Море волнуется.

Оно звало за собой. Мужчина стоит на берегу моря, глядя вдаль. В груди что-то щемит, Кэйе неспокойно. Что-то тянет его вперёд, словно там есть то, чего он так сильно желает, но Кэйе страшно, страшно невыносимо. Колени дрожат уже, пока тот всё ещё уверенно стоит. Солнце медленно, но уверено погружается за горизонт. Море тоже неспокойно, а небо буквально в считанные секунды покрывается слоем из грозовых облаков, заслоняя собой источник тёплых лучей. Солнце освещает прибой. Мужчине не по себе, словно кто-то прожигает в нём дыру, стоя прямо за ним. По спине пробегают мурашки, а сердце все сильнее бьётся о рёбра в груди. Чайки больше не летают над морем. Они, будто бы, пропали? Кэйа наконец замечает, что ни единой души не видно над морскими просторами. Такое чувство, будто Осиал, Архонт вихрей, поглотил всё живое и оставил лишь пустые водяные просторы, в которые больше не зайдёт ни одна живая душа. Путь, овеянный мглой. Солнце ушло за горизонт. Море стало неспокойно, большие волны бьются о скалы, будто хотят, чтобы им помогли. Тучи сгущаются, где-то вдали гремит гром. Кэйа стоит, ему страшно, он не может уйти. Море волнуется раз. Ветер бьёт в лицо морскими каплями. Гром становится громче, сильнее, страшнее. Волны вздымаются вверх и с диким грохотом падают назад. Пена у краёв волн шипит, жужжит, ей тоже неспокойно. Море волнуется два. Волны расступаются, давая Кэйе проход вперёд. Олберич сглатывает, намереваясь отойти назад. Это не его тело. Синеглазый идёт вперёд, пока сознание яростно кричит о том, что надо возвращаться. Море волнуется три. Кэйа направляется к морю. Тело само идёт, синеглазый не хочет. Стихия бушует, хочет что-то сказать. Олберич заступает черту, идя дальше по коридору бурлящих слез природы. Дайте хоть раз в любви захлебнуться. Дойдя до того момента, что водная гладь уже выше самого мужчины, волны ударились друг о друга, погружая Кэйю в холодную и мокрую тьму. Кэйа приходит в себя. Барахтается, захлёбывается, пытается выплыть из объятий стихии. Вздохнул он и ринулся вниз. Кэйа захлёбывается, вода заполняет лёгкие, отдаваясь в груди адской болью. Глаза жжет солёной водой. Олберич пытается выплыть, пока что-то из неизвестной глубины тянет его на дно. Попытки всплыть не дают никаких надежд на выживание. Перед глазами темнеет, тело уже не сопротивляется стихии, отдавая себя на растерзание шторму. Глаза закрываются, в ушах эхом отдается журчание воды и биение сердца. Ты не успеешь проснуться. Просыпаясь в холодном поту, Кэйа задыхается. Сердце будто вырывается из груди, отдаваясь громким стуком где-то внутри головы. Рука ложится на сердце, стараясь хоть немного успокоить его, пока сам Олберич отчаянно пытается вдохнуть кислород. Садясь на кровать, все ещё отчаянно пытаясь вдохнуть воздух и насытить кровь кислородом. Шаря рукой по кровати, Кэйа осознает, что его возлюбленного нету на ней. Оглядывая комнату, Кэйа ничего не находит кроме как просто закрыть лицо руками и подтянуть колени к себе. Зловещий смех наполняет комнату, заставляя синеглазого вновь задрожать. Слезы стекают вниз по щекам, тем самым превращают руки парня в соленое покрывало. Смех становится все громче, пока кровать прогибается под чьим-то весом сзади. Кэйа кричит, закрывается. Кто-то дотрагивается до его лица, спины, шеи. Кошмар окутал его полностью, забрал в свои владения. Все тело горит, пока его не начинает вновь пробивать крупная дрожь. Где-то вдали звучит такой знакомый голос, что плакать ещё сильнее хочется. Хочется бежать навстречу к нему. Голос зовёт его, просит что-то. — Дилюк, помоги мне, — голос срывается, хрипы вырываются из горла, — Вытащи меня отсюда, прошу. Голос становится сильнее, яснее. Кэйа жмурит глаза сильнее, надеясь выйти из этого кошмара. Смех прекращается, прикосновения больше не ощущаются, пока слезы все ещё стекают по щекам. Кэйа! Кэйа, проснись! Голос все яснее и яснее. Олберич узнает его, сжимается сильнее, хочет в объятия к любимому. Синеглазого трясет сильнее, слезы катятся отчаяннее. — Кэйа?! Кэйа, ты меня слышишь?! — голос Дилюка пробивается сквозь кошмар, вытягивая из него окончательно. Кэйа убирает руки с лица, смотря на возлюбленного своими красными от слез глазами. Обеспокоенный Рагнвиндр заглядывает ему в глаза, тряся за плечи. Нижняя губа Кэйи задрожала, тело вновь пробила дрожь, а глаза наполнились слезами. Он падает вперёд, упираясь лицом в крепкую грудь возлюбленного, пока слезы пропитывают ночную рубашку Дилюка, комнату вновь наполняют всхлипы и хрипы из горла Кэйи. Крепкие руки обхватывают дрожащее тело, сильнее прижимая к себе. —Тише, все закончилось, — рука поглаживает спину, пока сам Дилюк старается успокоить синеглазого. —Это всего лишь сон, слышишь? Возлюбленные сидят так ещё долго, пока Кэйа не засыпает в объятиях Рагнвиндра. Тело все ещё немного подрагивает, пока из горла вылетают лёгкие хрипы. Дилюк опускается вместе с ним на кровать, кладя его себе на грудь и накрывая обоих одеялом. Кэйа утыкается Дилюку куда-то в шею, пока последний одной рукой прижимает его за поясницу ближе к себе, а второй поглаживая кожу головы. — Я не позволю тебе окунуться в этот кошмар ещё раз,— рука красноволосого продолжает гладить кожу головы Кэйи, — Поспи еще, пока я буду охранять твой сон. — Я люблю тебя, Кэйа. — Дилюк шепчет это на ухо своему возлюбленному, стараясь прижать его ещё ближе к себе, — Я буду защищать тебя от всего на свете.