It is him I love

За окном невыносимо тоскливая осень. Холодный дождь льёт без остановки. Зато в здании круглосуточно работающего бара тепло и уютно. А ещё здесь раздаётся звучание расстроенной гитары, пахнет виски и несбывшимися мечтами. Матсукава дожидается своей очереди и нетерпеливо выглядывает из-за импровизированных кулис, разыскивая среди толпы розовую макушку. Он нервно теребит пуговицы рубашки и шумно вздыхает, когда не встречается взглядом с любимым веснушчатым лицом. В груди что-то болезненно щемит. До выхода остаётся несколько минут. Матсукава успевает отправить короткое сообщение с просьбой поторопиться, ещё не догадываясь, что адресат бежит вдоль улицы под дождем, весь мокрый, без зонта, совершенно не боясь простудиться и отчаянно надеясь успеть к выступлению лучшего друга. Ты придёшь, Хиро? Прошу, скажи, что придёшь. Проходит минута-две. Тяжёлая дверь бара так и не открылась, пропуская новых посетителей внутрь. Не успевает. Матсукаву уже просят выйти на сцену. Стараясь побороть нахлынувшее волной волнение, он переступает несколько ступеней и тащиться к высокому табурету, умоляя судьбу сжалиться над ним. Но на сегодняшний вечер у судьбы иные планы. Матсукава ловко пристраивает гитару на колене и проверяет, правильно ли та настроена. Тянет время. Но был ли смысл, когда надежда таяла на глазах? Безнадёжно влюблённому Матсукаве начинало казаться, что он с головой погружается на дно — тонет где-то среди бушующего океана чувств, не ощущая более возможности дышать, ведь захлебывался этой любовью. И никто не кинет спасательный буй. Никто, кроме Ханамаки. Его Ханамаки. Маттсун играл на гитаре со средней школы. Умудрялся удачно совмещать волейбольный кружок и посещение музыкальной школы, а ныне выступал по вечерам в барах, получая приличную выручку. И подтолкнул его на подобную деятельность именно лучший друг. Играя для Ханамаки, темноволосый всегда замечал детский восторг в светлых глазах, и когда парень предложил выступить на публике с целью показать прирождённый талант Иссея, просто не смог отказать. Наверное, ещё в те годы Матсукава был по уши влюблен, раз поддался влиянию Такахиро и во всем тому потакал. Что уж скрывать, он всегда был влюблен в рыжие веснушки и розовато-каштановые волосы. А ещё он влюблен в игру на гитаре. В стенах бара раздался лёгкий, трепетный мотив многим знакомой песни Sam Smith — HIM. Длинные, чуть грубоватые пальцы умело зажимали нужные аккорды и перебирали натянутые струны, а голос зазвучал по-особенному тепло, когда послышались строки, предназначенные для одного единственного человека, хотя уже неважно, пусть о его любви знает весь белый свет. Прокуренный годами голос, дрожащий из-за стоящего в горле кома, привлек внимание посетителей сразу, будто песня, сыгранная с такой чувственностью, рассказывала всю историю неправильной, но такой желанной любви Матсукавы. Holy Father, we need to talk. I have a secret that I can't keep. Строчка за строчкой. Аккорд за аккордом. Маттсун уже перестает верить, что его признание через песню услышит тот самый, но тут дверь отворяется и вместе с запахом дождя и вечерней прохладой внутрь врывается Ханамаки, мокрый с головы до пят, но, определённо, счастливый, потому что с опозданием, но успел. Судьба сегодня милостива. Их взгляды пересекаются в толпе и двоих прошибает электрическим током до самых пят. Кажется, теперь никакие слова не имели значения, пока по воздуху текучим мёдом плыла мелодия, проникая в самое сердце, а влюблённый взгляд Маттсуна и улыбка Макки, от которой у первого взрывались под рёбрами сверхновые, дали понять, что этим двоим не отвертеться от неземного притяжения. Иначе оба до конца жизни останутся полнейшими идиотами, если сейчас не поймут друг друг и не сделают шаг навстречу. Say I shouldn't be here but I can't give up his touch. It is him I love, it is him. Маттсун исполняет песню до конца, не отрывая взгляда, переполненного искренностью, от веснушчатого лица и стараясь донести через строки признание в любви. А Макки глаз не отводит и внимает пропетым строчкам. Holy Father, judge my sins. I'm not afraid of what they will bring. На мгновение стало страшно. Но кто его осудит за этот постыдный грешок? Только Ханамаки. Но тот улыбается, так глупо и наивно, что хочется вмазать кулаком по смазливому личику, а потом долго-долго целовать и просить прощения. А Маттсун обязательно врежет Макки за то, что тот забыл зонт и промок до ниточки. И обязательно поцелует. И обязательно с десяток раз скажет, как же сильно влюблен в эти розовые пряди и искрящиеся глаза. Ведь он больше ничего не умеет. Только играть на гитаре и любить его. I love Hiro… Когда выступление заканчивается, Матсукава склоняет голову в благодарном жесте, внимая аплодисментам и довольным возгласам посетителей бара. Растягивая губы в дурацкой улыбке, он спускается со сцены и спешит подойти к лучшему другу, хотя язык назвать его так больше не поворачивался. Такахиро с самого начала знал о чувствах лучшего друга. И прекрасно знал, что те взаимны. Просто ждал, пока Матссун признается, пускай и таким банальным способом. И это свершилось, потому что от судьбы не уйти. Потому что им двоим от друг друга никак не отвертеться, пока действует это странное неземное притяжение. И когда темноволосый подходит ближе, с совершенно спокойным видом выдаёт: — А лучшего способа признаться ты не придумал? — Заткнись, Хиро. — Только после того, как поцелуешь и сыграешь мне наедине. И этого стало достаточно. Даже слишком. Они поняли друг другу сразу. И, кажется, в плейлисте у двоих появилась новая любимая песня.