Сиднейский коктейль

После тех боёв с кайдзю, вблизи Гонконга... и смерти Чака и Маршала, я уехал в Сидней. В Гонконге оставаться мне не хотелось, во-первых потому что делать мне было там совершенно нечего, а во-вторых всё бы напоминало о Хэнсене. И возвращаться в Америку я тоже не хотел. А вот в Австралии хотя бы море, солнце и хорошая атмосфера. С Мако у нас ничего не вышло, повстречались буквально неделю, а потом, что-то пошло не так и мы расстались, никого из нас это и не разочаровало. Хоть я был и в солнечном Сиднее, но в голове оставались эти грустные мысли, которые уже третий месяц не давали мне спокойно жить. Всё же у нас с младшим Хэнсеном было всё не так просто, очень не просто. После того самого момента, как мы с Чаком набили друг другу морды, по поводу, что кое-кто оскорбил меня и моего второго пилота. А потом у нас как-то всё закрутилось, он по велению отца пришёл ко мне, извиняться, мы хоть и чуть ли не на повышенных тонах поговорили друг с другом и я понял, что Чак не такая уж и свинья, как мне показалось в начале. Но все на базе продолжали думать, что наше поведение это простая неприязнь, в то время, как между нами никакой неприязни не было. Герк на первом же дрифте с Чаком всё понял и воспринял это на удивление толерантно, но сказал нам, чтобы мы больше не дрались, он «за» всё, что угодно, только не рукоприкладство. Австралийцы сами по себе очень хорошие и доброжелательные люди, с некоторыми я даже смог подружиться, и они до сих пор продолжали спрашивать меня, ничего ли у меня не случилось и не нужна ли мне какая-либо помощь. Сейчас мне поможет только психолог, но не факт. Вот сейчас, я иду по набережной, любуюсь на красно-оранжевое от заката небо и солнечный полукруг погружающийся за горизонт. Вижу радостные лица счастливых семейных пар и детей, беззаботно катающихся на роликах и велосипедах. Удивительно, как быстро восстановился этот город после того кайдзю, четыре месяца назад. А я, наверное, единственный погружённый в свои несчастные мысли, как за моей спиной послышался до боли знакомый голос. - Эй, неудачник! - Такая же, до боли знакомая фраза. Я неуверенно повернулся на голос и тут наступил ступор. Или же у меня за весь день блуждания по улицам случился солнечный удар или же от коктейля из грустных воспоминаний и солнца случается такой эффект. - И чего ты стоишь там, как столб? Мог бы подойти. Обнять и убедиться, что я не растворюсь. И тем более, я могу всё объяснить. - Потупив ещё пару секунд, я подошёл к своей «галлюцинации». Я сгрёб Чака в охапку. Он не растворился, как мне казалось пару минут назад. Он, наоборот, обнял меня в ответ и уткнулся носом мне в шею, а я сильней сжимал плечи Хэнсена. Чак отпустил меня, схватил меня за запястье и потянул в ближайшую подворотню. А когда мы уже оказались наедине, он прижал меня к бетонной стене и переплёл наши пальцы в замок. А я всё ещё не понимал, что сейчас происходит, я жаждал объяснений. - Хочешь узнать «как так»? Почему куски моего тела не на дне океана? - Я неуверенно кивнул. - Перед самым взрывом бомбы я успел всё же катапультироваться. На этой воздушной штуке я доплыл до какой-то рыболовной лодки и меня довезли до Гонконга. Там меня подлатали, а потом я встретил отца. Надо было видеть его. Он был такой счастливый. Никогда его таким не видел. Но он всё же чуть меня не обматерил за мою неосторожность. А потом он мне сказал, что ты уехал в Сидней. И мне не оставалось ничего другого, как прилететь сюда. Потому что отец сказал, что когда ты уезжал ты был очень как он выразился «несчастен», а я то лучше всех знаю, что ты можешь натворить. - А позвонить? Ты вообще понимал, что всё это время я места себе не находил. - Ты же номер сменил, и я знал, что мой отец его знал, но я же хотел сделать тебе грандиозный сюрприз. - После этих слов Чак не дал мне ничего сказать, а просто поцеловал. Я всё ещё думал, что происходящие вокруг меня это сон и вот через секунду, я проснусь в холодном поту в своей квартире. Наверное у каждого было такое состояние. - Меня больше волнует, какого хрена ты тут делаешь? Чего тебе в Гонконге не жилось? Остался бы ты там, то мы бы встретились гораздо раньше. - Мудила, я же думал, что ты умер! А Гонконг мне слишком напоминал о тебе! - Оу... - Знаешь, а я тут живу недалеко. Это как-то не слишком романтично быть прижатым к стенке в какой-то подворотне. А такого нам хватало и на базе в этом треклятом Гонконге! - Чак видимо начал вспоминать, что именно происходило у нас пару месяцев назад, а потом снова посмотрел на меня и довольно улыбнулся. - Окей, пошли к тебе. Странное чувство идти по улице, держа за руку человека которого пару минут считал мертвым, бесцельно бродя по этим самым улочкам. Хэнсен расспрашивал меня про то, как я тут, что у меня происходит, где Мако и он казался очень милым, не то, что тогда. Наверное этот сиднейский коктейль влияет на всех.