Пленник

      Стена разлетелась вдребезги, будто была сделана не из бетона, а из сухого песка. В появившемся неровном проёме показался рыжий парень. За его спиной, по другую сторону перегородки, искрились вывернутые из стен лампы. Чуя оглядел тёмное помещение и заметил того, кого так долго искал. Худощавый парень в порванной и заляпанной грязью и кровью одежде сидел на запылённом полу мрачной темницы. Его руки были закованы в кандалы. Мёртвым, ничего не выражающим взглядом, он уставился в пол. О том, что сердце его ещё билось говорила лишь вздымавшаяся иногда грудная клетка. Чуя подбежал к пленнику и одним движением руки сломал кандалы. Те упали вниз, издав глухой стук. Руки Дазая безвольными птицами упали следом. Осаму даже не поморщился, когда костяшки его пальцев ударились о бетон. Чуя глянул вниз и похолодел, обнаружив, в каком неестественном положении находилась нога Осаму, а от залитой кровью рубашки он почувствовал, как кровь застыла в жилах. Превозмогая страх, Чуя обеспокоенно присел на колени рядом и посмотрел на опущенное лицо парня. — Дазай, — не слишком громко позвал он. — Дазай, слышишь меня?       Осаму никак не отреагировал, и этот факт совсем не понравился Накахаре. Он поднёс руку к его лицу и громко щёлкнул пальцами. Дазай пошевелился, будто впервые поняв, что в комнате есть кто-то кроме него. — Осаму, — снова позвал Чуя.       На этот раз Дазай повернул голову к говорившему. По шее Чуи пробежался холодок от безжизненного взгляда некогда горящих карих глаз. — Осаму, как ты? Есть серьёзные ранения или… — Убей меня, — прошептал тот.       У Накахары заныло сердце. Таким сломленным Осаму не выглядел ещё никогда. Чуя увидел, что голова шатена снова готова была отвернуться, и он подпёр её своей рукой, чтобы удержать на месте. — Не неси ерунды, мы целый месяц тебя искали. Представляешь, наши организации объединились, чтобы найти тебя. — Прошу, убей меня… — снова раздался безэмоциональный шёпот.       У Чуи слёзы на глаза навернулись. Он обнял Дазая, буквально впился в него и прижал к себе, со страхом ощущая, насколько Осаму похудел за этот месяц. — Осаму, мы заберём тебя отсюда. Этот кошмар закончился, тебя никто не тронет… — Этот кошмар не закончится теперь никогда…       Чуя отстранился и непонимающе глянул на товарища. — О чём ты говоришь? — Я не хочу жить. Больше не хочу.       Накахара больше не смог сдерживаться, и горячие слёзы потекли из его глаз. Он обхватил лицо Дазая руками и приблизился к нему вплотную, так, что их носы вот-вот могли соприкоснуться. — Послушай, Осаму. Ты дорог всем нам, дорог мне. Я не позволю тебе умереть, ты прожил всего ничего. Если тебе так больно, что не хочется жить, я помогу тебе. Только, пожалуйста, не думай о смерти. Хотя бы дай мне шанс.       Чуе показалось, что взгляд Дазая прояснился. Он коснулся своим лбом его лба и прикрыл глаза, стараясь насладиться воссоединением. — Чуя, — вдруг прошептал Дазай, заставив Накахару вздрогнуть. — Ты меня не бросишь?       Накахара вытер слёзы, ползшие улитками по его щекам, и посмотрел на Дазая. — Конечно не брошу, — горячо зашептал Чуя. — Я от тебя ни на шаг не отойду.       Из-за стены послышались шаги. Чуя обернулся и что-то крикнул, но Дазай уже ничего не слышал. Его мир окутала тьма.

***

      Очнулся Осаму в больничной палате. У его койки толпились медсёстры, которые совсем не были ему интересны, а вот голубоглазый парень, сидящий на стульчике рядом, поглотил всё его внимание. Чуя улыбнулся и взглянул на Дазая добрым взглядом. Дазай чувствовал себя очень странно. Он никак не мог привыкнуть к тому, что он не чувствует ни боли, ни голода, ни холода. Тут было тепло и светло, ни капельки не похоже на то место, откуда его вытащили. — Можете нас оставить? — негромко попросил Чуя, обращаясь к медсёстрам.       Девушки кивнули и покинули палату. Дазай с Накахарой остались наедине. — Как себя чувствуешь? — спросил Чуя. — Необычно, — хрипло ответил Дазай. — У тебя было обезвоживание, да и вообще истощение… Они тебя хоть иногда кормили? — Да… Пару раз объедками, но я не ел.       Чуя придвинулся поближе к койке Осаму и застенчиво посмотрел в сторону шатена. — Тебе ещё больно? — тихо спросил он. — Да, — раздался тихий шёпот в ответ. — Я тут интересовался насчёт, ну… насчёт тебя… Врач сказал, что тебя подлатают и ходить ты сможешь, — Накахара немного помолчал, а затем добавил: — Мне сказали, что у тебя были переломы в обоих ногах и… был сломан таз… — Ты хочешь спросить, не насиловали ли меня?       Чуя вмиг покраснел и опустил голову в пол. — Да, было пару раз, — спокойно ответил на свой же вопрос Осаму. — Но не волнуйся, это не самое худшее, что они делали…       Неожиданно для самого себя, Накахара прильнул к Дазаю и обхватил его за шею, нежно обнимая. Из его глаз потекли слёзы, и он сжал Дазая покрепче, боясь отпустить. — Не думай о смерти, пожалуйста, — прошептал он. — Я тебе помогу забыть весь этот ужас, честно. Ты можешь делиться со мной всеми своими проблемами. — Тебе это не нужно, Чуя…       Чуя приподнялся и навис над Дазаем, глянув в его потухшие глаза. — Я хочу помочь тебе. — Почему?       Накахара наклонил лицо чуть ниже. Его рыжие волосы коснулись кожи Дазая, а губы коснулись его губ. Сухие, но до боли родные губы Дазая сейчас были в его власти. Чуя отстранился и с любовью посмотрел на друга. — Потому что мне будет больно, если ты умрёшь.       Осаму впервые улыбнулся. Он попытался поднять руку, но не смог — настолько он ещё был слаб. Чуя это заметил и обхватил её своими руками, крепко сжимая. — Обещай, что не будешь пытаться покончить с собой, — попросил Чуя. — Я помогу тебе с этим справиться. — Обещаю, — прошептал Дазай.       В его глазах вдруг что-то вспыхнуло, будто Чуя смог заново разжечь в нём огонь. — Можешь ещё немного со мной посидеть? Не хочу оставаться один.       У Чуи больно кольнуло в левом боку. Он просто не представлял, каким извергом надо быть, чтобы так калечить людей. Еле сдержав слёзы, он кивнул и крепче сжал руку Дазая в своих. Осаму прошёлся тёплым взглядом по своему спасителю. — Спасибо, Чуя. Я очень ценю всё, что ты для меня сделал. Я буду стараться жить. — Умничка, Осаму. А я буду во всём тебе помогать.