пыль

сяо кажется, еще немного — и перед глазами запляшут искры, а тело сделается мягким. когтистые ладони оцарапывают ему ребра через одежды, чужие пальцы, раскаленные подобно самой настоящей лаве, очерчивают все изгибы и задерживаются на талии, оставляя красные следы. сяо хватает воздух губами жадно, жмурится, но подставляется под ласки охотно: дугой выгибается, цепляется пальцами то за простыни, то за широкие плечи и тянет на себя, тянет — лишь бы ближе да погорячее. и когда к нему прижимаются, притираются, то он тихо и невнятно просит снять с себя одежды и губами ловит чужие, целует напористо, и пальцы путаются в длинных волосах. без одежды проще, свободнее. кусачие поцелуи горячат кожу на шее, груди и бедрах. кажется, руки моракса везде и одновременно только в одном месте — на руках или животе они ощущаются отчетливее. а когда горячее дыхание окутывает где-то в самом низу, сладко оседает на паху, сяо подбрасывает и мелко трясет. тогда моракс несильно давит ладонью ему на живот, этим безмолвным жестом прося расслабиться. и сяо отрывается от взмокших простыней, полусидя разглядывает невероятную картину перед глазами: моракс сосет медленно, его змеиный язык мокро скользит по каждой венке, и взгляд… ох, этот взгляд. в нем янтарь плещется и золото переливается причудливыми оттенками — дыхание захватывает. и смотрит он исподлобья, внимательно изучая эмоции на лице сяо, и спешно заправляет мешающие пряди за заостренные уши. сяо переплетает пальцы с пальцами на своем животе, царапает бедра и стонет тихо, но так ярко. а потом непослушные руки ныряют в волосы моракса, ласкают витиеватые рога, и архонт вздрагивает, вбирает больше половины члена и чуть быстрее двигает головой. сяо от наплывшего удовольствия сгибается в спине и бесстыдно стонет почти на ухо мораксу, пока тело прошивают разряды. сяо укладывают обратно на спину — этот жест настолько бережный и аккуратный, что сердце ухает в пятки, — и ладони моракса с нежностью скользят от бедер под колени, а взгляд его прикован к обнаженному телу адепта. честно, даже адепту тяжело выдержать столь пристальный взгляд своего архонта. и сяо краснеет, поворачивает голову, и ему кажется, что сердце дробью стучит в собственных ушах. моракс склоняется к нему, целует то в подбородок, то в лоб, и сяо, не удержавшись, мажет губами в кончики его губ. последующий поцелуй — страсть и похоть, головокружение и спертый воздух. он выходит мокрым, горячим, и языки сплетаются в грязном, звучном танце. сяо тянет пальцы моракса себе в рот — на этой ладони быстро исчезают острые когти и драконья чешуя, — его дыхание и слюна буквально обжигают. он кусается робко, неощутимо, но заводит это до невозможного, до тугого кома внизу живота. и сам направляет мокрые пальцы между ног, приподнимая бедра, и неспеша вводит сразу два. моракс растягивает не торопясь. сяо в этот момент дышит через раз, судорожно сжимая его запястье. из всех звуков архонт выделял только один — сбившиеся громкое дыхание вперемешку со стонами. медовый голос сяо был усладой для ушей, он давно в этом убедился, вкусил сполна. сяо сгорает от близости, снова тянется к губам, игриво кусается и шепчет, просит еще, пряча красное лицо в чужом сгибе между шеей и плечом. и моракс внемлет его просьбам: разводит пальцы ножницами шире, сгибает и толкает их глубже — тогда его плечо пачкается чужой слюной, а услышанный стон становится особенно приятным. сяо млеет, сводит дрожащие колени, стараясь скрестить голени за спиной архонта и приблизить этот момент — горячее соединение двух тел. но на губах моракса пляшет легкая улыбка, он поглаживает бедра своего адепта, разводя ноги пошире, целует лодыжки и смотрит так, что внутри все кипит, неумолимо сгорает. моракс входит медленно, постепенно углубляясь. он губами ловит каждый вздох, каждый стон, что доносились от сяо. но в такой позе они находятся недолго, архонт осторожно переворачивает адепта на живот, мягко подминая под себя, и входит до конца одним плавным движением. угол проникновения сменился, и теперь каждый толчок отдавался сладкой дрожью по телу. у сяо все сильнее колотилось сердце, он бесстыдно закусывал пальцы, жевал простыни и немного резко подмахивал бедрами. но моракс давит на поясницу, вполголоса, хрипло роняет над самым ухом «тише, тише» и выходит до конца. а потом снова входит — опять плавно, легко, разводя ягодицы в стороны. их секс никогда не был быстрым или грубым. в этот момент они поистине сливались друг с другом, наслаждались получаемыми ощущениями, тонули в них с головой. сяо вжимается грудью в простыни, дрожит. внутри все горит, пылает, и сухие губы печет — требуют поцелуя. он зовет архонта по имени, поворачивая голову, и застывает: между губ моракса проскальзывает раздвоенный кончик языка, сам он взмокший, поправляет волосы и почти шипит-рычит. моракса этот пытливый взгляд пробирает до костей, он смотрит в ответ и улыбается. наваливается сверху, переплетает пальцы с пальцами сяо и продолжает размеренно двигаться. сяо неразборчиво бормочет в поцелуй, что больше не может, как ему хорошо. и моракс в ответ шепчет, какой он потрясающий, и протискивает ладонь под его живот, лишь пальцами лаская головку члена. сяо с протяжным стоном кончает, и всего его тело охватывает приятнейшая нега. моракс выходит из него и доводит себя до исступления рукой. адепт кутается в простыни, глубоко вдыхает и выдыхает, скрывая раскрасневшееся лицо. ему хорошо до слабости и дурноты, и хочется объятий. и моракс обнимает, стискивает в крепкий замок из рук и целует в лоб.