Однажды случилось чудо...

– Нет… Нет-нет-нет!       Эйзер Эспайр был на грани отчаяния. Шутка ли – сломать аппарат по созданию реальностей в первый же рабочий день! Во рту пересохло, зато лабораторный халат немедленно прилип к взмокшей спине. Сенсорный экран не слушался ледяных пальцев, а кнопка экстренной перезагрузки никак не находилась. – Меня убьют… Меня… – юноша вскрикнул, услышав до боли знакомый писк. У чипа, вшитого в его шею, снова отошёл контакт. Он повернул голову, наклонил её вперёд, слегка потянул к левому плечу, а потом к правому… – Пик!       Чип включился, и Эйзер выдохнул. Пусть лучше его убьёт начальник, чем очередная кома. Повернув голову под углом, чтобы лишний раз не задевать контакты, он полез под стол к системному блоку, продираясь через джунгли проводов и розеток. Протянув руку к задней стенке, он почувствовал жаркое дыхание вентилятора, не справляющегося с нагрузкой. Вот, что бывает, если забыть ввести в коде условие выхода из цикла – несчастная техника из последних сил выводила бесконечные результаты, значения и размеры которых росли в геометрической прогрессии. Предпоследнее число, кажется, заняло пять строчек, а последнее ещё выводилось на экран… вот и кнопка!       Онемевшие от волнения пальцы нащупали маленький тёплый кружок. Вжав его в панель, юноша замер. Три секунды ожидания превратились в вечность, а потом аппарат по созданию реальностей заворчал, как довольный пёс и, обдав ладонь раскалённым воздухом, выключился. Эспайр усмехнулся, довольный собой. – Всё в порядке?       Усмешка примёрзла к губам гримасой ужаса. Осторожно, стараясь не крутить головой, юноша медленно выбрался из-под стола и поднял глаза на начальника.       Это лицо он помнил ещё с детства – как-то под Новый год к ним в детский центр привели группу пятиклассников на открытый урок. Школьники, стараясь выглядеть взрослыми и ответственными, помогали малышам с освоением первых в их жизни прописей, рассказывали про школу и даже принесли с собой огромную коробку вафель, которыми детей угостили во время полдника.       Эйзеру, слишком робкому, чтобы сказать, что про него забыли, вкусного не досталось. Решив, что это не слишком серьёзная проблема, чтобы из-за неё расстраиваться, особенно на глазах взрослых и серьёзных ребят, он, спрятав надвигающиеся слёзы поглубже, принялся очень сосредоточенно пить сок. Так сосредоточенно, что даже не услышал, как его окликают. Только, когда на плечо легла чья-то рука, дошкольник поднял взгляд. – На, кажется, тебе не досталось? – парень, из тех, больших, взрослых и серьёзных, улыбался, протягивая ему целых две упаковки с вафлями. – Я нашёл твою, но мою тоже возьми, я их не очень люблю.       Чуть не выронив сок, мальчик радостно схватил вафли, от смущения позабыв сказать «спасибо». Сейчас, спустя столько лет, ему всё ещё было немного стыдно за это.       Но, похоже, что тогда, что сейчас Вир Варез и не думал винить его. Стоя с всё той же мягкой улыбкой, он смотрел на трясущегося Эспайра, как учитель смотрит на ученика, несущего у доски околесицу – участливо и немного сочувственно. – Всё в порядке? – повторил он, и юноша виновато оторвал взгляд от ярко-зелёного шейного платка начальника. – Да… нет. Он завис. Я там забыл дописать строчку кода, включил… Простите, я не привык ещё на нём работать.       Из-за спины Вареза выглянул Синк, и без того красные щёки Эйзера больно закололо от прилившей крови – опозориться ещё и на глазах старшекурсника было высшим пилотажем.       «Третий час дня, а день уже так не задался», – тоскливо подумал он.       Синк Пад в его глазах был идеальным студентом – отличник, участник множества олимпиад и автор нескольких интересных статей, которые даже попали в студенческую газету. А ещё, насколько знал Эспайр, он когда-то писал интересные истории. Он вообще много чего о нём знал, в глубине души мечтая тоже взяться за ум и стать одним из лучших на своём потоке, как когда-то Пад. Чего он, увы, не знал, так это то, что старшекурсник который год находился в глубокой депрессии, и его оценки давно не поднимались выше тройки. А ещё он мечтал снова взять академический отпуск, но каждый раз откладывал, не желая разговаривать со своим деканом.       Сейчас Синк выглядел не лучше Эйзера – встревоженный и уставший, с тёмными кругами под глазами, он явно чувствовал себя неловко. – Он что – сгорел?.. – наконец, спросил он. – Нет! Я просто выключил… Я его не сломал, честно! Просто… – Вот и хорошо, – Вир поскорее прервал поток оправданий. – Расслабься, Синк тоже тут впервые, и его компьютер тоже умудрился заглохнуть. Госпожа Хиричима сказала, что такое бывает, и она уже позвонила мастеру. Скоро всё восстановится и можно будет продолжить. – Вы говорили с… ней? – Пад вжал голову в плечи. Исследователь миров с упрощёнными подмирами, называемыми здесь слоями реальности, Шинко Хиричима была больше известна как богиня Далы. Чаще всего она часами пропадала в созданном ею мире, следя за событиями и общаясь со своими жрецами. Эйзер искренне восхищался женщиной, которая относилась к жителям Арьеза как к равным, хотя их мир тоже был частью проекта «Кристалл». – Конечно, а почему нет? – Варез рассмеялся. – «Боги» очень милые люди, которые к тому же отлично готовят. Думаю, позже и сами в этом удостоверитесь, а пока пойдёмте. – Назад? – Синк кинул взгляд на узкую полоску пространства, из которой они пришли. «Дверь». Разрыв между мирами. Между Кристаллом и… реальностью? Эспайру казалось, что это не лучшее определение для места, в котором они оказались.       Арьез был не менее реальным от того, что был кем-то создан. И юноша чувствовал себя не менее живым от того, что имел свои параметры и даже строки кода в чужой базе данных. Тело – просто тело, а душу, чувства и мысли закодировать было нельзя. Это он и считал собой, продолжая восхищаться местными творцами реальностей.       Синка же это удивляло мало. Складывалось ощущение, что он знал, что его мир не такой самостоятельный, каким всегда казался. Спокойный и отрешённый, Пад вёл себя тихо, стараясь обратить на себя как можно меньше внимания и, как всегда и бывает, получал его больше всех. Маленький, похожий на ребёнка, он за одно утро успел вызвать умиление у всей женской части отдела и желание покормить его: за рабочим столом студента остывала чашка чая и лежала упаковка печенья. Эйзер не завидовал – он наелся в столовой в обеденный перерыв, перепробовав всё, чего никогда не видел в своём мире, и чувствовал, что до ужина есть уже не захочет. Может быть, до завтрашнего. – Нет, назад нам ещё рано, я хотел бы дождаться мастера и убедиться, что всё в порядке, – Варез направился к двери. – Хочу вам показать, над чем мы с Цейки работаем.       Студенты, удивлённые тем, что их не стали распекать за убитое оборудование, последовали за начальником. Они привыкли ему доверять, хотя ещё несколько месяцев назад думали, что пишут заявку на писательский запуск по научной фантастике – нужно было придумать персонажей, продумать мир, в котором они живут, и рассказать, как бы они вели себя, если бы оказалось, что их мир – просто компьютерная симуляция. Участников было много, интересных историй тоже, но Вир выбрал из всех только их.       «Дело в том, – ответил он, когда Эспайр с круглыми глазами вопросил, почему именно они, – что я искал тех, кто может предложить что-то полезное. У меня не было идей, чем помочь нашему миру, и я решил узнать, чего людям не хватает. По возрасту вы тоже вполне подходите, у вас профильное образование и вы действительно можете помочь создать то, что придумали. А ещё… вы ни разу не писатели».       На третьем этаже Цейки Берг крутилась возле большой, занимающей почти полкомнаты, железной коробки. Заметив Вареза и студентов, она оживилась ещё больше: – Ну-ну-ну, ещё ничего не готово! Вир, что я говорила насчёт экскурсий? – Извини, не удержался. Они выглядели такими несчастными…       Цейки строго взглянула на студентов: Синк безуспешно делал вид, что его здесь нет, а Эйзер крутил головой, пытаясь вернуть на место отошедший контакт. Сильно хлопнув юношу по плечу, девушка заставила чип заработать. – Дохлые они у тебя какие-то… – сочувственно произнесла она. – Ладно, попробую поработать экскурсоводом. Чур, тогда ты уговоришь Шина сходить со мной на оперу! Там постановка по моей любимой книге. – Как скажешь, – молодой человек улыбнулся. – Это то, над чем мы работаем... – Эй! Я тут экскурсовод, помнишь? Так вот, это – то, над чем мы работаем, – Берг с гордостью указала на коробку. – У этих ребят из лаборатории совершенно кошмарная нервная работа. Один, кажется, ещё немного и каждую неделю отпуск брать начнёт… Так вот, чтобы господа умники на работе не перегорали, мы с Виром решили поработать над их реабилитацией. Это пока что не лучшая модель, но и сверхзвуковые самолёты начинались с деревянных аэропланов, так что взирайте – тут перед вами будущее! Ох, когда-нибудь мы доведём эту машинку до ума, и я возьму её домой… – А что она делает? – робко поинтересовался Синк, видя, что «экскурсовод» слишком увлеклась своими фантазиями. – Поддерживает положительные эмоции! На самом деле, всё очень просто – вы заходите внутрь, я подключаю к вам датчики… Так, парень, у тебя чип для чего? – обратилась Цейки к Эйзеру. – С кардиостимуляторами не пущу, мне трупов в своё время хватило. Дай-ка гляну…       Эспайр, растерявшись от внимания девицы, ростом выше него чуть ли не в два раза, поспешно заверил, что чип просто помогает расширять суженные сосуды, помогая крови поступать в мозг, и на некоторое время его можно отключить без проблем. – Ох уж мне все эти беспроблемные, потом восстановительных капсул на вас не напасёшься… Думаю, он не пригодится, сосуды и так немного расширятся. А у тебя что такое? – Протез, – Пад потёр левый глаз, поправляя сбившиеся настройки. – Я без него совсем не вижу, можно я не пойду?.. – Да не, с таким можно, – Цейки внимательно осмотрела устройство. – Так наклоняю – нормально? – Эм… – юноша вспыхнул, когда девушка склонилась к нему. – Зелёным всё отливает… Надо в другую сторону… – Поняла.       Берг закончила поправлять протез и продолжила рассказ: – После того, как подключатся датчики – дело за вами. Нужно сосредоточиться на самом любимом, самом тёплом и радостном воспоминании. Вот прям чтобы радость, желание жить и прочее… Отставить кислые лица, я знаю, что вы студенты, но вы точно способны на это! Дальше аппарат вам поможет. А теперь можно и попробовать… – Вы же сказали, что ничего не готово? – Синк всё ещё чувствовал себя неловко. – У настоящего профессионала никогда ничего не готово, – хмыкнула Цейки. – Всегда найдётся, что отшлифовать, доработать, довести до идеала… – Визуальная составляющая пока барахлит. Особенно, когда кто-то забывает нажать на кнопку, – усмехнулся Варез. – Один раз нажать забыла, а ты всю жизнь припоминать будешь?! – И вынесла мозг Шину, что он что-то не так собрал в электроцепи. Когда я вернулся, они пересобирали её по третьему кругу… – Ой, да ну тебя, братик. Тем более, что я уже ввела упрощённый визуал. Потом заменю, разумеется. Ну что, бойцы, в бой? – обратилась она к студентам, нажимая на кнопку. Часть стенки отъехала в сторону, с лязгом открывая тёмное нутро коробки. – Мы не бойцы… – пискнул Эйзер. Замкнутые пространства, да ещё и тёмные, его пугали. – Дезертиров в следующий раз на Арьезе оставим. Пошли, оно того стоит!

***

      Лампочки слабо мерцали в темноте. Сидя в мягком кресле, Эспайр взволнованно наблюдал, как Берг, подсвечивая себе фонариком, заканчивает устанавливать датчики на нём и Синке. Чип можно было безболезненно отключать где-то на полчаса, и девушка обещала, что всё займёт не более пяти минут, но ему всё равно было тревожно. Мало ли, что пойдёт не так? Да и как умудриться вспомнить о хорошем, когда вокруг только темнота и глухие стены, давящие с четырёх сторон? – Так, ледышка, – Цейки погладила похолодевшие от волнения пальцы юноши. – Дыши глубже, в темноте стен не видно. Думай о космосе. Космос большой, там не страшно, ведь так? – М-меня так папа успокаивал в детстве… – непослушные от волнения губы тронула улыбка, – когда мы в мотеле ночевали. Там маленькая тёмная комната была… – Вот и круто, у тебя уже опыт есть.       Девушка закончила с датчиками и, чуть нажав на шею Эйзера, выключила чип перед тем, как уйти. Дверь с лязгом закрылась, оставляя обоих студентов в темноте. – Мне кажется, я так устал, что засну ещё до начала, – вздохнул Пад. Он сидел слева от Эспайра и, судя по шуршанию, устраивался поудобнее. Юношу это не беспокоило – лишний звук, напоминающий, что он тут не один-одинёшенек. Всё лучше, чем шум в ушах и ощутимо колотящееся сердце.       В стене напротив зажглась маленькая лампочка и из динамика раздался голос Вира: – Всё хорошо, ребята, вы молодцы. Не нервничаем и стараемся думать о хорошем. Если даже не выйдет, мы потом пойдём и выпьем вкусный кофе внизу, в столовой. Договорились? Синк, Эйзи, вы уже молодцы. Правда. И, если что – тут не вентиляция, а дырочки. Задохнуться ни при каких обстоятельствах не выйдет, если кому-то из вас важно...       Варез говорил им обоим, но Эспайр знал, что обращается он, в первую очередь, к нему. Смерть от удушья тревожила юношу немного меньше, чем страх, что что-то пойдёт не так, и никто даже не поймёт, если ему станет плохо, но после слов начальника стало немного легче. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, чувствуя, как рука Пада накрывает его ладонь. Неловко, но приятно, что за него беспокоятся.       Что же вспомнить? Детство? В нём было много разного, сейчас и не воскресить в памяти те дни, когда всё было легко, понятно и не связано с иными реальностями. Вспомнить произошедшее за последние три месяца? Слишком сумбурно и суматошно, чтобы сказать однозначно, что это хорошие воспоминания.       Хорошие воспоминания всегда неуловимы. Эйзеру вспомнилась Гэлакси – девушка, которая терпеть не могла своё имя, зато нежно любила Эспайра и своих друзей. Домашняя и тихая, она, впрочем, умела веселиться так, что воздух вокруг неё светился от переизбытка солнечных эмоций. Однажды она позвала его гулять… и привела в резервацию, где работал её отец.       Эйзер впервые видел так много деревьев в одном месте. Было тихо и прохладно, изредка где-то в ветвях раздавалось чириканье – настоящее птичье чириканье, а не аудиозапись, как в некоторых парках, – и сквозь листву, как в какой-нибудь романтической книге, пробивались солнечные лучи. Светлый, живой и тёплый осенний лес, казалось, обнимал их и согревал… но сейчас от этих воспоминаний осталось только ощущение. Картинка давно стёрлась.       Юноша попытался представить высокие деревья и золотые солнечные лучи. Ещё чуть светлее, чуть ярче, чуть выше… Поддавшись эмоциям, он открыл глаза и увидел мышь.       Мышь была маленькой, бледно-голубой и светилась, оставляя за собой красивый сияющий шлейф. Рядом с ней возникла ещё одна, потом другая, и через мгновение на коленях Эспайра расселись пять компьютерных мышек – четыре синих и одна бледно-голубая. Невесомые, но тёплые, они играли друг с другом, подставлялись под руку, чтобы потереться о пальцы мордочкой, и согревали его. Повернув голову, юноша обнаружил, что Синк, на редкость радостный и растерянный, поглаживает голубого пушистого фенека, развалившегося у него на руках.       Чудесные, нежные и воздушные, как воспоминания, зверушки одним своим существованием вытесняли из головы плохие мысли и тревоги, рассеивая мрак вокруг студентов. Эйзер давно не чувствовал себя так спокойно – чип был выключен, и ему не приходилось беспокоиться, что контакты опять отойдут, потревожив его противным писком. Он вообще забыл, какого это – беспокоиться.       А потом мыши и фенек медленно погасли в воздухе, и дверь коробки с громким лязгом открылась, ослепляя светом находящихся в блаженном покое студентов. У света тоже был тёплый знакомый голос: – Вы огромные молодцы! А теперь пойдёмте пить кофе, я же обещал.