Воспоминания вредят вашему здоровью

— Нет! — дикий, безудержный и разъярённый крик Люцифера раздался посреди месива, что создавали множество ангелов, демонов и Непризнанных, когда на землю упала она.

***

(Klergy — World on Fire)

— Война окончена, и жизнь вернулась в прежнее русло. Начнём урок, — произносит Геральд жёстким, кажется, лишённым каких-либо эмоциональных и позитивных красок тоном, стоя перед студентами, коими почти полностью заполнен небольшой класс.       Все начинают безмолвно переглядываться в буквально новом кабинете, что находится в той части Академии Ангелов и Демонов, которую заново отстроили, становится до тошноты тихо. После всех ужасающих военных действий, которые оставили отпечаток в каждом ученике, в каждом учителе, в каждом небесном существе, находиться в такой спокойной обстановке непривычно, как бы это абсурдно не выглядит. Внутри каждого присутствует чувство опустошения и нехватки чего-то, а точнее кого-то.       Ценой победы стала одна жизнь. Кажется, это ничто, всего лишь мелочь по сравнению с сотнями спасённых судеб, каждая из которых продолжает своё мирное существование. Однако эта смерть являлась потерей, без исключения, для всех, переживавших утрату. Победить страшное существо, ужасающее своей злобой на обе стороны и силой из-за того, что являлось сыном ангела и демона, которого звали Мальбонте, смогла победить девушка, что была дочерью демона Вельзевула, по имени Виктория. Она была незаурядной, яркой демонессой, что осталась в памяти абсолютно каждого ученика и учителя школы. И именно без неё сейчас было как-то не по себе. — Открываем тетради и записываем тему урока, — продолжает учитель, разрезая нагнетающую тишину.       Тут же начинают шелестеть листы тетрадей, все разом оживляются, и только двое продолжают сидеть, не дёрнувшись от слов мужчины и ничего не начав делать, даже не предприняв попытки. Черноволосая демонесса в длинном платье, которое было подстать цвету локонов, смотрит в окно, точно так же, как и рядом сидящий с ней рыжеволосый демон в мешковатой одежде тёмного цвета. Они потеряли не просто однокурсницу, а подругу, родное существо, без которого жизнь теперь не была жизнью. Боль утраты медленно, но верно переросла в тоску и скорбь за промежуток времени чуть больше месяца со дня её смерти. Друзья очень похудели за это время, слишком изменились и внешне, и внутренне: они ничего не хотели и не желали, внутри была лишь пустота и абсолютное безразличие ко всему. Пришли на лекцию только потому, что считали, что это поможет обратно вернуться в колею обычной жизни, что это поможет хоть немного оживиться.       Худые руки демонессы, имя которой было Мими, сцеплены и лежат на парте; на тонких длинных пальчиках нет украшений, как было раньше; нет и ярко-вызывающего макияжа на похудевшем бледном лице, впервые можно было увидеть, что её губы не окрашены в чёрную помаду, а отдают своим природным оттенком амарантового цвета. Безжизненный взгляд платиново-серых глаз и синячки под ними скрывают чёрные солнцезащитные очки, придавая ещё большей холодности своей обладательнице.       Рыжеволосый демон по имени Ади не отличается от подруги, вот только не прячет свои глаза за очками. Бесстрастный взор изумрудных очей не сулит ничего хорошего, точно так же, как и синеватые синяки под ними; кажется, что даже яркие веснушки на его щеках побледнели вместе с цветом кожи, отдавая безжизненностью наряду с иссиня-бледными, сжатыми в одну сплошную линию губами. Мими и Ади не открывают тетради и не записывают тему урока. Кажется, что руки не слушаются, что тело не подвластно им, оставаясь в такой же позе. Хочется, чтобы всё это было сном, чтобы всего этого не было по-настоящему; кажется, ещё секунда, и появится она, ибо, как всегда, опаздывает; сейчас распахнётся дверь, и зайдёт Вики с очередной шуточкой или подколкой Геральда, на что он ответит тоже что-то подобное или же просто покачает головой в разные стороны со скрываемой хитрой улыбкой.       И дверь кабинета действительно открывается, в сторону которой практически одновременно поворачиваются все ученики. Вот только в проёме показывается Люцифер. Ади и Мими медленно оглядываются в его сторону и замирают на нём взглядом. Он выглядит идеально и, кажется, всё в полном порядке по сравнению с другими, но его выдают очень холодные, безжизненные глаза, которые отталкивают своей мёртвостью. Ади отворачивается, вновь устремляя взгляд в сторону окна, а вот Мими не отрывается от очей сына Сатаны, видя в них и понимая эту боль и горе. Её губы слегка приоткрываются, и она слегка щурится, осознавая, что ему больно так же, как и им, несмотря на то, что пытается скрыть это за маской безразличия.

(Ry X — Bad Love)

      Он молча проходит к последней парте, вальяжно разваливается на стуле, обращая суровый взор к учителю. Демонесса наконец отворачивается от него, уставляясь взглядом в парту. Она беспокоится за него не меньше, чем за Ади; но с последним они хотя бы были всё это время вместе и пытались хоть как-то друг друга поддерживать, а вот сына Сатаны они не видели с того самого дня. — Что уставились? Лекция уже идёт, разве нет? — съязвил Люцифер грубо и дерзко, в своей прежней манере. Все разом отвернулись от него, дабы не напороться на такого сына Сатаны.       Урок окончательно начался, Геральд стал объяснять новую тему. Но Люцифер пришёл не за знаниями, не за тем, чтобы, как и Мими с Ади, отвлечься, а лишь за галочкой, которая так важна для его отца и которая подтверждала то, что он был на лекции. Сын Сатаны уставился в одну точку, совершенно ни о чём не думая. Внутри безжизненность, абсолютное безразличие ко всему происходящему и только. Его жизнь лишена смысла, а поручения отца, его упрёки и наказания — это не смысл, совсем нет.       Когда урок закончился, Люцифер, ближе всех сидевший к двери, медленно поднимается и выходит в коридор, направляясь в следующий кабинет. Руки в кармане, величественная осанка и бесстрастный взгляд глаз направлен прямо, в одну точку. Мимо проходящие ученики с сожалением и болью пробегаются по нему взглядом, некоторые начинают шептаться, но он совершенно не обращает на всё это внимания.       Останавливается около нужного кабинета, хватается за ручку двери и тянет её вниз, но дверь оказывается закрытой. Тогда демон прислоняется спиной к стене, скрещивает руки на груди и устремляет взгляд в пол, вновь в одну бессмысленную точку. И практически сразу под обозрение попадаются чёрные туфли из-под подола такого же цвета платья и сероватого оттенка пара кроссовок. Люцифер медленно поднимает голову и видит лица друзей. Друзей, с которыми не общался с того самого дня.       Мими инстинктивно выдыхает через приоткрытые губы, когда встречается с мёртвым взглядом сына Сатаны, глаза всего на секунду застилают непрошенные слёзы, которые тут же пропадают под напором демонессы. Ади никак не реагирует внешне, лишь маленькие заряды тока, кажется, пронизывают его тело, принуждая демона стиснуть челюсти. Рука девушки, худая и до невозможности бледная, тянется к плечу Люцифера и накрывает его, слегка сжимает, пытаясь, как минимум, этим жестом показать то ли понимание, то ли сочувствие, то ли поддержку, а возможно и всё вместе. А затем произносит тихо и осторожно слова, что, может, и являются банальными, но столь необходимыми и единственными, что Мими могла вынудить из себя на этот момент: — Как ты?       Люцифер видит обеспокоенный взгляд серых глаз, что устремлены на него; видит и вместе с тем понимает, что о ссоре, очевидно, узнали и Ади с Мими, как непосредственно общие друзья его и Вики. Осознает, что под этим простым вопросом они имеют ввиду, как он переживает эту стычку с Викторией, о которой старался не вспоминать всё это время. Чувствует, как лёгкая злоба начинает проникать в его разум, распространяться по всему телу, заставляет появляться неприятные мысли в сознании. Но ни один мускул на его лице не дрогнул, ни одним жестом или движением не показал своё внутренне состояние, и голос всё же выдаёт его злость и недовольство: — Не смейте. Не надо вмешиваться в наши отношения. Со своими проблемами мы разберемся сами, — как и всегда в грубой манере отвечает он, когда ему что-то не нравится, и уходит прочь, скидывая ладонь демонессы со своего плеча. Но этим чересчур грубым ответом парень приводит друзей в настоящий шок. И дело даже не в тоне, не в том, что это прозвучало уж слишком грубо и бестактно, а совсем в другом.       Рыжеволосый тут же хмурится в недоумении, впервые проявляя хоть какие-то эмоции за последнюю неделю, встаёт напротив Мими, чтобы узнать: может, она что-то да понимает? Но вот только глаза девушки мгновенно наполняются слезами, которые, на этот раз, она не в силе перебороть, и прикрывает рот ладонью, поняв, в чём же дело. — О нет... — со страхом выдыхает, устремляя взгляд потерянных глаз на Ади. — Он думает, что они не видятся с Вики, потому что поссорились. Его боль настолько затмила разум, что он и не помнит, что Ви... — она резко перестаёт говорить, прикрывает глаза и качает головой, а по щеке, тем временем, всё же бежит обжигающая слеза.       Демон неровно выдыхает, слегка запрокидывая голову назад и устремляя взгляд на потолок школьного коридора, что украшен различными миниатюрами. Обдумывая слова демонессы, он начинает договаривать за неё через хрипотцу голоса, что внезапно появляется под порывом нахлынувших эмоций: — А значит, что когда он всё же вспомнит, то будет ещё хуже, чем могло бы быть.       Мими быстро смахивает слезу и шмыгает носом, вновь надевая очки, прикрывая тем самым глаза. По оголённым рукам волной проходятся мурашки от ужасающей мысли, от слов Ади и от поведения Люцифера. — Мы не можем и не должны потерять его.       К кабинету подходят другие ученики, о чём-то тихо перешептываясь. Ади, на этот раз, тоже натягивает очки, пряча от всех остальных глаза, и опускает руки в карманы штанов, склонив голову и слегка сжав челюсти, от чего сильнее очертились его скулы. — И как же собираешься помочь ему, если нам самим нужна помощь? — тихо спрашивает демон буквально спустя несколько минут молчания, так и оставаясь в прежнем положении. В этот момент к кабинету подходит преподаватель и начинает открывать дверь, все ученики приближаются к нему. — Надо обдумать это. После школы займёмся этим вопросом, — отвечает девушка и поворачивается, заходит в класс после всех остальных, а за ней и Ади.

(SYML — Wheres My Love (alternative, slowed))

      Демон не проронил ни капли слёз с того дня, как Вики умерла. Не проронил ни слова в течение всех этих сорока дней, что прошли после окончания войны. И только сегодня он первый раз заговорил после произошедшего. Что же он делал? Хм, странный вопрос. Всё это время он безмерно пил, курил, принимал наркотики, но не позволял себе вспоминать о ней. Все эти дни сидел в комнате, никого не подпуская и ни с кем не разговаривая. Демон воспринимал это как простую ссору, и они с Вики просто не разговаривают, поэтому он решил забыться на время, а день, когда девушка умерла, будто вышибло у него из головы, и он не помнил этого. И у него получилось забыться, пока не пришел папуля и не заявил, чтобы он собирал к хуям все свои вещи и проваливал в Академию для дальнейшего обучения. Что он, собственно говоря, и сделал. Но своих помощников, что помогали забываться, а именно алкоголь, сигареты и, конечно же, наркотики, он взял с собой — куда без них?       И вот Люцифер проходит в свою комнату. С громким хлопком закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, он прикрывает глаза и достаёт фляжку с алкоголем из внутреннего кармана пиджака, медленно открывает её и делает пару глотков напитка, немного обжигающего горло, от чего демон слегка хмурится, но лишь на секунду. Убрав фляжку от губ, которые после действия инстинктивно чуть приоткрываются, Люцифер медленно распахивает глаза, взор которых сразу устремляется на огромную кровать, что занимает своё почётное место поперёк комнаты и что застелена чёрным покрывалом. Дыхание останавливается, а вот биение сердца, наоборот, усиливается, отдаваясь звоном в ушах.       Он оказался здесь впервые после войны, в течение которой часть Академии, где и находилась комната Люцифера, как и многих других учеников, осталась целой и невредимой. И именно поэтому здесь осталось всё так же, как и было месяц назад. Вот только одежды Виктории не было в шкафу и никаких других её вещей, которыми раньше пестрила их общая с сыном Сатаны комната. Их убрали Мими и Ади, сложив всё в несколько коробок и отдав родителям Вики, оставив себе на память по одной вещице.       Демон тяжело выдыхает и, вновь прислонив фляжку к губам, отталкивается от двери и неторопливым шагом направляется как раз к кровати, всё-таки начиная прокручивать в мыслях эту идиотскую ссору с Вики, о которой так любезно напомнили их общие друзья. Вот только это вызывает не злость, как буквально пять минут назад, а пока что лёгкую горечь, которую всё это время он сдерживал или хотя бы пытался сдерживать, но теперь ещё и с явной тоской, против которой парень не мог противостоять. Начав думать о ней впервые за этот месяц, он понял, что скучает по ней. — Где же ты, моя мирная обитель? — раздаётся его тихий шёпот, разрезая секундную тишину, и Люцифер садится на кровать, устремляя взор карминовых глаз на подушки.       Внутри становится очень больно и неприятно, будто что-то сдавливает прямо изнутри, не давая нормально дышать, не давая нормально жить. Снова обостряется это грёбаное чувство, которое он ощущал в первые дни после якобы ссоры, а поэтому необходимо принять меры.       Демон тянется во внутренний карман пиджака, в котором находится пакетик с облегчением. Достав его, он быстро раскрывает, высыпает половину белоснежного порошка на ладонь и, приблизив руку к носу, резко вдыхает, затем сразу запрокидывая голову назад, прикрывая глаза.       Тошнота внутри сразу проходит, как по щелчку пальцев, уступая место веществу, моментально распространившемуся по всему телу, доносившемуся буквально до кончиков пальцев. И мысли, кажется, оказываются полностью свободны, но совсем ненадолго: не так, как раньше, ибо раньше действия наркотика хватало как минимум на полдня. Теперь в сознании явно и чётко появляется её образ, которого весь этот месяц пытался избегать Люцифер даже в собственных мыслях, заглушая это всем, чем угодно, но только лишь бы не думать о ней, не вспоминать и не причинять боль самому себе. Однако сейчас всё постепенно выходит из-под контроля. И в этом вина не только Мими и Ади, которые, не до конца зная положение сына Сатаны, поинтересовались его состоянием, но и этим возвращением в Академию по воли отца: о Вики напоминало всё, абсолютно всё, и той боли, что медленно начинает нагнетать демона изнутри, невозможно было бы избежать в принципе, даже если очень сильно постараться, как до этого делал сын Сатаны.

***

— Лю, как тебе? — спросила Виктория, крутясь напротив зеркала в красном обтягивающем платье на бретельках, которое она приобрела на Земле и которое предназначалось для бала, что должен был пройти буквально на днях в честь празднования существования Академии Ангелов и Демонов, несмотря на то, что обстановка была не столь благоприятной: в последние недели было убито несколько ангелов и демонов, и уже не раз обсуждали то, что к этому причастен Мальбонте.       Демон, что сидел на кресле в одних спортивных штанах и читал очередную легенду, оторвал взгляд от книги и застыл им на девушке. Уж слишком сексуальный был вид, что открывался перед ним. От этого уголки губ медленно потянулись вверх, приобретая форму полуулыбки, а из груди вырвался тихий смешок.       Без единого слова Люцифер закрыл книгу и отложил её, поднялся с кресла и направился к девушке, засунув руки в карманы штанов. Взгляд беспорядочно бегал по Вики, а внутри не переставали бегать чертики от внезапно обострившихся частичек счастья и простого умиротворения. — Мм, слишком сексуально, — прошептал он, остановившись позади Уокер, кончиками пальцев коснулся бретельки, встречаясь с темными глазами Вики, что в лёгком полумраке были ещё темнее и словно чёрными.       Люцифер медленно начал опускать бретельку по нежной коже плеча, не прерывая зрительного контакта, лишь улыбка стала будто хищной. Виктория тут же звонко и радостно захихикала, накрывая его руку своей и останавливая движение, слегка откидываясь спиной назад и прижимаясь тем самым к его оголенной груди. — Нет, сын Сатаны, обойдешься, — сложив алые губы в широкую улыбку, промолвила она, возвращая бретельку на место. — Мы вылезли из постели час назад, неужели ты так быстро проголодался? — съязвила демоница, слегка изгибая левую бровь в предвкушении ответа Люцифера, сдерживая смех от возможной реакции парня, которую она ожидала. — Целый час назад, ничего себе! — саркастически вскрикнул Люцифер, обвивая тонкую талию девушки, прижал Вики к себе сильнее и прислонился щекой к её голове. Демонесса тут же положила свои ладони поверх его и мерно выдохнула, в то время как её очаровательные глаза отдавали блеском хитрости и при этом любви. — Запомни, Виктория, уже который раз повторяю это: я всегда буду голоден, — Люцифер, с лица которого не пропадала хищная улыбка, склонился и коснулся губами мочки её уха, слегка укусив за неё, от чего комната снова заполнилась хихиканьем Виктории, которое так любил сын Сатаны. — Мне нравится слышать это из раза в раз, — в свойственной манере, даже с нотками самодовольства произнесла Уокер, поднимая руку и слегка зарываясь в и так растрёпанные волосы сына Сатаны.

***

      Именно это воспоминание первым воссоздаётся в мыслях Люцифера, который всё также находится на кровати. А всё потому, что тогда он в последний раз видел её прекрасную, наполненную беззаботным счастьем улыбку, что была на её личике. Демон медленно поворачивает голову в сторону, утыкаясь взором как раз в то самое зеркало, и стискивает челюсти. Горечь и боль от воспоминания, усиливаясь с очередным предметом, что напоминает о Вики, дают о себе знать, вмиг наполняя тело и душу гневом. Принятая доза не помогает, кажется, лишь, наоборот, вводя в состояние сладкого дурмана, обостряет все чувства и эмоции.       Прорычав что-то невнятное, но со всей злобой и ненавистью, он в зеркало кидает фляжку, что всё это время была в руках. Одно сильное движение — и от зеркала остаются жалкие целые части лишь сверху и снизу, куда не попала фляжка и до которых не дошли трещины, всё остальное оказывается разом на полу в виде различных по размеру осколков. Надо уйти. Уйти, куда не важно, лишь бы не оставаться здесь, где о ней напоминает абсолютно всё.       И под влиянием даже одного воспоминания, проскользнувшего в памяти, под влиянием гнева и ярости, тоски и боли он с помощью своей силы неосознанно оказывается на побережье моря, которое в данный момент окрашивается яркими красками заката.

(Can I Exist Missio Slowed)

      Это было её любимым местом. Местом, которое ассоциировалось у них двоих со свободой. От этого прекрасного вида, кажется, ярость утихает, но вот боль окончательно селится внутри, в самой середине грудной клетки, которую теперь нельзя изгнать из чёрной души.       Парень падает прямо на песок и, достав сигарету из полной пачки Marlboro, щелчком своих пальцев зажигает её и подносит к губам. На мгновение прикрывает глаза и медленно вдыхает: горький привкус сигарет наполняет лёгкие, расходится по телу. Он всего на мгновение застывает так, но затем медленно выдыхает, пытаясь выпустить всю эту горечь, к которой относится не только горьковатый дым.       Кожа шеи начинает постепенно краснеть, выделяясь даже на фоне татуировок, украшавших кожу парня, а это могло означать только одно — начинается процесс саморазрушения, который как раз и связан с этой ужасающей болью. — Почему снова так больно? — хрипло произносит Люцифер, открывая глаза и вглядываясь в вечернее небо. — Почему ты не приходишь ко мне? Из-за какой-то ссоры ты готова разрушить всё то, что между нами было? — вновь затяжка и плавный выдох, вновь глаза закрываются и вновь очередное воспоминание самовольно накрывает его.

***

      Ночь постепенно уходила, уступая место утру, которое сопровождалось рассветом кроваво-серо-оранжевых оттенков: жители Ада не могли наблюдать прекрасные рассветы, что наступали вместе с утром в Раю или же в Академии Ангелов и Демонов, где небо было потрясающе светлым и освещалось ярким утренним солнцем, лучи которого безжалостно завладевали всем, что попадётся на пути. Нет-нет, демоны не могли видеть это в своём родном доме, в Преисподней.       Но кому-то прекрасно жилось и без этих ненужных рассветов.       Сидя на пледе, что было расстелено на холодном кафеле огромного балкона, Виктория в объятиях Люцифера наблюдала за кроваво-янтарным небом, которое означало смену ночи на утро. Полностью обнажённые на прохладном воздухе демоны согревали друг друга своим теплом, своими горячими телами, что соприкасались. Руки Люцифера находились на талии девушки, сам он прижимался спиной к стене; Вики же полностью лежала между его ног, а ладони лежали поверх рук демона. — Как думаешь: сколько мы еще можем здесь пролежать? — сонно прошептала Вики, закрывая глаза, не в силах больше сдерживаться, ибо сознание так и хочет провалиться в Царство Морфея.       Демон тихо усмехнулся, зарываясь носом в её шелковистые тёмные волосы и сильнее прижимая к себе за талию. Рядом с ней было до чёртиков спокойно на душе, чему сын Сатаны, порой, удивлялся. Но и тем светлым чувствам, которые смогла открыть Вики в нём, Люцифер не мог противостоять, а если быть точнее, то и не хотел этого. — Не знаю. Разве это имеет значение? Я готов лежать здесь целую вечность, лишь бы ты была рядом, — спокойно ответил он, затем плавно вдыхая родной аромат своей любимой.       Девушка сонно расхохоталась, повернула голову в сторону, поудобнее устраиваясь на груди Люцифера, словно котёнок, немного сжала его руки, но улыбаться не переставала. — И несмотря на всю красоту рассвета на Земле и в Академии, рассвет в родном доме и в таких уютных объятиях мне нравится больше, — вполголоса произнесла демонесса, уже по-тихоньку проваливаясь в сон.       Заметив это, Люцифер удовлетворенно выдохнул, про себя усмехаясь словам девушки, и, осторожно убрав руки и обхватив одной талию, а другой коснувшись её бедер, он встал, направляясь обратно в комнату. — Мой самый любимый рассвет — это ты...

***

      Воспоминание отражается очередным острейшим ударом в самое сердце, разбивая его. Люцифер, на глазах которого появляются самые что ни на есть слёзы, немедленно достаёт из кармана пиджака очередной маленький пакетик с голубоватым порошочком, ибо сигареты тоже уже не помогали. Он не хочет, чтобы ему было больно; не желает того, чтобы Вики заполнила его разум до такой степени, чтобы его выворачивало наружу, а внутри все разрывалось на части, на маленькие, наполненные безумной болью осколки. Да, такой боли, как сейчас, он ещё не испытывал, держал себя в узде, но сегодня пришёл пик всей этой сдержанности и спокойствию. То, что начало происходить, уже было не остановить.       После принятой дозы ещё более сильного наркотика сердцебиение начинает учащаться, руки подрагивать, а внутри становится ещё неприятнее и ужаснее, хотя должно быть совсем наоборот.

***

      Клуб полон народа: и ангелов, и демонов. Громкая музыка, множество огней, что переливались по лицам людей, которые уже выпили немало алкоголя. Среди всего этого месива в такт музыки двигалась Вики. Обтягивающее чёрное платье выше колен, высокие каблуки, распущенные волосы и кошачий взгляд, направленный на Люцифера, что уже был почти рядом с ней. Он надвигался, словно хищник, с лукавой дьявольской улыбкой, не сводя взор с её тела, сексуальных изгибов, что подчеркивало обтягивающее платье, повторяя её движения, что так и манили его. Лёгкий дурман после нескольких бокалов алкоголя одурманивал разум, а Вики вместе с тем и ещё сильнее.       Подойдя к ней и без лишних слов притянув к себе за талию, он потянулся к её губам, но девушка тут же схватила его за подбородок, останавливая и одновременно хищно улыбаясь. Демон слегка насупился и сощурился, слегка приоткрывая губы, быстро начал бегать глазами по её личику, которое озаряли переливающиеся в разные цвета огни. «Вновь решила поиграться?» — Нет, Люцифер, нет, — протянула она, даже и не пытаясь скрыть свою лукавую, поистине дьявольскую улыбку, и, пройдясь ноготками по щетине, украшавшей лицо сына Сатаны, произнесла: — Лучше потанцуй со мной.       Она грациозно убрала волосы на правую сторону, не сводя взора с глаз Люцифера, и повернулась к нему спиной. Подняла руку вверх, начав двигаться в такт, особо уделяя внимание бёдрам, на которые опустились руки Люцифера. Её манящие движения так и затягивали, притягивали, словно магнит...

***

      Всё тело покрывается непроизвольными линиями чёрного цвета, будто сама плоть начинает распадаться на части из-за непередаваемой боли; шея из-за покраснения настолько сильно чешется, что Люцифер раздирает её до крови, от чего рубашка синего цвета окрашивается в области воротника в тёмно-красный. Он вновь принимает дозу, на этот раз больше, всё ещё в надежде на то, что это поможет, но как же он ошибается. Горечь внутри разрастается, распространяясь по всему телу ужасным чувством, и от безысходности, от безумия, что начинает завладевать Люцифером, он судорожно зарывается в чёрные, как смоль, волосы, стискивает челюсти, закрывает глаза, но перед глазами вновь возникает она.

***

      Яростные и сильнейшие удары Люцифером раз за разом наносились по боксерской груше. Капли пота стекали по лицу, мышцы всего тела буквально гудели от перенапряжения, а взгляд был сосредоточен лишь на своей цели. Каждый удар отдавался глухим звуком, нарушая тишину, коей был наполнен спортивный зал между ударами демонами, ибо кроме него в помещении никого не было: было раннее утро. — Лю? — послышалось где-то сбоку, и Люцифер, сразу узнав голос своей любимой, решил закончить: последний удар — и враг повержен.       Он развернулся на голос, часто дыша через приоткрытые губы, и застыл взглядом на Виктории, что посреди всего этого жёсткого и мужского интерьера спортивного зала казалась глотком свежей воды, ярким огонёчком, несмотря на то, что была всего лишь в его рубашке чёрного цвета, которое прикрывало девичье тело. — Привет, — отозвался Люцифер на выдохе, не сводя глаз с любимой, начал снимать боксёрские перчатки. — Не боишься бродить по Замку Ада в одной рубашечке? — слегка изогнув левую бровь, спросил он со смешком в голосе, рассматривая Вики.       Направляясь к Люциферу, Виктория подхватила со стола махровое синее полотенце, усмехнулась его вопросу и, подойдя к нему, принялась вытирать пот с его лба: аккуратно и заботливо. — А чего мне бояться, когда рядом ты? — демонесса следила за собственными движениями, а Люцифер смотрел на её личико, осматривал чисто-карие глаза, что украшали длинные реснички; пересохшие губы, на которых были заметны ранки от её собственных укусов и укусов демона; тёмные волосы, что хотя и не были идеально уложены, как всегда, но своей лёгкой растрёпанностью делали её, наоборот, очаровательнее. — Это верно, — прошептал Люцифер и, коснувшись её подбородка, наклонился и накрыл её губы, которые так и манили его.

***

      Ручьи крови начинают течь с уголков рта. Раз за разом принимаемая доза не помогает, а лишь делает хуже, усиливая боль и затуманивая здравый разум окончательно. И всё это вперемешку с сигаретами делало все настолько плохо, что из этой пучины невозможно выбраться. Всё это достигает пика, демон окончательно обезумевает и решает непременно пойти и найти Вики, уже, в конце концов, помириться, чтобы весь этот несвязный и безумный бред закончился.

(Billie Eilish, Khalid — lovely)

      Он заявляется к Мими совсем в неподобающем виде: растрёпанные волосы, крылья, расстёгнутая рубашка до груди, кровь и эти чёрные линии, безумный взгляд, однако на всё это, в данный момент, ему было далеко плевать. Девушка быстро начинает бегать по нему взглядом и с каждой секундой всё больше осознавать, что с ним происходит. К горлу подступает ком боли и грусти, а кожа покрывается маленькими неприятными пупырышками от мурашек, что охватили тело от вида сына Сатаны. — Мими, где Вики? Позови мне её! — просит демон хриплым голосом, совсем нагло и бесцеремонно заглядывая в комнату, в которой девушки не оказывается, а на кровати Мими сидит Ади, который после слов сына Сатаны поднимается и ленивым шагом направляется в их сторону, не переставая рассматривать друга.       Глаза Мими наполняются слезами, в ногах появляется дрожь, а пухлые бледно-розовые губки приоткрываются от шока, который невозможно сдерживать. Она поджимает нижнюю губу, тяжело выдыхая, но все же находит в себе силы произнести хоть что-то, слегка сжав ладони в кулачки. — Люцифер, ты чего? — шепчет девушка на выдохе, немного склонив голову на бок, пересохшие губы складываются в нервную, истерическую полуулыбку. Ади, прислонившись к дверному проёму с другой стороны, не перестаёт смотреть на Люцифера с сожалением, печалью и ужасом, которые непременно выдают оживившиеся глаза рыжеволосого. — Она же погибла, ты не помнишь? — наконец произносит Мими, переборов внутреннюю дрожь, хотя и хриплым голосом, внимательно следя за реакцией демона. Будто облили кипятком. Будто выстрелили в самое сердце, от чего в груди тут же начинает жечь. Будто отняли что-то очень важное, то, без чего нельзя даже дышать.       Буквально несколько минут он смотрит на Мими, пытаясь вникнуть в суть её слов, и только девушка вновь хочет что-то сказать, как Люцифер перебивает её, не удерживая порыв злости: — Нет, такого не может быть. Ты просто не хочешь говорить мне, потому что она тебя попросила об этом. Я сам найду её!       Люцифер тут же срывается с места, сердце бешено колотится от слов Мими, в которые он не может и не желает верить. Демонесса хочет остановить, удержать его, хватаясь за руку, которую сын Сатаны тут же сбрасывает, всё тщетно, ей не удаётся этого сделать даже при помощи Ади.

(Paris Shadows Enough S Enough Slowed Reverb)

— Ади! — тут же вскрикивает демонесса, хотев сказать парню, что необходимо догнать Люцифера, пока он не натворил бед, но видев, что рыжеволосый тут же бежит за сыном Сатаны, Мими, с громким хлопком закрыв дверь, срывается с места за ними, не замечая никого и ничто вокруг.       Однако Люцифера догнать так и не получается: он буквально испаряется, улетает в ночь, не позволив и шанса настигнуть себя. Но даже несмотря на это, Мими и Ади всё равно решаются найти его, чего бы им этого не стоило. — Нет-нет-нет, такого не может быть. Такого не может быть! — кричит демон, что есть мощи, приземлившись на один из летающих островов, не переставая воспроизводить раз за разом в мыслях слова Мими.       Его сердце бешено бьётся от страха и в то же время от ненависти ко всему миру. Дыхание рваное и частое, боль в груди так и сдавливает изнутри, не давая нормально дышать. По-настоящему безумный взгляд быстро бегает по всему, что попадается. Он не может поверить в новость от Мими, и тем не менее её слова остро закрались под самую подкорку головного мозга, заставляя всё же поверить одурманенный разум в истинность этих слов. И в этот самый момент он вспоминает тот недостающий пазл и, неосознанно упав на колени от пронзивших с новой силой его ужасающих чувств, перед его глазами предстаёт тот самый момент, тот самый день.

***

— Нет! — до невозможности дикий и разъяренный крик Люцифера, переходящий в хриплый, раздался посреди всего этого месива, что создавали множество ангелов, демонов и Непризнанных, когда на землю камнем упала Вики.       Он сильным движением своих огромных крыльев, одно из которых было сломано в ходе битвы, через всю боль мигом оказался рядом, падая на колени. Руками, что дрожали от внезапно возникшего страха за любимую, демон аккуратно взял её окровавленное лицо, всматриваясь в тёмные радужки любимых глаз, что были открыты лишь наполовину. — Вики, девочка моя, — хриплый голос дрожал, но на это было плевать. Сердце бешено отбивало ритм, трудно было дышать, потерянный взгляд так и всматривался в её глаза, которые девушка держала открытыми, прикладывая огромные усилия. Он провёл ладонью по её лицу, пачкая свою ладонь в крови, губы раз за разом складывались в нервную полуулыбку. — Ч-что? Что у тебя болит?       Но Вики ничего не ответила: просто не было сил, чтобы произнести хоть слово. Она истратила все свои силы, и не зря: ей удалось уничтожить Мальбонте, вот только перед этим он успел нанести сильнейшей мощи удар ей. Девушка лишь медленно улыбнулась, смотря в его глаза, а у самой в уголках глаз собирались слёзы. — Нет-нет, не умирай! — прокричал сын Сатаны, беспорядочно бегая по её личику растерянным взглядом, видя в её глазах слёзы и понимая, что этим она хотела сказать. Но ничего сделать уже нельзя. Она начала медленно испаряться, тело превращалось в перья бледно-красного цвета, начиная с ног. Именно так умирали высшие демоны и их дети.       Приложив все усилия, Вики всё же подняла свою правую руку и накрыла щетину возлюбленного, ещё шире улыбаясь. Она хотела что-то сказать, что-то очень важное, уже приоткрыла свои бледные губы, но так ничего и не произнесла: жизнь начала уходить из её тела. — Нет, нет! Не умирай, слышишь?! Я же не смогу без тебя! Пожалуйста! — Люцифер кричал много и долго, пока девушка не исчезла совсем, от себя оставляя лишь алое перо своих крыльев, длинное и мягкое, на его ладони.       Его тело пробила судорога. Он прикрыл глаза, из которых впервые за всю его жизнь по щекам побежали слёзы. Вновь нечеловеческий крик разразился на всё поле боя, заставляя сжиматься сердца всех тех, кто был там: и тех, кто сам остался жив после боя, и тех, кого Вики смогла вернуть к жизни с помощью своего дара. А затем со всей силы Люцифер ударил по земле кулаком: прогремел будто взрыв, трещина распростёрлась на несколько метров по земле, а сам демон исчез, будто испарился, не желая никого видеть и слышать.

***

      Демон вспомнил всё, абсолютно всё, и от этого точно уж не стало ни капли легче, совсем наоборот. В сознании стали появляться дальнейшие действия, которые он непременно желал осуществить. На ладони появилось её алое длинное перо, в глазах вновь стали собираться слезы, а бледные губы искривились в горькой усмешке. Он медленно покачал головой в разные стороны, слыша голоса Ади и Мими, которые были уже совсем близко, что кричали ему о том, что не надо этого делать, безумная улыбка стала лишь шире, и он прошептал: — Я не могу без тебя...       И с этими словами, произнесенными самому себе под нос, одним резким, но сильным движением, проникнув в самую середину груди, он вырвал свое сердце, перед этим подняв взор к вечернему небу, пестревшему яркими красками заката, и сильнее сжав перо своей возлюбленной...