Объявление о пропаже

На 13 улице Старограда, в шутку называемым молодежью Страданьеградом или Городом Страданий, горел единственный рабочий фонарь, освещавший доску объявлений, на которой между бумажкой об открытии новой шиномонтажки и рекламой услуг сантехника висело объявление о пропаже ребенка семи лет.       Перед доской на дороге лежало бездыханное тело этого самого ребенка, но на его теле никаких повреждений не было, правда узнать его сразу вряд-ли можно было. Лицо его исказила невообразимой гримасой ужаса, которая напугала бы любого, даже самого стойкого взрослого, даже самого Короля Ужасов. Он погиб от страха. Рядом с ним лежала деловая сумка, из которой при падении вывалилась кипа ничем не примечательных юридических бумаг, а сам ребенок был одет в вещи взрослого человека, будто он просто уменьшился в размерах.       Мимо проходил один из немногих полицейских Города Страданий, возвращавшийся домой после ночного патрулирования. Заметив ребенка он быстро подбежал и уже начал набирать номер скорой на старом телефоне с потрескавшимся экраном, как его взгляд привлекла белая бумажка на доске объявлений. Он несколько раз сравнил лицо ребенка и изображение на объявлении и уже не придав значения этой странности снова начал набирать номер, как понял что при последнем взгляде что-то изменилось.       Взглянув на ребенка еще раз он понял. Глазные яблоки отсутствовали а ужас на лице сменился безумной улыбкой, обнажавшей острые зубы, больше похожей на то что лицо свело судорогой. Ноги полицейского стали ватными и он потерял сознание.       Он погружался в воду все глубже и глубже. Ему не хватало воздуха. Он задыхался. Как вдруг его сознание пошатнулось и резко оказалось в чьей-то голове. В голове пятилетнего ребенка, в которой теперь теснились два сознания. Одно принадлежало тридцатилетнему полицейскому. А второе? Не ясно. Полицейский был лишь наблюдателем. Он видел глазами ребенка. Он слышал глазами ребенка. Он чувствовал вибрации пола от громких голосов ногами ребенка. Но не мог им управлять.       Ребенок стоял в небольшой, скромно обставленной кухне, единственной особенностью которой было охотничье ружье, висевшее на стене. Там были отец и мать сидевшие за столом. Откуда полицейский знал что они отец и мать ребенка? Он это чувствовал.....       Родители громко спорили о чем то. Полицейский не мог разобрать ни слова, но он чувствовал что все плохо. Отец сильно ударил по столу, заставив ребенка слегка зажмурится от громкого звука. Он перешел на крик, это были угрозы. Полицейский чувствовал что воздух становился все тяжелее, по мере того как отец закипал. В конце концов отец вскочил и потянулся за оружием, располагавшимся на стене.       Мать жалобно посмотрела на него и попыталась убрать его руку. Мужчина с силой толкнул женщину в грудь заставив ту отшатнуться на несколько шагов. Ружье было в руках отца. Затвор звонко щелкнул. Мать молила о пощаде. Отец приложился щекой ко стволу орудия и прицелился. Выстрел. Тело женщины глухо упало на пол. Надежд на то что она выжила не оставалось хотя бы из-за того что часть ее головы отсутствовала и теперь располагалась на стене.        Кровь растекалась по полу. Кровь начала течь из стыков стен с потолком. Кровь сочилась из стен, хлынула из крана, потекла из кухонных ящиков. Лампа замигала. Отец повернулся и посмотрел на ребенка. Снова тот же оскал и пустые глазницы. Он снова приложился щекой к ружью и произнес единственные два слова которые различил полицейский. -Ты следующий.       На 13 улице Старограда, в шутку называемым молодежью Страданьеградом или Городом Страданий, горел единственный рабочий фонарь, освещавший доску объявлений, на которой между бумажкой об открытии новой шиномонтажки и рекламой услуг сантехника висело объявление о пропаже ребенка пяти лет. Перед доской на дороге лежало бездыханное тело этого самого ребенка, но на его теле никаких повреждений не было, правда узнать его сразу вряд-ли можно было. Лицо его исказила невообразимой гримасой ужаса, которая напугала бы любого, даже самого стойкого взрослого, даже самого Короля Ужасов. Он погиб от страха. Рядом с ним лежал телефон с потрескавшимся экраном и полицейская дубинка, а сам ребенок был одет в форму полицейского, будто он просто уменьшился в размерах. Мимо проходил, возвращавшийся с работы мужчина лет сорока...