О недосамоубийствах и их последствиях

      Историю эту, наверное, стоит начать с того, что Дазай, не изменяя своим обычаям, решил повеситься.       Связал из веревки, припрятанной в кладовке как раз для такого случая, умелую петлю, другой край перекинул через трубу под потолком (лишь бы выдержала), ну и дальше все как по учебнику «Самоубийство для чайников»: веревка на шее, стул опрокинут, а Дазай висит. Пытается вдохнуть чисто рефлекторно, но не получается нихрена, только какой-то скрипящий стон из горла вырывается, а в глазах уже темнеть начинает, в ушах шумит. А через мгновение мафиози с какого-то хрена падает на пол. Вдыхает резко, словно бы воздухом захлебывается, корчится, потирая ноющую шею, и кашляет. Громко, надрывно. Кашляет снова, давится воздухом и снова кашляет.       — Бля-ять!.. — насколько это вообще было возможно прохрипел Осаму, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Неужели труба все-таки подвела? Так это мало того, что убиться в миллионный раз не получилось, так еще и с затопленными соседями разбираться придется, что ли?       Ноги все еще не слушались, руки дрожали, разглядеть ничего не выходило... а нет, вот и оно — рыжее пятно. Треклятое рыжее пятно с дымящимся (наконец-то брюнет разглядел) пистолетом в руках, смотрящее на Дазая с презрением, будто бы на мусор какой.       «Не труба все-таки.» — одновременно со злостью и облегчением (никаких терок с соседями) подметил Осаму.       — Где угодно, только не в моем доме, — фыркнул Чуя, закатив глаза, и зашагал дальше в направлении кухни.       Ни тебе "здрасьте", ни "до свидания". Подняться даже не помог. Спаситель хренов.       Лишь через минуту-другую Дазай смог более-менее прийти в себя и даже встать на ноги. Пошатываясь, нашел опору в виде стены и, все еще слабо откашливаясь, с недовольством крикнул вдогонку:       — Вообще-то это мой дом! — правда, вместо крика получился только «грозный» полушепот. — При чем теперь с дырявой стеной, — цыкнул мафиози, оглядывая след от пули, которой Чуя с меткостью снайпера разорвал веревку и, можно сказать, спас Дазаю жизнь. В очередной, блять, раз.       И ведь ладно бы Накахара делал это хотя бы чуточку... эм... романтичнее. Можно ведь было хотя бы раз за столько месяцев сказать что-то вроде «Дазай, дорогой, я не хочу, чтобы ты оставлял меня одного» или «любимый, не умирай ради меня», так нет. У Чуи постоянно что-то вроде «а кровь кто отмывать будет?» или «как кран починишь, так и откидывайся».       — Скажи спасибо, что эта дырка в стене, а не в твоей черепушке.       — М-м-м, умереть от рук любимого, — протянул в ответ Дазай, саркастично улыбаясь. — Просто мечта.       После прекрасно вписывающейся (нет) в интерьер дырки в стене Осаму заметил капли крови на кафеле — след, тянувшийся за Чуей. Заметил и тут же впал в ступор. А уже через пару секунд кинулся ну кухню, позабыв и о негнущихся ногах, и о кашле, и о головокружении.       Накахара же только с задания вернулся. Значит, ранили? Куда? Домой добраться смог — уже хорошо. Теперь обработать срочно и к врачам. Мори должен помочь, все обязательно будет хорошо!       За пару секунд, пока добирался до кухни, в голове у Дазая словно ураган прошелся. Воображение уже рисовало картины Чуи, всего окрававленного и израненного, едва ли приползшего домой. С силой толкнув дверь, Осаму почти что ввалился в комнату, боясь обнаружить бессознательное тело мафиози, но почти сразу же уперся взглядом в живого и почти что целого Накахару.       Тот сидел на диване, даже пальто снять не соизволив, с откинутой на подушку головой и едва ли заметно скалился. Приоткрыл лениво один глаз, услышав шаги Дазая, и колко фыркнул:       — Слишком хреновый день, чтобы еще и твою мертвую тушку на помойку выносить.       Дазай только выдохнул с неким облегчение, не сводя глаз с раны на плече, откуда все еще кровь сочилась.       Ну да, конечно.       Видимо, миссия «и пяти минут не займет» оказалась не такой уж и легкой. То ли засада, то ли разведка подвела — уже неважно. Важно то, что Дазая не было рядом в нужный момент, чтобы прикрыть тыл, и Чуя наверняка пропустил одну из пуль. Хорошо хоть легко отделался.       — Я же говорил Мори, что должен идти с тобой, — покачал головой Дазай, направляясь к одной из тумбочек за аптечкой.       — Да забей, царапина какая-то, — отмахнулся Накахара, но взгляд смущенно все же отвел — а это его с головой и выдавало.       Чуя ругался не переставая. Не скупился на обидные словечки, да и заехать мог. Больно при чем. Но обижаться на Чую было сложно. Просто потому, что стоило Дазаю ему улыбнуться, как он в тот же час отворачивался, краснея, и хуже прежнего матерился.       — Давай помогу, — присаживаясь рядом с аптечкой в руках, кивнул на рану Осаму.       — Да отстань ты, сказал же, — нахмурился Накахара, мельком глянув на руку: черт, и правда кровь не останавливается.       — Снимай пальто, — цыкнул брюнет, уже даже не спрашивая, а приказывая. И Чуе ничего не оставалось кроме как с неподдельным недовольством все же сдаться.       Еще через минуту-другую Дазай бережно обрабатывал эту «царапину», заставив Чую и рубашку снять. Сам же Накахара, мол, можно было и без этого, ругался себе тихонько, стараясь не шипеть от боли, чтобы Осаму закончил уже побыстрее и отпустил его, и так намучившегося. Ругался ровно до тех пор, пока не зацепился взглядом на еще не сошедший след от веревки на шее брюнета. Пока не вспомнил, как его подкосило, стоило переступить порог дома и увидеть Дазая-идиота под потолком. Как руки задрожали так, что вообще чудо, что в веревку получилось с первого раза попасть. Как в голове роились пугающие мысли о том, что Чуя мог и не успеть. Что Дазай может и не очнуться вовсе.       Чертов суицидник. Идиот!       Хотя Чуя и сам не лучше. Это же надо было в того самого суицидника влюбиться — как себе могилу собственными руками выкопать.       — Ну вот, уже куда лучше, — довольно кивнул Осаму, завязывая бинт и довольно улыбаясь. А в следующее мгновение еще как опешил, когда Накахара вдруг ни с того ни с того окликнул его и абсолютно серьезно, будто бы и правда ответа не знал, спросил:       — Чертова скумбрия, ты же... ты любишь меня?       Удивление — это малейшая часть того, что в тот момент испытал Дазай. Как вообще понимать такой вопрос? Осаму разве давал повод засомневаться? Разве это не очевидно, как дважды два — четыре? Неужели Накахара действительно это только что просил с таким серьезным видом?       — Чуя? Ты из-за...       — Так "да" ли "нет"?       Осаму вдохнул глубоко, кажется, начиная понимать, к чему клонит рыжеволосый. Припер к стенке одним очевидным вопросом.       — Разумеется, люблю, — преодолев растерянность, уверенно ответил Дазая, и тут же скривился из-за крика Чуи, так бившего по ушам.       — Тогда какого, спрашивается, хера пытаешься откинуться раньше времени?!       На пару мгновений в комнате повисла тишина. Дазай все еще сидел рядом с Чуей, смотря парню в глаза и видя там неподдельную обиду и злость.       — Ты же сам сказал, что мы идеальная команда, будто бы созданы друг для друга. А теперь спетлять хочешь, будто бы и не было нихрена? — рыкнул Накахара.       Брюнет шумно сглотнул, чувствуя, как волнение накатывает волнами. Не потому что как всегда бредовые выводы Чуи были правдивы, нет. Потому что в воздухе отчетливо слышалась вот это нехорошее напряжение, как обычно бывает перед тем, как Чуя использует свою способность. А если использует, тут в лучшем случае квартира на воздух взлетит. В худшем же — весь дом подавно.       — Ты хоть какую-то ответственность чувствуешь, больной?! Если оставишь меня одного, я тебе клянусь: раскопаю, воскрешу и разорву снова на мелкие кусочки, пока ты...       Закончить свой гневный монолог Накахара не сумел, потому что, видите ли, Дазай целоваться полез. И это как раз в тот момент, когда Чуя его сам той же петлей придушить готов был. Попытался оттолкнуть, сразу же намереваясь ударить, только вот Осаму держал крепко, а тут уж брюнет имел куда большее преимущество, чем раненый Накахара. Да и способностью воспользоваться рыжеволосый не мог: это же Дазай, в конце-то концов.       Изначально Чуя честно пытался сопротивляться. Мычал что-то недовольно, брыкался, ну а потом смирился. Расслабился немного и даже отвечать начал. М-да, в плане "успокаивать" Дазай все-таки мастер — с этим не поспоришь. Весьма полезная черта, когда твой возлюбленный — чертово воплощение разрушения.       — Прости. — наконец-то выдохнул Осаму, все еще не смея отстраняться. Уткнулся носом Чуе куда-то в шею, тяжело дыша и опаляя дыханием кожу. Несмело отпустил запястья рыжеволосого и крепко обнял, снова повторив: — Прости, пожалуйста.       Рыжеволосый, к удивлению, даже не хмыкнул. Не оттолкнул и не ударил, просто выдохнул с долей обреченности и опустил руки на плечи темноволосого.       Черт знает что, честное слово.       — Не бросай меня, — тихо цыкнул Накахара.       И Дазай точно от удивления дышать перестал.       Потому что за весь год их отношений подобного Чуя еще ни разу не говорил. О таком Осаму только и мечтать мог.       Совсем незаметно усмехнувшись, слабо кивнул, прижимая Чую к себе еще ближе, а рыжеволосый, в свою очередь, так привычно смущенно заворчал:       — И отстань ты от меня, чего прилип?       — Угу.       — Лучше вина иди открой, я бы выпил сейчас.       Дазай снова кивнул с улыбкой на губах, но отстраняться не спешил.       — А знаешь что, — прорычал Накахара, уже силой пытаясь оттолкнуть от себя мафиози, вот только не получалось нихрена, — я передумал. Вот точно, иди и застрелись лучше! Черт, Дазай, отстань!       Осаму уже по привычке глаза закатил, мол, "да-да, конечно", и потянулся рукой, чтобы потрепать Чую за волосы. Подарил мимолетный поцелуй в уголок губ и все же поднялся, чтобы принести парню бокал бордо.       И уже потом, только через пару секунд, услышал тихое:       — Чертов Дазай. Люблю.