hospital for souls

And then I found out how hard it is to really change Even Hell can get comfy once you've settled in… I just wanted the numb inside of me to leave No matter how fucked you get — Sorrow is there when you come back down… Funny thing is: all I ever wanted, I already had. There's glimpses of Heaven in every day… In the friends that I have, the music I make The love that I feel. I just had to start again…»

чувствуешь, родж? я бессилен. я чувствую, я умираю. я чувствую, что это ощущение окутывает меня, всё завлекает и завлекает, всё зовёт к себе, так и затягивает в свой омут… я бессилен перед этим. я убит морально, жестоко убит, я разбит на миллионы осколков, ранен ножом в спину тысячи раз, моё сердце ранено и эти раны неизлечимы, оно бьётся медленно, тихо и вот-вот перестанет совсем. ты словно вырвал его из груди моей, оставив пугающую пустоту и ничего больше. ты почти что убил меня, родж. мне плохо, роджер, мне чертовски плохо. ты сука снишься мне по ночам, но ты больше никогда не вернёшься, я знаю. никогда. оттуда ещё никто не возвращался, знаешь. как жизнь жестока оказывается. мы разругались вновь, ты ушёл, хлопнув дверью, не сказав ни слова, оставив меня наедине с моей терзающей меня уже столько лет душевной болью, а потом… ты всё не возвращался и не возвращался, я думал, ты позлишься и вернёшься, ведь без меня ты просто не выживешь. все мои попытки вылечить тебя от зависимости были бесполезны и не давали результатов. ты возвращался к героину снова. я думал, что ты вернёшься ко мне в слезах и с душераздирающими криками о том, как тебе нужна эта несчастная доза, ведь ты не в силах бороться с ломкой, что почти что убивала тебя, эта адская боль во всём теле не давала тебе жить. точнее… существовать., но ты не вернулся. когда я пришёл на опознание, вскрытие показало, что у тебя была передозировка этим самым героином. тебя нашёл мёртвым твой давний друг, в твоей же квартире, в гостиной, на полу. но где он сука был раньше, когда ты медленно умирал в этом кошмаре и плакал от отчаяния в моих руках, шептал «брай, я не хочу умирать» и громко рыдал, сидя у меня на коленях, словно маленький ребёнок, а я утешал тебя, успокаивал, целовал… а потом, когда ты засыпал, звонил врачу и спрашивал, есть ли у тебя хоть какой-то шанс спастись, на что он отвечал, что ты безнадёжен. тогда я со всей злости швырнул телефон в стену и тот разбился вдребезги. а я упал на колени от отчаяния, сдерживая слёзы и желание закричать, боялся разбудить тебя.

The days are a death wish A witch hunt for an exit I am powerless…

мне было больно было смотреть на тебя, родж. было больно смотреть как ты страдаешь, как плачешь по ночам, кричишь от отчаяния, бьёшься в истерике, не контролируя себя. я не знал, что делать. я утешал тебя, успокаивал, но… тебе не было легче. и я понимаю. как может стать легче, когда ты понимаешь, что скоро умрёшь? ты выглядел измождённым. не было уже того блеска в глазах, не было улыбки, как когда-то давно. тебя убили словно, разбили на тысячи осколков, не оставляя ничего, кроме пустоты. ты угасал на глазах, яркий огонёк надежды покидал тебя. ты был таким хрупким, болезненно худеньким, что невозможно было смотреть без слёз. руки напоминали тростинки, вены страшно торчали, а рядом с ними были следы от уколов, ноги были такими же тоненькими… ты словно напоминал скелет. только живой. — брай, я н… не хочу ум-мирать, не хочу — шепчешь ты, а голос твой сорвался окончательно.  — не бойся, родж, я с тобой, тише. я никогда тебя не брошу, слышишь? и я обнимаю тебя крепко, с такой любовью, словно больше никогда не увижу тебя, словно эта встреча последняя для нас. когда слова уже не нужны, ведь всё сказано, остаётся лишь ждать конца. но я не хочу тебя отпускать.

The fragile, the broken Sit in circles and stay unspoken We are powerless…

мне было больно врать тебе, я ненавидел себя за это, я говорил, что ты выживешь, но глядя на то, как быстро ты угасал, моя надежда в лучшее также угасала, хоть и медленнее. но я всё равно не хотел потерять тебя и рыдать хотелось, кричать, от осознания того, что ты скоро умрёшь. но смерть не страшна, роджи. страшно умирать и я сделал бы всё, чтобы ты умирал без страданий и мук, ушёл, спокойно покинув этот мир.

Because we all walk alone on an empty staircase Silent halls and nameless faces I am powerless…

* * *

но я даже этого не смог сделать. ты умер в муках одиночества и страдая от адской ломки в своей квартире. ты плакал, я знаю, ты плакал, ты рыдал и бился в истерике и заливал в глотку алкоголь, пытаясь спастись от душевных ран., но алкоголь делал только хуже. а потом ты написал на клочке бумаги это несчастное «прости» своей дрожащей рукой и корявым почерком и слёзы стекали по твоим щекам и падали на этот клочок бумаги, размазывая чернила. после ты вколол эту дозу, ставшую роковой. я помню это как вчера. твоё мертвенно бледное, бездыханное тело в окружении использованных шприцов и бутылок шампанского и виски и ещё чего покрепче, этот несчастный листок, а ещё кровь у твоих вен на руках. мне хотелось кричать от ужаса. ведь тебя больше нет. а помнишь, родж, те времена, когда всё было хорошо? когда мы с тобой только поступили в вуз, начали встречаться, мечтали о лучшем, строили планы на будущее, веселились, гуляли вместе, как первый раз поцеловались, а за тем нежным, робким поцелуем последовала чудесная ночь, полная любви… ты помнишь, родж? тогда всё было хорошо… и я до конца жизни буду винить себя в том, что не пошёл тогда в тот клуб с тобой. именно там тебе вкололи первую в твоей жизни дозу и именно там тебя использовали в качестве шлюхи и шантажировали, запугивая тем, что если ты заявишь об этом в полицию, то убьют не только тебя самого, но и меня. и я уговаривал тебя обратиться в полицию, но ты говорил, что не надо, в глубине души боясь, что они правда убьют нас. ты всё терпел этот кошмар и терпел, эти ублюдки трахали тебя как самую настоящую шлюху, ты кричал от боли пронзающей твоё тело и тебе сразу же затыкали рот, тебе было больно до жути. я хотел спасти тебя от этого кошмара и если бы не ты, то эти ублюдки окончательно записали бы меня в ряды шлюх. ты заступился за меня и тебе вновь пришлось терпеть эту боль, но гораздо более сильную. один из этих ублюдков платил тебе огромные деньги, но тебе было плевать. утром ты возвращался без сил, почти что падая в обморок в прихожей. а я подхватывал тебя на руки, укладывал на кровать, ходил за аптечкой и обрабатывал твои страшные синяки и ссадины по всему телу и если вдруг тебе было слишком больно, мягко целовал тебя в губы, словно извиняясь. ты казалось даже немного улыбался тогда. а ещё я вызывал врача и он ставил тебе капельницу и тебе становилось немного легче. тогда ты чуть ли не плакал от счастья, ведь у тебя был я. я прощал тебе всё, заботился о тебе и помогал как только мог, пытаясь спасти. ради этого даже на свой страх и риск отправил тебя в клинику на лечение, потратив последние деньги, охранял тебя там, не спал ночами, только бы эти ублюдки не нашли тебя. и я делал это всё ради тебя, потому что любил и люблю по сей день, и буду любить всегда. даже если тебя уже нет. ты жил в страхе, вечном страхе. мы жили. я боялся потерять тебя, а ты — меня. мы слишком много боялись. но страхи эти были не просто так. я не хотел тебя потерять. но это случилось. зачем прожигать своим существованием жизнь, в которой нет тебя? ты знаешь, я умирал уже много раз. каждый раз, когда я видел, как тебе плохо, я понемногу умирал вместе с тобой, но старался не показывать этого. душевная боль терзала меня всё сильнее и сильнее, ранила в самое сердце и убивала. моим смыслом жизни был ты и только ты, но теперь тебя нет и не будет больше… и если бы ты был сейчас со мной, я бы не стоял сейчас на краю крыши и не смотрел бы на ночное небо со слезами на глазах, вспоминая о тебе. и знаешь, родж, мне так хочется увидеть тебя вновь. радостным и счастливым, как тогда, когда мы только начали встречаться. ты помнишь как это было прекрасно, я знаю. ты знаешь, мой дорогой, я уже ничего не боюсь. не боюсь сейчас спрыгнуть с крыши этой многоэтажки и разбиться вдребезги. мы оба слишком много боялись и сейчас мне уже просто нечего бояться. и мне не страшно сейчас сделать этот шаг в пропасть, родж. ты помнишь я говорил, что не оставлю тебя никогда? и поэтому делаю этот последний шаг, шаг в пропасть, и не важно, что будет после, рай или ад, главное, там будешь ты. ты будешь знать, что я люблю тебя. и ты будешь счастлив, как тогда, семь лет назад. зачем мне бояться её, смерти? я ведь умирал так много раз вместе с тобой… и не боюсь умирать сейчас…

Everybody wants to go to Heaven But nobody wants to die I can fear death no longer I've died a thousand times