Касаться

— Я правда могу это делать? — Да, Нагито, можешь. — Хаджиме позволил себе испустить еле слышимый вздох и заглянул в глаза парня напротив. — Помнишь, мы говорили об этом? Это нормально. — спокойным тоном сказал он. Хината никогда не был особенно терпеливым человеком, и раньше это было ужасно: он со стыдом вспоминал вспышки своего раздражения, когда срывался на Комаеде и даже не замечал, как того ранило каждое слово все сильнее и сильнее, закапывая его в могилу самобичевания. — Разве тебе не будет противно, что кто-то, вроде меня, делает это? — Нагито. — Хаджиме многозначительно поднял брови. — Да, извини, — Комаеда тут же поднял руки в защитном жесте и вежливо улыбнулся. — Я понял. Тогда я?.. — он придвинулся чуть ближе и поднял правую ладонь, до этого упирающая в матрас кровати, вверх. Он замер в нерешительности. — Конечно. — Хаджиме раскрыл руки. Нагито выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и резко подался вперед. На секунду Хинате подумалось, что он просто хотел уронить его на постель, но то, как Комаеда отчаянно обхватил его, схватившись за рубашку на спине, отмело всякие сомнения: он просто боялся, что Хаджиме передумает. Хината осторожно обнял парня в ответ и погладил ладонью между лебединых лопаток. Нагито уместился лицом в сгибе его шеи, согревая кожу теплым дыханием. Это было слегка щекотно, но Хаджиме стойко терпел, хотя очень хотелось смущенно прижать плечи к голове. Он видел, что Комаеда очевидно сидит в неудобной позе, как-то извернувшись в ногах и прогнувшись спиной, но был слишком напряжен, чтобы двинуться. — Тебе комфортно? — Хината аккуратно переместил руку на чужую голову и зарылся ею в кудрявые волосы. Он не мог себе представить, как Нагито с ними справляется. Хотя, судя по степени запутанности локонов, он и не справлялся. Хаджиме на периферии сознания сделал заметку предложить Комаеде помощь с расчесыванием. Нагито что-то нечленораздельно промычал, даже не пытаясь звучать четко, и Хината решил взять инициативу в свои руки. — Давай… — начал он и предпринял попытку слегка отстраниться с намерением сесть так, чтобы не только ему было удобно. Чужие руки сжались на спине с необычайной силой. — Нагито, я не уйду. — Уйдешь. — Нет, не уйду. Комаеда застыл на пару долгих мгновений, не решаясь сделать что-либо, а потом очень медленно распустил объятия и сел на место, глядя вниз, на свои бледные ладони. Хаджиме ударил себя в голове тысячу раз за то, что опять всё испортил. — Эй, — позвал он и первым двинулся навстречу, роняя таки Нагито на подушку и прижав к себе чересчур сильно. Комаеда смешно выдохнул при падении, а потом повторно устроил свои ладони на его поясе и прикрыл глаза, когда Хината коснулся его лба своим. Нагито отсчитал в уме десять секунд. — Так много, — прошептал он. — Я никогда так много не получал. — Привыкай, — усмехнулся Хаджиме. Ему бы самому привыкнуть. — Тебе точно не противно? — Нагито… — Молчу. Он не может вечно просто его затыкать на этих словах, подумал Хината. Ему действительно стоило поговорить с Комаедой об этом. Еще бы хотелось знать, что говорить и как поддержать такого человека, когда ты сам ощущаешь себя самым бездарным и безнадёжно никчемным несколько лет. Отвратительно, Хаджиме бы так сильно хотел забыть ощущение этой бесполезности, давящей на него с тех пор, как он узнал правду. Актер второго плана. Бесталантный резервник. Хаджиме зажмурил глаза и нахмурился. Они пролежали так с Нагито еще около двадцати минут, греясь и ласкаясь, словно коты, и когда Хината хотел отстраниться и мягко спросить, достаточно ли на сегодня, он понял, что Нагито… уснул. Он слегка коснулся его груди, но Комаеда остался недвижим. Чужое дыхание было таким размеренным и убаюкивающим, что Хаджиме не удержался и, бесшумно сместившись вниз, прижался ухом к грудной клетке Нагито. И уснул сам, умиротворенный чужим ритмом сердца.