Ходячее несчастье

Бывают в нашей жизни такие случаи, когда хочется поднять голову в небо и спросить у самого всевышнего "За что мне, блять, всё это?". Что ж, Моносукэ задаётся этим вопросом по несколько раз на дню. И дело не только в особенности своего "я", что тоже играет немалую роль. Семья семьёй, цирк цирком, но с этими... Детьми своего же отца. Бывает сложно найти общий язык... Тем более для такого как он, пожалуй. Однако злато-беловолосый живёт с ними уже не один год, потому со временем приходит смирение, какой бы личностью человек не являлся. Нет, он может перенести все проблемы из-за забывчивости, наивности и банальной глупости Монотаро. Он легко может соблюдать спокойствие при сопливых словах Монофанни о дружбе, порядке и гармонии в семье, которых у них, собственно, нет. Он не беспокоится по поводу постоянного молчания Монодама, то даже лучше... Но, чёрт... Пьяный Монокид это что-то с чем-то... Отдельный вид идиотизма. Серьёзно. Порой лучше застрелиться, чем иметь дело с ним. Ходячее несчастье, честное слово. И ладно то, что дорогой братец под градусом достаточно часто, так и присматривать за ним в этом состоянии приходится, угадайте кому? Зачем Моносукэ только на это согласился в первый раз?.. Господи помилуй, как же низко и мерзко напиваться до такого состояния, что всё содержимое желудка предпочитает оказаться вне пищевода своего носителя. По крайней мере местный обладатель титула косуки не мог понять, как до такого вообще можно докатиться. Что ж... Можно. И при том, помимо рвоты, эта пьяная сволочь ещё вырывается, пытаясь встать, и орёт что-то неразборчивое хриплым голосом с матом через слово. Эх, всё же, трезвым он чуть более терпимый... Хотя, порой отсутствие алкоголя в крови не отменяет всего вышеперечисленного... Собственно, в такие моменты вопрос "За что всё это?" и возникает особенно часто. Вернее, постоянно. Помнится... - ААААРГХ СЛУШАЙ. Хоть я и терпеть тебя не могу, но дабы ты не покалечил меня и всё наше семейство, сейчас я готов выслушать все твои жалобы на Монодама и остальных... И... Чем ты там ещё мне всегда мозг выебать хотел?.. Короче, просто расскажи мне какую-нибудь неинтересную поеботу с матом через слово и засыпай... - Ты серьезно?.. - голос сине-беловолосого звучит неразборчиво, но можно понять. "На удивление для самого себя..." - ...Да. - с тяжёлым выдохом произносит тот. Его голос звучит не менее уверенно, хоть это и не так. "Я ещё сто раз об этом пожалею..." И пожалел. Сначала его и старшего брата, потом себя. ... С того случая и понеслось. После КАЖДОЙ пьянки угоманивать и укладывать Монокида приходится именно Сукэ. Конечно, остальные родичи предпочитают в такое время куда-то свалить от греха подальше, дабы не получить по роже. Правильно делают, конечно, но блять... Злато-беловолосый всё ещё нервно примечает, что младший братец должен ему возместить ущерб за предыдущие сломанные очки. И, честно говоря, за синяк чуть ниже ключицы. предыдущие сломанные очки. И, честно говоря, за синяк чуть ниже ключицы. Эх, ладно, то можно забыть... Как и содержимое желудка, постоянно вырывающееся из груди пьяницы. Хах... Забавно, что совет "меньше жрать перед выпивкой" помог в этом плане. Из чужой груди теперь вырывается только неразборчивые предложения с матом через слово и с дополнительной икотой. Хотя, порой меж пальцев, которыми Монокид прикрывает рот, заходясь в кашле, порой можно увидеть прозрачную жидкость - сок пищевода. Ну, ясно, ещё помереть не хватало. Собственно, в этом и заключается задача Моносукэ как старшего брата, не дать младшему помереть хотя бы до совершеннолетия. Поскольку Монотаро со стороны обладателя сине-белых цветов идёт на три буквы со своей заботой. Впрочем, ждать ещё два года. А злато-беловолосому деваться некуда. Семья семьёй, цирк цирком, всё же... Пьяное создание нужно оттащить от ахреневающих учеников академии, дотащить до ближайшего постельного места, угомонить, уложить и можно валить. Звучит, конечно, в сто раз проще, чем является. Благо, шестнадцатилетний парень - не пятилетнее дитя, в здравом рассудке позаботиться о себе кое-как может. И всё же... Как же этот сукин сын ему всё же дорог... Это грёбаное ходячее несчастье... И всё же ко всему однажды можно привыкнуть, как бы они друг друга не раздражали.

***

- Всё-всё. Тихо. Тихо... - спокойно, на сколько можно успокаивающе произносит он, гладя чужие сине-белые волосы, чуть касаясь пальцами. Кажется, это действительно помогает... Сбитое дыхание, из-за которого от другой персоны веет перегаром, выравнивается. Братец умолкает, прикрыв глаза веками, которые словно тяжелеют на килограмм десять. Движения тоже оканчиваются на том, что он, слегка повернув голову в бок на чужих коленях, замирает. Лишь грудная клетка медленно вздымается и опускается с той же скоростью. Моносукэ то и дело кидает взгляд на уже спящее лицо братца, отвлекаясь лишь на циферблат часов, висящих на стене. Всё же с какой-то стороны во время сна юноша и впрямь милее. По крайней мере не орёт, что уже добавляет несколько балов к симпатии, ха-ха. Котёнок, разве не похож, а? Всё. Спит. На этот раз погрузился в царство морфема достаточно быстро. И завтра на утро, когда голова снова нальётся свинцом, юноша ничего не вспомнит. Как всегда. Хотя, никому этого не надо. Моносукэ приподнимает бровь, двумя пальцами выделяя и приподнимая две белых пряди. На деле, у Монокида необычные волосы. Ну как? Не как у остальных особей мужского пола в семье. Послушные, как у их сестры. Но при том жёсткие... Или... Блять, как это вообще описать можно? Но точно то, что тянет от них дымом сигарет, перегаром и мёдом. Моносукэ раздражённо кусает губу, тихо-тихо говоря самому себе, что он полный идиот. - Придурок... Как же ты мне... Дорог... - тяжело выдыхает он с долей сарказма, спускаясь пальцами с чужих волос на лоб, касаясь бледной кожи. Он горячий. Нет, не болеет. Выдох. Как-то раз Моносукэ посетила мысль, что если братец будет после смерти в таком же спокойном состоянии, то он готов сам его прирезать. Но сейчас понимает, что тогда бы ему не хватало именно этого жара чужой плоти. Да и запах бы изменился на гниль. Чтож, пускай будет так как есть, без изменений. Они, в принципе, оба идиота, но в разных степенях. По крайней мере, оба друг друга стоят. По-семейному, по-братски.

***

- Я тебе уже пять раз сказал. - пусто фыркает злато-беловолосый, переворачивая страницу какой-то книги из библиотеки академии. - Кончай пить. И не будешь просыпаться в нераспознанных местах. - Съеби. - раздражённо отвечает ему тот, пытаясь подняться после падения. Да, конечно, пробуждение для того было неожиданным и даже забавным. Оторвав взгляд от страниц с "невероятно интересной" информацией, Моносукэ следит за попытками братца подняться. И конечной за удачей в этом деле. Но, всё же, тот снова валится уже на мягкую ткань дивана к сидящему на нём родственнику, облокачиваясь головой об его плечо. Какое-то время в воздухе висит тишина, что невероятная редкость... - Голова болит? - интересуется Моносукэ, глядя на брата. Да это и не вопрос, это и так видно. - Таблетка на столе. - на его губах вновь мелькает усмешка. - Хотя, лучше не пей, опять нас всех с ума сведёшь. - Пошёл ты! - со стороны сине-беловолосого звучит хриплый смех, будто через силу, он же и шутливо толкает читающего в бок, сбивая с занятия. "Идиот" с усмешкой в какой раз примечает Моносукэ, когда Монокид, как бы невзначай, вновь ложится головой на его колени, прикрывая глаза веками. - У тебя лоб горячий... - замечает он, когда пальцы сами собой вновь касаются чужих волос, а затем и кожи. Температура никак не изменилась. - Знаю. - усмехнувшись, отвечает ему обладатель сине-белых волос, без всякой иной мысли перехватывая и сжимая ладонь того. - А у тебя руки холодные.