то скрывал, то и она непременно отвечала той же монетой. И на грядущий рождественский ужин она обещала приехать, если только ей расскажут, что действительно было с Занзасом в её отсутствие. Тимотео пообещал рассказать, а девушка пообещала, что приедет вместе с Челией.       В особняке дона Тимотео во всю готовились к рождественскому ужину. Прислуга убиралась в зале к приходу последних гостей, на кухне готовили повара. Ёлка стояла красиво украшенная и хранила под ветками небольшую стопку подарков. Тимотео смотрел, чтобы всё было сделано идеально, посматривал на часы и уходил в свой кабинет. Занзас отсиживался в своей комнате. Его облако в этот раз не смогла поехать с ним, она хотела навестить мать мелкого мусора, и Занзас всё же нехотя, но отпустил.       Однако старый пердун говорил, что, кроме их двоих, будет присутствовать ещё двое. Но кто именно, Занзас не мог догадаться. Старший мусор уже давно валялся в своих гробах и кормил червей. О его сестре давно не было ни слуха, и старый пердун не рассказывал, а сам Занзас корил себя, что не отправился искать её. Голова была занята не тем.       С его освобождения прошло семь лет. Сначала его разум был затуманен жаждой мести, он забыл о многом, а после конфликта колец вспомнил о девчушке, что в далёком детстве волновалась о нём больше, чем о своих первых трёх старших братьях. Кажется, тогда Занзас понял то чувство, называемое стыдом.       Старик не рассказывал ему, сказал только, что она выполняет важную миссию для семьи и в полном порядке. У Занзаса была интуиция, и она была спокойна, не подавая никаких признаков тревоги или переживания. И сейчас внутренне он всё-таки надеялся, что это именно тот человек. Его маленький дождик, что умела улыбаться так ярко только ему. Её улыбке уступала даже улыбка Луче. У его возлюбленной улыбка была нежная, кроткая, эту улыбку хотелось целовать. А улыбка Нерины была яркой, смотря на которую, он сам начинал радоваться. Эта девчонка была ближе всех к нему. Только её он подпускал к себе так близко, пока она не уехала учиться. Только она обнимала его так, что он успокаивался, контролировал свои эмоции, только с ней в детстве он учился парным танцам перед приёмами Вонголы. Нет, он не относился к ней больше, чем к сестре, но их общение имело сакральный оттенок, у них было железное взаимное доверие, и они поддерживали друг друга всегда.

***

      В тёмную комнату мужчины вошёл маленький силуэт. Это была девочка, шатенка с синими глазами в голубом платьице и в милых белых балетках с бантиком. Волосы были завязаны в два высоких хвостика, а любопытные глаза осматривали помещение. Она сбежала от мамы и дедушки минут через десять после нудных разговоров о том, как кто поживает.       Её любопытству было интересно осмотреть этот особняк, и она заглядывала во все комнаты, дверь которых была приоткрыта. В том числе и в эту комнату. Внутри было темно, комната освещалась лишь полоской света из коридора. Привыкнув к темноте, а также приоткрыв пошире дверь, можно было рассмотреть немного пространства. Челии вдруг понравилась обстановка, а когда она увидела кресло и сидящего в нём человека, то ей стало интересно, кто там. Девочка нашла и взяла небольшую табуретку в коридоре, а после вернулась в комнату и попыталась дотащить предмет мебели к креслу.       Челия придвинула табуретку к креслу и поднялась, держась за подлокотник и смотря на мужчину. Это был брюнет со смуглой кожей, на лице были еле заметные шрамы, одет он был в костюм, а с левой стороны на плече покоились перья, что были вплетены в причёску. Сам мужчина спокойно спал, хотя и хмурился.       Челия придвинулась ближе, так как ей понравились перья. Она залезла в кресло и уселась аккуратно на подлокотник, а пальцами аккуратно прихватила одно пёрышко. Оно было красного цвета, а ещё, кроме перьев, на голове мужчины была зелёная прядь из нитей с двумя красными бусинами ближе к концу. Не смотря на всю суровость незнакомца, Челии казалось, что рядом с ним было самое безопасное место. И девочка бы и продолжала спокойно осматривать неизвестного мужчину, если бы не раздалось рычание позади него.       Девочка дернулась, испугавшись, и обернулась назад. Там был белый лев, у которого грива горела оранжевым пламенем. Девочка постаралась не двигаться, смотря на зверя, который, кажется, думал о ней, как о закуске.       — Бестер, — донёсся до неё голос позади, и девочка опять вздрогнула, поворачиваясь к мужчине. Зверь, поняв, что хозяину не угрожает опасность, ушёл в другую часть комнаты дальше спать.       Челия продолжала держать перо в руке, но не могла оторвать взгляда от глаз мужчины. Они были похожи на глаза мальчика, которого она видела на фотографии в мамином альбоме.       У Занзаса были манеры и хоть какие-то маломальские принципы. Женщин и детей он не трогал, пока не чувствовал в них опасности. А в этой неизвестно откуда взявшейся гостье он почувствовал что-то близкое, что-то родное, что ощущал раньше, а когда девочка повернулась к нему, то он понял. Она была поразительно похожа на неё. Вот только вряд ли Нерина за столько лет осталась такой молодой, а значит, Занзас в свой, уже год как наступивший, четвёртый десяток стал дядей, а может, и был уже примерно лет пять, просто не знал об этом.       — Я вас разбудила? — спросила девочка, стараясь не показывать, что боится.       — Нет, я не сплю с того момента, как ты пришла, — ответил мужчина. — И как же тебя зовут, нарушительница моего сна?       — Челия, — ответила девочка и прикрыла глаза, когда большая ладонь опустилась на макушку её головы и потрепала волосы.       — Твоя мама просто гений на имена, — грубовато ответил мужчина, хотя и старался сделать свой тон мягче. — Небо.       — А как вас зовут? — спросила малышка у него.       — Занзас, — ответил он ей, немного улыбнувшись.       — Зан-зас, — повторила она его. — У вас имя красивое, мне нравится!       И в голосе этой девочки оно тоже красиво звучало. Занзас вдруг понял, что раз уж маленькая непоседа здесь, это значит, что и Нерина тоже здесь. Мужчина встал с кресла, взял девочку на руку, второй рукой придерживая за спину, и направился к выходу. Лигр остался на месте сторожить хозяйскую комнату.       Челия ничего не спрашивала, лишь держалась за шею нового знакомого, пока тот спускался вниз. Они вышли в коридор на первом этаже, а потом прошли в гостиную. В комнате сидели деда и мама и всё так же что-то обсуждали. Но Занзас прервал их беседу.       — Нерина, — произнесённое имя звучало не так громко, но мама Челии обернулась, в карих глазах читался шок.       — Занзас… — прошептала она.       Мужчина осмотрел свою сестру. Она повзрослела, стала женственнее, платье в пол серебристого цвета очень шло ей, а распущенные волосы были закреплены по бокам парой заколок. Девушка поднялась с дивана и подошла к брату, чтобы обнять его. Ведь они не виделись очень долго. И она сейчас таила обиду на приёмного отца, хоть и высказала ему уже всё, пока они разговаривали тет-а-тет без Челии. Всё равно ей потребуется время, чтобы отпустить обиду на приёмного отца. Занзас в ответ осторожно обнял сестру, чтобы ненароком не задеть Челию. Однако сама Челия обняла маму и Занзаса. А потом отстранилась и обратилась к маме:       — Мам, а Занзас тоже нам родственник? — спросила девочка, посмотрев на маму.       — Да, милая, — улыбнулась девушка. — Он твой дядя.       — Здорово! — радостно взвизгнула девочка, обнимая шокированного внезапным порывом мужчину. Но вскоре Занзас в ответ посильнее прижал к себе малышку, а в своих раздумьях он отмечал, что когда-нибудь у него будет сын или дочка от Луче, и он будет так же прижимать к себе уже свою — Занзавскую — кровь, своего ребёнка. А пока Занзас мог так хоть немного понять, что прижимать к себе ребенка, пусть и не такого близкого, но всё же относительно родного — это очень приятное ощущение.       Тимотео наблюдал за этой картиной т тихо посмеивался. Кажется, со временем семья воссоединилась, даже несмотря на произошедшие распри и неприятные ситуации. Это ли не рождественское чудо?

***

      — Мусор, чтобы к восьми утра под ёлкой в особняке старика лежала голубая коробка с красной лентой, в которой будет плюшевый белый кролик, а ещё белая коробочка, в которой будет серебряный браслет с тремя бубенцами!       Ровно в полночь после ужина и совместного времяпрепровождения Занзас был в своей комнате и своим звонком разбудил Скуалло.       — ВРОЙ! Чёртов босс, ты вообще знаешь, который сейчас час?! — завопил Скуало от звонка чёртового босса.       — Я всё сказал! Закопаю заживо, если провалите это важное задание! — мужчина отключился быстрее, чем патлатый мусор успел ответить.       Челия весь этот вечер не отставала от своего дяди. Он ей очень понравился, поэтому рядом с ним она выискивала подарки с её именем и аккуратно трясла, чтобы следующим утром подтвердить свои догадки на то, что там могло быть. Она вытаскивала Занзаса на улицу, чтобы погулять на заднем дворе и попросить слепить с ней и с мамой снеговика, просила поднять её аккуратно с земли, чтобы не испортить только что сделанного снежного ангела.       Весь вечер Занзас был нянем для своей племянницы, но ему не было это в напряг. Наоборот, впервые за всю его жизнь босса Варийского бестолкового мусора после того, как он выбрался с ледяной тюрьмы, он ощущал такую лёгкость от общения с родственниками, даже старик так не напрягал в общении, так как разговоры благодаря этой мелкой кнопке были сведены к минимуму, хотя и к старику, как раньше, он не испытывал ненависти. У него для такого были другие кадры.       А пока Занзас просто аккуратно зашёл в комнату, где отдыхала его сестра и племянница, и охранял их сон, как однажды делал это в детстве, когда Нерине приснился кошмар. Только теперь уже кошмаров не было, Занзас просто хотел побыть подольше там с кем ему было очень комфортно.       А утром маленькая непоседа обязательно найдёт подарок от дяди в виде белого кролика, и любимая сестра тоже обнаружит аксессуар, о котором она мечтала в далёком детстве. Офицерский состав Варии сонный и недовольный отсрочит свой путь на тот свет, а воссоединённая семья будет дальше дарить друг другу подарки. Это было действительно самое настоящее рождественское чудо.