Действие I
27 января 2021 г., 22:40
I
Все началось с того, что Гарри Чек выхватил Эллиа с какого-то жутко важного приема, выпинал Еву из кровати и отправил их в небольшой уютненький лаунж-бар в Слау. На стороне Евы были две алюминиевые ложки из морозилки, маска со слизью улитки и целый арсенал различных штукатурок, шпатлевок и красочек от Диор. Против неё был недельный запой и сон с пяти утра до пяти вечера. Гарри дал ей на все про все, включая дорогу, час. Ева подключила к делу знакомого, обустроившего себе для жизни фургон. Пока они тащились черепашьим ходом по магистрали М25 — отвратительный выбор, но объезжать по кругу было еще дольше — она успела превратиться из водочного зомби в фем-фаталь. Другой собственности, кроме этого фургончика, у знакомого не было, поэтому он титаническими усилиями вместил на восемь квадратов кухню, туалет и душевую кабину. На кухне Ева попшикалась спреем-фиксатором, обмахала лицо маленькой разделочной доской и заварила себе чай с лимоном. Потом она переместилась ближе к водительской кабине, вынула из защитного чехла темно-зеленый комбинезончик из блестящей ткани и минут пятнадцать провозилась с поясом. За все это время фургон продвинулся ровно на три метра. Так или иначе, через час Ева, как штык, была в Слау. Эллиа ждал её, оперевшись на серую кирпичную стену — в смокинге, с дредами, забранными в высокий пучок, и с вечной голливудской улыбкой. — Лучший аксессуар для мужчины, — крикнула Ева, показывая на свой рот. И тоже улыбнулась. С Эллиа они переговаривались с двух разных сторон улицы: над его головой висела неоновая вывеска лаунж-бара, а за спиной Евы зеленовато-белым пятном светился продуктовый магазинчик. — Лучший аксессуар для мужчины — это Ева Скай? — Думала, соскучилась по тебе, а ты меня опять уже достал, — торопливо цокая каблуками по бетону, фыркнула Ева. Перед ней, мигнув фарами, остановилась машина, и Ева, подстроившись, зашагала чуть медленнее и чуть модельнее. Водитель не возражал. Принадлежность к русской мафии обязывала чтить русские традиции. Поэтому Ева обхватила Эллиа руками (пальцы еле-еле сошлись на широкой спине), трижды поцеловала воздух рядом с его скулами и трижды притворилась, будто он обслюнявил ей все щеки и испортил макияж. Что бы она ни говорила, в компании Эллиа ей правда было лучше, чем за закрытыми шторами и среди пустых бутылок. Эллиа посмотрел на Еву сверху вниз и снизу вверх, дружески растер её плечи и похвалил боевой раскрас. Пока Ева самодовольно хмыкала, он непонятно зачем сжал руку в кулак и мягко прижал костяшки к чужому животу. Чуть правее оси симметрии. — Это что за цирк? — Да так. Токсины из ведьминой печенки забираю... Энергетически. — Хуетически, Эллиа! Пойдем. Так Ева поняла, что макияж ему, конечно, понравился, но обмануть не смог. А может, дело было в том, что от неё несло до самой трассы М25. Радовало, что бар был не из дорогих: он располагался в подвале и имел такую богомерзкую лестницу, что Эллиа просто взял Еву под мышки и перенёс её вниз. Либо так, либо растянутые лодыжки и свернутые шеи. Радовало это потому, что никто не стал бы обращать там внимания на Евин перегар. Атмосфера в баре на семьдесят процентов состояла из густого кальянного дыма. Кондиционеры хотя и работали, но справлялись слабо — впрочем, местной публике это никак не мешало. Людей было много, так что Ева вцепилась в Эллиа, как в баржу, и спихнула на него обязанности по проложению путей. — Веди, Ермак Тимофеевич. — Тимо-who? — Тимо-you, — довольно усмехнулась Ева. Как ни странно, их задание первой заметила именно она. Бар освещался исключительно прожекторами цвета фуксии. В их лучах лениво крутился кальянный дым, прятались любые намеки на акне у стриптизерш-официанток, а разобрать хоть чей-то возраст было в высшей степени проблематично. Парню, за которым они пришли, могло быть от восемнадцати до тридцати пяти. У него были аккуратно уложены волосы, была хорошая синяя кожанка, а на горловине футболки висели солнечные очки. ...Ночью. В помещении. В Англии. Две нетронутые стопки текилы, мертвенно-бледное лицо и сцепленные в замок руки придавали ему какой-то невротичный вид. Ева мягко потянула Эллиа за рукав и потащила его в сторону столика на четверых. Задание, несмотря на то, что бар был забит чуть ли не доверху, сидело там в одиночестве. Еву с Эллиа парень заметил шагов за десять. Он тут же вскочил и, пока Ева издевательски медленно вышагивала от бедра, стоял и хрустел костяшками. Ева готова была спорить на бутылку водки, что у него мокрые от волнения ладони. — Ева. — Yermak Timofeyevitch. — Эдвард, — кивнуло задание. Ева с Эллиа ничего не услышали, синхронно переглянулись и жутко смутили этим свое задание. Оно неловко прочистило горло и представилось уже громче. — Я Эдвард Кадоган. Вообще-то, не давать четких инструкций было не в правилах Чека, но ни Ева, ни Эллиа понятия не имели, что им нужно делать. После обмена любезностями парень не расслабился. Он предложил заплатить за напитки, залпом выпил всю свою текилу, сжевал с кожурой два кусочка лайма... А потом его будто прорвало. Что он говорил, Ева потом, как ни силилась, не могла вспомнить. Но тараторил он так, что минут пять прерывался исключительно на то, чтобы пару раз глубоко вдохнуть. Ева, подперев кулаком скулу, лениво разглядывала залитые лаком рыжие волосы, длинные светлые ресницы... Эдвард был тонкий, хрупкий, и с эстетической точки зрения Еве это нравилось. Только больно дерганый. — Что мне еще оставалось? Правильно, господин Ye... Yer... — Не пытайся, не получится, — отмахнулась Ева. — Зови его Эллиа, это кличка для своих. Кадогану принесли третий коктейль, украшенный целой горой розовой сахарной ваты, Еве — еще водки, Эллиа — воду со льдом. Эдвард виновато, почти затравленно посмотрел на Еву, нервно сглотнул и трясущейся рукой поднял свой бокал. — За... Еву? — Эдвард то ли предложил, то ли, глядя на Эллиа, спросил разрешения. — Да, давайте уж за Еву, — тихо вздохнул он. Что-то было не так. Ева не знала, что именно, но нельзя было работать на Чека столько лет и не развить мало-мальской интуиции. Брови, ресницы, волосы... Что она упустила? Руки. Эллиа как в замедленной съемке пожал плечами и стукнулся с Эдвардом бокалами. В том, какой у Кадогана сразу стал изучающий твердый взгляд, не было ничего хорошего. Под столом Ева вдавила в ногу Эллиа каблук с такой силой, что в ботинке что-то оглушительно громко хрустнуло. На лице Эллиа не дрогнула ни одна мышца — он как рассказывал Эдварду какую-то байку из дней своей криминальной юности, так и продолжил. Но бокал он отставил в сторону. Ева прикрыла свою рюмку ладонью, как крышечкой, осторожно подняла её на свет... И увидела, как со дна поднялся крошечный пузырек. Он преодолел поверхностное натяжение, исчез и не оставил следов. Больше никаких следов стороннего вмешательства водка не показывала. — Эдвард, — позвала Ева. — Какое ты любишь мясо? — Что? — Выбирай с умом. Когда Эллиа узнает, что ты хотел нас отравить — а Эллиа только что об этом узнал — он либо сделает из тебя стейк с кровью, либо отжарит как следует.
