Сложить оружие

Гарри спускался в подземелья с тяжелым сердцем. Дамблдору удалось уговорить его попросить Снейпа возобновить занятия окклюменцией. Мальчик пообещал себе, что если в этот раз ничего не получится, то он скажет директору, что Снейп сам отказался с ним встречаться. Так его совесть будет чиста, и он не нарушит обещания, данного старику. В ответ на короткий стук изнутри кабинета послышалось «Войдите». Не то, чтобы Гарри считал, что его хозяин окажется где-то в другом месте, но вместе с этим словом угасла и последняя надежда на отсрочку неприятного разговора. — Здравствуйте, профессор, — Гарри использовал все свое самообладание и призвал имеющиеся силы на то, чтобы вести разговор цивилизовано и вежливо. Что бы ни сказал Снейп и как бы ни пытался его оскорбить. А после случившегося он точно не станет с ним миндальничать. Гарри отогнал воспоминание, подсмотренное в Омуте Памяти. Да, этот крючконосый черноволосый отталкивающий мужчина — прежде тот же подросток, над которым издевался его отец. Короткий вдох. «Если бы папа знал, что этот отыграется на мне...», — Гарри заглянул в черные глаза, словно проверяя, не прочитал ли Снейп его мысли. Но тот сидел, нахмурившись, неподвижно, словно недопревращенная в человека горгулья. — Что вам нужно, Поттер? Разве я недостаточно ясно выразился, когда говорил, чтобы и духу вашего не было в моем кабинете? — в темных зрачках зловеще мерцали блики тусклых свеч. — Я хотел бы снова начать заниматься окклюменцией. — Мы все чего-то хотим, но только вы, Поттер, всегда получаете желаемое. Не в этот раз, — Снейп опустил голову к проверяемым заданиям и что-то черкнул красными чернилами посередине текста. — Не делайте вид, что меня здесь нет. — Гарри наблюдал за тем, как длинный нос поднялся от пергамента и теперь нацелился на него, словно клюв хищной птицы. «Ты недостаточно стараешься», — упрекнул голос Дамблдора в голове. Гарри поспешил снова заговорить, пока скривившиеся губы учителя не разомкнулись. — Сэр, я знаю, что полез, куда не следовало и увидел то, что не предназначалось для моих глаз. — Гарри решил, что раз его еще не вышвырнули из кабинета, то шанс у него есть. Он попытался быть убедительным, чтобы позже не стыдиться за то, что ему не удалось достичь успеха. — Я готов принять любое наказание, но продолжите тренировать меня. — Отработки и удержания в школе нисколько не исправляют ситуацию с вашей плачевной дисциплиной. — Снейп задумчиво провел пером по губам, словно решая что-то, но снова опустил голову к столу и явно не намеревался продолжать разговор. — Но, сэр... — Идите, Поттер. — Я буду очищать сознание перед сном, честно. Я раньше... забывал, но теперь буду стараться. Профессор? — почти умоляющим тоном обратился к нему Гарри, в легком отчаянии оттого, что уговорить его вовсе не так просто, как, видимо, считал Дамблдор. — Я больше не намерен тратить на вас время. — Профессор, пожалуйста... — Гарри сам не знал, что хотел сказать дальше, но Снейп встал со своего места и навис над ним, оперевшись на стол. Юноша не пошевелился. — Ваше упорство стоило бы направить в более подходящее русло, — Гарри не опускал глаз под изучающим взглядом зельевара. У того на губах вдруг заиграла глумливая ухмылка. — Я продолжу заниматься с вами, Поттер, но сперва вам придется расплатиться за свой безрассудный поступок. — Да, сэр, — Гарри не знал, стоит ли ему радоваться или расстраиваться: с одной стороны, он выполнил просьбу Дамблдора, с другой — теперь точно придется начать всерьез работать над улучшением своих навыков в окклюменции. — Но раз обычные меры наказания и взыскания на вас не действуют, то, видимо, придется прибегнуть к традиционным методам воспитания. Мозг Гарри напряженно работал над тем, чтобы понять, что имеет в виду Снейп, если злорадная улыбка не сходит с его лица. — Традиционным... Вы говорите о порке... сэр? — Гарри задал вопрос еще до того, как понял, что правильно интерпретировал сказанное Снейпом. — Именно, — жестокий блеск в глазах учителя совсем не нравился гриффиндорцу, а неприятный оскал говорил о том, что зельевар думает, что Гарри испугается и отступит. — Я согласен, сэр, — сказал Гарри только для того, чтобы не доставить Снейпу удовольствия снова обвинить его во лжи или слабости духа. — Когда? Ухмылка сползла с лица профессора. На мгновение его взгляд стал растерянным, но он моментально вернул самообладание и, уже не улыбаясь, взял тонкую деревянную указку, лежавшую на полке шкафа за его столом. — Сейчас же. Разденьтесь выше пояса. Гарри в ступоре следил за преподавателем взглядом. Он почему-то не думал, что Снейп мог предложить такое всерьез, но черные глаза выжидающе впились в него, а гибкий прут в руке профессора только подтверждал реальность намерений. Не убегать же теперь... С вызовом глядя в глаза зельевара, Гарри расстегнул мантию и рубашку и бросил их на стол. Шаг вперед — и он уперся ладонями в столешницу, давая Снейпу доступ к своему телу. Если бы у него было время подумать перед тем, как соглашаться, то он испытывал бы в этот момент не легкий трепет из-за предстоящего, а дьявольский ужас. Хорошо, что Снейп не стал откладывать это на потом, иначе Гарри просто не смог бы заставить себя прийти. — Двадцать ударов, Поттер. Гарри кивнул, не зная, видит ли это Снейп, да и вряд ли тот ожидал какого-то ответа — просто проинформировал. Скосив глаза на пергамент, юноша прочитал имя, которым он был озаглавлен: Бет Андерсон. Оно ничего ему не сказало и он поднял взгляд на ряд заспиртованных тварей, стоящих на одной из многочисленных полок Снейпа. Звук рассекающей воздух указки Гарри вовсе не понравился, но то, что случилось после, пришлось ему совсем не по нутру. Он не мог назвать ощущения невыносимыми: за годы учебы в Хогвартсе он испытывал боль значительно интенсивнее, но одно дело, когда это происходит неожиданно и случайно, и совсем другое — когда ты обязан просто стоять и терпеть то, что с тобой делает другой человек. Он привык бороться, выкарабкиваться из ситуаций, которые казались безвыходными... Его пытал Волдеморт, он падал с метлы, да черт знает, что с ним еще происходило, но к этому он оказался настолько не готов, что в полной мере прочувствовал, что все это творится наяву, только к четвертому или пятому удару, когда боль перекрыла ощущение нереальности. К середине наказания ему стало безразлично, кто именно стоит за его спиной: главное, чтобы он поскорее прекратил. Несколько раз он позволил себе коротко вскрикнуть на особенно неприятных моментах, когда Снейп уже после того, как импровизированная розга опускалась на его спину, протягивал ее вдоль по коже вместо того, чтобы поднять. В других случаях он ограничивался шипением или резкими выдохами, но учитель действовал в своем ритме, как робот, не реагируя на подобного рода обратную связь. «Пятнадцать. Еще пять», — подумал Гарри, не смея утереть со лба пот, чтобы не отпустить рук. Несмотря на то, что все это время он не двигался с места, он тяжело дышал, как будто совершил пробежку до гриффиндорской башни и обратно. На семнадцатом ударе он запоздало удивился, что Снейп не заставил его снять брюки и перегнуться через стол, чтобы как следует унизить. В конце концов, по его меркам это должно было быть справедливо, учитывая, что именно Гарри видел в Омуте Памяти. Последние три удара, видимо, для закрепления эффекта, Снейп нанес с удвоенной силой, заставив Гарри дернуться и выгнуть спину в попытке уйти от лозы. Он тут же возвращался в свою стойку, но ровно до того момента, как кожу снова не рассекал прут. После двадцатого удара он шумно выдохнул, избавляясь от скопившегося в легких воздуха. Снейп подошел к своему месту, возвращая указку туда, откуда ее взял. Он не смотрел на Гарри, пока тот одевался. Как только мальчик поднял мантию с его стола, он сел, продолжив проверять работы, как ни в чем не бывало. — В среду в семь, Поттер, — сказал он в спину Гарри, когда тот взялся за ручку двери и мысленно уже находился в гриффиндорской башне. — Да, сэр, — парень обернулся, но Снейп не поднял глаз, и он молча вышел.

***

За час до отбоя Добби принес Гарри записку от директора, в которой говорилось, что он должен немедленно явиться в его кабинет. Юноше показалось странным, что Дамблдор старательно избегал его с самого начала учебного года, а теперь вдруг зовет к себе. Он не мог припомнить, чтобы что-нибудь натворил, да и после встречи со Снейпом ему стало все равно, накажут ли его сегодня еще за что-то, если это не будет еще одной поркой. Гарри назвал пароль, но не спешил открыть дверь директорского кабинета. Он прислушался к доносящимся оттуда голосам. — …доверил тебе, — Дамблдор казался чем-то недовольным, но начала предложения Гарри не уловил. Чьи-то нервные шаги, бормотание — видимо, второй человек повернут лицом от двери и оттого нельзя разобрать, что он говорит. — …опуститься до этого, — Гарри отпрянул от двери. Директор разговаривал со Снейпом, вне всяких сомнений. Но для чего они позвали его? Юноша коротко постучал, и дверь сама открылась ему навстречу. — Входи, Гарри, — Дамблдор по-прежнему избегал его взгляда, но указал на кресло перед своим столом. Снейп стоял рядом с ним, сложив руки на груди, словно конвоир. Гарри стало не по себе. Он еще раз пробежался памятью по нескольким последним дням, чтобы убедиться в том, что не совершал ничего настолько запретного, из-за чего морщинистое лицо директора могло так исказиться в негодовании. — Здравствуйте, сэр. — Сказал Гарри столу. Он не поднимал глаз на Снейпа и выпрямился в кресле, чтобы случайно не прислониться к спинке. — Будь добр, покажи мне свою руку, — Дамблдор протянул сухую ладонь, ожидая, пока Гарри вложит в нее свою. Юноша вытянул левое предплечье тыльной стороной вниз. — Другую руку, — рявкнул Снейп над его головой. Гарри медленно поменял их местами, все еще демонстрируя учителям открытую ладонь, но на этот раз правой руки. Дамблдор перевернул ее и прочитал: — «Я не должен лгать». Откуда это у тебя, Гарри? — Какое вам дело? — вспыхнул юноша. — Татуировки в Хогвартсе не запрещены. — Это шрам, Гарри, и я хочу знать, каким образом он появился на твоей руке. — Амбридж наказала меня. Пером, которое пишет кровью вместо чернил. Довольны? Вы игнорировали меня все это время, а теперь вдруг заинтересовались какой-то надписью на моем теле? Не нужно притворяться, что вы таким образом обо мне заботитесь. Вам просто совестно перед... ним, — Гарри указал макушкой головы на все еще стоящего рядом Снейпа. — Это ведь он сказал вам про шрам. При том, что сам немногим лучше нее. — Уверен, профессор Снейп захочет попросить у тебя прощения за то, что сделал, — Дамблдор смерил зельевара хмурым взглядом. — Ему не за что извиняться. Серьезно: он столько раз оскорблял меня и моего отца, обвинял меня во всех грехах, а вы отчитываете его теперь, в тот едва ли не единственный раз, когда он поступил справедливо? — Гарри оперся предплечьями в подлокотники и наклонил торс немного вперед. — Я... Просто оставьте меня в покое, ладно? Юноша резко встал и, не дожидаясь, пока кто-нибудь попытается его остановить, захлопнул за собой дверь кабинета. Он не успел дойти до ближайшей лестницы, когда его догнал Снейп. Гарри раздраженно обернулся и заговорил первым. — Зачем вы сказали ему? — Пытать учеников в качестве наказания недопустимо. Гарри устало фыркнул. — И то, что произошло... у вас в кабинете, тоже стоило оставить между нами, — юноша ничего не смог поделать с наставительным тоном, так как запас его вежливости на день уже исчерпался. — Я тоже превысил свои полномочия. Школьные правила существуют не только для учеников, Поттер. Гарри ошеломленно взглянул на преподавателя: тот как будто и впрямь жалел о своем поступке вместо того, чтобы наслаждаться триумфом. — Просто... — Гарри потер шрам, — давайте попробуем начать с нуля. Они в любом случае не смогут смотреть друг на друга прежними глазами, Гарри знал это. Во взгляде Снейпа уже читалось нечто похожее на уважение, а учитель для юноши перестал быть злобным безэмоциональным големом, единственной целью которого является доставить Гарри как можно больше страданий. Один уголок губ Снейпа приподнялся и на лице его появилось нечто похожее на улыбку, но лишенную былого злорадства. В тот вечер Гарри ложился в постель с мыслью о том, что нужно бы очистить сознание от лишних мыслей, но день выдался слишком богатым на события, и потому он решил отложить тренировку на завтра. Или послезавтра. Или на субботу... В любом случае, до среды он наверняка успеет начать.