Я не ребёнок!

      Несмотря на то, что Уолли работал в студии только вторую неделю, он уже успел здорово прославиться, правда, увы, не во всех смыслах хорошо. День ото дня со всех концов студии было слышно только "Уолли, выброси мусор!" или "Уолли, помой пол!". Были отдельные личности, которые пользовались добротой уборщика и звали его каждые полчаса, даже если в этом не было необходимости. Из-за этого бедный паренёк никак не успевал выполнять все поручения, становился рассеянным и периодически что-то забывал, тем самым провоцировал работников на конфликты и громкие слова. Но Френкс терпел все оскорбления, сказанные в его сторону, так как, во-первых, он был очень скромным, а во-вторых понимал, что лишние слова будут только приближать увольнение, которым все ему грозили.       Перед собой, помимо увольнения, Уолли всегда ставил две проблемы — потеря ключей и путаница в коридорах. Если говорить о первой из них, то с тех пор, как Уолли стал уборщиком в студии, для связки ключей стало каноничным событием пропадать в самый ненужный момент и появляться где-нибудь в мусорке или в чужих руках, которые нашли её. А вот во втором случае всегда были разные ситуации. Самое интересное происходило в первые дни работы Френкса в студии: Уолли постоянно заходил не туда, куда надо было, из-за чего отвлекал сотрудников от работы и нервировал их своим появлением. Пара обидных слов с их стороны не заставляли себя долго ждать, даже если дверь моментально закрывалась перед бледным лицом напуганного парня. Уборщику становилось очень неловко, но ему приходилось продолжать поиски нужной комнаты таким же неприятным образом. Чуть позже, когда Уолли более-менее понял систему, то возникла другая, не менее сложная проблема — эхо. Все постоянно откуда-то орали Френксу за помощью, но так как по студии звук разлетался со всех сторон, то бедный уборщик не мог понять, куда он должен бежать с шваброй, и ему, опять-таки, приходилось бродить туда-сюда в поисках орущего сотрудника.       Но всё же главным геморром для Уолли было его прозвище, которое ему дали сотрудники студии — "ребёнок". Куда бы не сунулся Френкс, везде было слышно что-то наподобие: "Привет, малыш", "Зачем вы обижаете ребёнка?" или "Не делай так при ребёнке". Конечно, Уолли действительно был гораздо младше многих работников, но это не отменяло факта, что он, девятнадцатилетний парень, носил титул взрослого уже как второй год. Его сильно выбешивало то, что никто его не считает равным себе, и почти сквозь слёзы, действительно как-то по-детски, уборщик просил не называть его так. Но все как будто нарочно игнорировали его просьбы и продолжали относиться к парню как к дитю.       Пожалуй единственным человеком, кто понимал Уолли, был Генри. С ним Френкс общался лучше всего, и потому Штейн как никто другой знал, насколько такое отношение оскорбляет уборщика. Да и даже если бы не знал этого, для аниматора Уолли был в первую очередь был таким же человеком, как и он, и поэтому он не позволил бы себе отнестись к нему, да и к кому-нибудь другому тоже, иначе.       Шло время, дни были похожи один на другой, и казалось, что Уолли уже начал потихоньку мириться с судьбой, но всё же однажды произошёл один не самый приятный случай, когда нервы бедняги попросту не выдержали. В тот день утро выдалось не лучшее: Семми гонял Френкса по отделу, так как прорвало две трубы с чернилами, и протечка мешала работе целого отдела. Пытаясь в спешке устранить потоп, Уолли опять потерял ключи, и, когда он обнаружил это, ему пришлось терять драгоценное время на поиски пропажи. Вдобавок ко всему отовсюду орали раздражённые сотрудники, которые имели к Уолли " срочные" поручения и просто кровь из носа не могли справиться с ними без парня. У уборщика от всей этой канители закружилась голова, и он уже не мог сообразить, что ему надо сделать. В панике он сел на пол, схватился за голову и громко зарыдал. Как ни странно, рядом с Уолли моментально образовалась толпа. Все что-то трепетно обсуждали рядом с парнем, пока тот продолжал сжиматься от страха.       — Прохлаждается, бездельник. У меня сейчас там все документы затопит, а он на полу сидит и ноет, — сказал Семми, стоящий в стороне с сигаретой.       — Семми, не мог бы ты не курить хоть раз или хотя бы делать это не при ребёнке?- подхватывала разговор Сьюзи.       Тут Уолли поднял своё заплаканное лицо и уставился на девушку.       — Разве я похож на ребёнка?! Вы так говорите, как-будто мне семь лет. А мне уже давным давно как девятнадцать! —бился он в истерике.       — Ну, вообще-то похож — донёсся из толпы голос Бертрума. Уолли лишь начал пуще прежнего ныть и ругаться на всех подряд.       Тут, расталкивая перед собой толпу, к бедному уборщику пробрался Генри, который немного запоздал на это происшествие.       — Эй, дружище, ну что ты? Не надо, успокойся. Давай поговорим? — сказал Штейн и показал рукой остальным, чтобы те ушли. Все поняли намёк и быстро скрылись из виду, оставив Генри и Уолли наедине. Аниматор сел на пол рядом с уборщиком и, обняв парня одной рукой, спросил:       — К чему такие крокодильи слёзы?       Уолли прижался к аниматору и, всё ещё еле сдерживая слёзы, начал рассказывать всё с самого начала.       — Всё началось с самого утра, которое совсем не задалось. Я нигде ничего не успевал, я-я...я просто растерялся, меня неожиданно накрыла паника. Со мной ещё никогда не было такого... А тут ещё и Сьюзи со своей "поддержкой"...       — Ты про "ребёнка"?       Уолли кивнул и ещё крепче прижался к Штейну.       — Ну-ну, не стоит так переживать. Знаешь, что я тебе скажу: иметь такое прозвище даже очень хорошо. Во-первых, ты такой же солнечный и яркий, как и все дети. Во-вторых, ты такой же добрый и нежный, как ребёнок. В общем ты воплощение самой доброты, и люди лишь хотят сохранить твою детскую невинность. Но можно взглянуть ещё под другим углом.       На лице уборщика возник вопрос. Генри, увидев непонимание в глазах парня, пояснил.       — Возможно ты заметил, как многие сюсюкаются с тобой. Никто так друг к другу не относится, как к тебе. Тебе всегда больше внимания, как к младшему члену нашей студии. Неужели ты сам не замечал? — с некой хитринкой Генри посмотрел на Уолли.       — А ведь верно... Все постоянно разговаривают со мной, угощают чем-то, зовут куда-то, даже несмотря на то, что я работаю совсем недавно... Значит... То, что они сюсюкаются — это только потому... потому что они меня любят? — Уолли просиял, а Генри лишь потрепал его по голове.       — Ох, Генри, спасибо тебе! Ты мне просто открыл глаза! — не мог сдержать своей радости уборщик. Паника и злоба, так неожиданно накрывшие его, пропали в один миг. Уолли почувствовал внутри себя неожиданный прилив энергии и сил, и ему уже было не страшно перед горой дел, которые свалились на него ранее.       — Хех, всегда пожалуйста, — прокряхтел Генри, вставая с пола, — Да, кстати, ты говорил, что у тебя ещё много работы. Может я могу помочь тебе с чем-то?       — Нет, спасибо большое. Просто, знаешь, меня сейчас переполняет желание сделать всё самостоятельно, — после этих слов Уолли встал с пола и, ни секунды не медля, убежал выполнять дела.       Со всей обузой парень справился только к вечеру, но оно того стоило — студия буквально блестела благодаря уборщику. Довольный проделанной работой, Уолли бежал хвастаться каждому первому встречному о своём достижении, ибо считал, что оно достойно огласки. Все в первый раз видели Уолли в настолько хорошем настроении и даже немного начали переживать о его самочувствии. Многие спрашивали Генри, что случилось и о чём они разговаривали днём, на что тот отвечал с гордой улыбкой на лице:       — Просто ребёнок вырос.