Имбирный пряник от разбитого сердца

      Он толкает тяжелую стеклянную дверь и позволяет колокольчику оповестить о своем приходе. Но кого? В мини-пекарне никого нет: только мягкий свет ламп, вкусный запах свежей выпечки, корицы, пряностей и чего-то ярко-цитрусового, что должно создавать приятное и уютное настроение, а по факту заставляет его сердце болезненно сжаться от воспоминаний.              И осознания, что сегодня он здесь один.              — Простите, мы еще закрыты, — из-за прилавка чей-то мягкий голос дает ему от ворот поворот.              Но Галф так просто не сдается, потому что он пришел не покупать несомненно вкусную сдобу:              — Я на мастер-класс... Вроде не опоздал?              — Что?              Наконец он видит парня, с которым общается: тот оказался вполне себе из плоти и крови. И очень красивой плоти, надо признать. Такого ожидаешь встретить скорее на обложке модного журнала, а не в качестве продавца в пекарне. Но Галф пришел не рассматривать симпатичных незнакомцев, а весьма с конкретной целью, поэтому протягивает сертификат:              — Вот.              Его собеседник задумчиво хмурится, но берет бумагу, внимательно читает, а потом поднимает взгляд на Галфа, на секунду зависает, а потом все же кивает:              — Да, конечно. Прошу прощения: немного забегался с утра. Грядут праздники, поэтому голова забита тысячью вещей. Проходите на кухню, — и поднимает откидную секцию прилавка. — Когда вашу подругу ждать? Вижу, что сертификат на двоих.              — Никогда, — Галф надеется, что это прозвучало не так горько, как он это ощущает.              — О…              И все, больше никаких комментариев, что несказанно радует, потому что вот только не хватало изливать душу какому-то левому человеку и слушать его неловкие соболезнования по поводу вещей, о которых тот ни разу не сожалеет, но пресловутая вежливость обязывает что-то сказать. Но понимающее тепло в этих глазах почему-то побуждает добавить:              — Не пропадать же сертификату…              — Все верно, — улыбается в ответ. — Никогда не стоит упускать возможность узнать что-то новое. Кто знает: вдруг это шанс открыть новую дверь.              Галф смущенно кивает, все еще не понимая, зачем выдает это все незнакомцу. Ему предлагают помыть руки и надеть фартук, пока на большом столе появляются ингредиенты для того, что в скором временем должно стать первым имбирным пряником его собственного приготовления.              — Кстати, я — Мью.              — О, точно! — он совсем забыл представиться, удрученный невеселыми мыслями. — Галф.              Ему слегка кланяются с улыбкой, которая побуждает ответить тем же, и начинают рассказывать про то, какие продукты будут использоваться и в каких пропорциях. Галф внимательно слушает, но все же задает волнующий его вопрос:              — А что, больше никого не будет?              Тот как будто немного смущается, что его мастер-класс не такой уж и популярный:              — Да, так уж получилось, что на эту дату — только ты. Можешь считать это вип-сервисом: все внимание только тебе.              Галф чувствует себя даже неловко от сложившейся ситуации, потому что не очень любит быть в центре событий, но парень спокойно продолжает рассказывать, поэтому тоже старается внимательно слушать и запоминать, но надеется, что в случае ошибки ему помогут и исправят кулинарную катастрофу.              Разбить яйца в миску — несложно, получилось почти без осколков скорлупы, мерная ложка позволяет добавлять сахар не “на глаз”, а согласно рецепту — уже от одного этого факта он чувствует себя опытным кондитером. Это хвастливое признание вызывает мелодичный смех у его партнера по кухне, но в нем нет насмешки — только легкое подтрунивание.              Добавить масло, мед и взбивать тягучую массу миксером — тоже сделано, он и правда делает успехи. Но нужно еще приготовить сухую смесь, а тут “аккуратность” Галфа проявляет себя во всей красе: насыпать муку и не перепачкаться ею — разве это реально? Он ничего не может поделать, но уж такой он неряха, что даже нос и щеки в этой белой пыли.              Но у этого происшествия есть еще другой побочный эффект: когда смеющийся над перемазанным парнем Мью пытается вытереть с носа муку, потому что из-за нее Галф вот-вот чихнет, то чье-то сердце неожиданно пропускает очередной удар, чтобы потом его компенсировать уж слишком частым ритмом. Конечно, его уши традиционно краснеют и выдают охватившее смущение от черных глаз, что сейчас слишком близко к его собственным.              Он старается отвлечься и сменить тему, поэтому лезет в миску с приготовленными специями и все-таки чихает от пряных ароматов, попавших в нос — благо хоть успевает отвернуться, иначе остались бы они без приправ:              — Ох, ну и ядреная смесь…              — Ага, тут имбирь, корица, какао, кардамон, перец и гвоздика, — на последнем слове Мью весьма очевидно морщится.              — Что, не любишь гвоздику?              Это просто предположение, но парень кривится так сильно, что теперь смеется Галф.              — Терпеть не могу, от одного запаха передергивает. Но это обязательная составляющая пряников, поэтому раз в год приходится терпеть и себя пересиливать.              — Получается, что и пряники с гвоздикой ты тоже не ешь? — почему-то ему и правда хочется узнать это.              — Нууу… небольшой кусочек съесть я смогу, но удовольствия от этого не испытаю.              Галф кивает и начинает вливать полученную ранее жидкую смесь в сухую под строгим контролем своего учителя, который стоит почему-то слишком близко к нему, поэтому его руки слишком дрожат, поэтому опять все вокруг заляпано. Но никаких замечаний по этому поводу он не получает, поэтому все же завершает свою непростую миссию, чтобы потом начать вымешивать тесто. Оно получается мягким и немного липким, поэтому месить его сложно — ему на помощь приходят умелые руки, что обрамляют его по бокам.              Ладони направляют его собственные, показывая как разминать тесто, перекатывать его между пальцами, чтобы оно было достаточно хорошо вымешано. А Галф искренне надеется, что раз Мью стоит вот сзади, то хотя бы не видит очередной кирпичный румянец на всем лице на каждое прикосновение красивых венистых рук к его.       И на каждый раз, когда его спина чувствует тепло чужого тела.              Вообще он не любит, когда его трогают вот так, без разрешения и бесцеремонно. Всегда и везде избегает прикосновений незнакомцев, но не в этот раз — почему-то.       Причину он пока не нашел, но его тело не выдает отторжения на это вмешательство в личное пространство, а только реагирует учащенным пульсом и багровым заревом румянца.              Пока тесто отдыхает в холодильнике, они сидят за чашкой чая.              — Давно ты этим занимаешься? — Галфу все еще любопытно, ему хочется узнать больше об этом человеке.              — Хммм, давно. Мне нравилось возиться с тестом еще в детстве, когда с мамой делали печенье и домашние пироги. А потом родители не были против, когда я поступил на пекаря-кондитера. И вот я здесь.              Мью широким движением руки обводит пространство кухни, и Галф понимает, что тот и правда очень гордится своим делом, поэтому все его предыдущие мысли о том, что человек с такой внешностью не должен прозябать на кухне, тут же улетучиваются, потому что видит: тот на своем месте и счастлив. Парень тут же подтверждает его мысли:              — Я всегда думал, что выпечка — это то, что поднимает настроение людям. Ты как будто даришь им кусочек своего тепла, делишься им — и от этого уходят на задний план обиды и неурядицы, боли и печали.              — Имбирный пряник от разбитого сердца? — Галф немного печально улыбается, вспоминая причину, по которой он сегодня тут один.              — Почему нет, — Мью наклоняет голову и внимательно смотрит, как будто пытается заглянуть в самую глубину глаз и увидеть там что-то. — Если ты вложил в него душу и искренние пожелания счастья — получатель точно почувствует твои эмоции. И кто знает: вдруг его сердце и правда будет болеть чуть меньше просто потому что узнает: есть кто-то рядом, готовый поддержать и утешить.              Галф неожиданно начинает задыхаться, потому что легкий непринужденный разговор неожиданно становится таким глубоким и серьезным. Но его выручает писк таймера: пора извлекать тесто из холодильника, раскатывать его толстым пластом и вырезать формочками будущие пряники. Его “шедевры” подрумяниваются в духовке, а они занимаются подготовкой глазури: шоколадной и цветной, чтобы добавить капли волшебства для украшения имбирной сладости.              Конечно, он не умеет работать с кулинарным мешком, поэтому Мью приходится снова направлять каждое его движение и показывать, как ровно и аккуратно нанести сахарную шоколадную смесь. Получается даже лучше, чем он ожидал: симпатичные новогодние “носочки” и “елочки” отдыхают на поверхности стола, чтобы глазурь схватилась. Но для ускорения процесса их отправляют в холодильник, пока Мью готовит бумажную коробку, в которой те поедут из кондитерской домой к Галфу.              А сам Галф… ловит какое-то странное сожаление о том, что все так быстро завершилось. Поэтому, принимая готовые пряники, уже красиво упакованные, задает неожиданный для себя вопрос:              — Мы же еще увидимся? Я могу сюда еще прийти? К тебе?              Мью немного растерян — это видно по его лицу, но улыбается и кивает:              — Конечно, я буду рад тебя видеть.              И поэтому идти в свою одинокую квартиру уже не так грустно: его греет вероятность скорой встречи.              На самом деле он не выдерживает уже на следующий день, но прямо в лицо ему тычется табличка “Извините, мы закрыты на спецобслуживание”. Внутри многолюдно, парочки в фартуках усиленно месят тесто и вырезают пряники, а Галф ничего не понимает.              — Добрый день. Вы на мастер-класс? Проходите, — какая-то милая девушка встречает его у входа.              — Добрый. Что, сегодня — тоже мастер-класс?              — Тоже? Но у нас только один день под него отведен, — та удивленно хмурится.              — Но как же… — он вытаскивает из кармана пальто уже изрядно помятый сертификат. — Вот, я вчера был.              — Так у вас на нем стоит сегодняшняя дата.              Галф удивленно хлопает глазами, еще раз проверяет цифры и не верит увиденному: и правда сегодняшняя. Он как последний идиот перепутал даты.              — Но… кто тогда мне вчера проводил занятия? У вас же есть сотрудник по имени Мью?              — Мью? О, это наш хозяин — и вы, вероятно, что-то и правда перепутали. Он никогда не проводит мастер-классы.              В голове все окончательно путается, но ему нужно разобраться:              — А могу я его увидеть?              — Нет, он сегодня утром уехал из страны. Его почти не бывает здесь в канун рождества из-за годовщины смер… Ой, — девушка понимает, что сказала лишнего, поэтому умолкает и переводит тему. — Так вы будете сегодня участвовать? И где ваша партнерша?              — Не буду, — он благодарно кивает и выходит.              Галф все еще не очень понимает, что вчера было, но кусочки пазла постепенно начинают складываться в его голове. Зачем хозяин пекарни вместо того, чтобы предложить ему прийти завтра, сам проводил обучение? Он не знает, но странная тоска сжимает его сердце, потому что по случайной оговорке понимает: сейчас этому человеку плохо, а ему хочется отплатить той же добротой и сопереживанием, что он сам получил от Мью вчера. Так полно, что на эти часы смог забыть о том, что его сердце разбито и кровоточит.              Поэтому он продолжает приходить каждый день и получать ответ: нет, не вернулся. Когда будет — не знаем.              Накануне сочельника Галф устраивает маленький погром на своей кухне. Конечно, у него нет таких профессиональных инструментов, как в пекарне, но все равно его имбирные пряники получаются не очень страшными. И он даже надеется, что съедобными.              Почему поздно вечером он идет на это уже лобное место? Не знает, просто хочет оставить подарок, чтобы когда бы Мью ни вернулся, то, возможно, немного бы порадовался ему.              Да, пекарня уже закрыта, но свет еще горит, а дверь неожиданно поддается его ладони.              — Простите, я только оставлю подарок для одного человека и тут же уйду.              Галф надеется, что его не примут за сумасшедшего, потому что ему сейчас придется рассказывать абсолютно нелепую историю, чтобы убедить персонал сохранить его подарок. Но из кухни выходит… Мью.              — Галф, что ты здесь делаешь?              Все заготовленные фразы, конечно, тут же вылетают из его головы. Все придуманные причины, по которым приходил сюда, исчезли, поэтому в ответ он уже по традиции краснеет и неловко бормочет:              — С наступающим тебя.              Он протягивает коробочку и уже делает рывок бежать куда глаза глядят, когда его за запястье хватает уже знакомая жилистая рука:              — Погоди! Что это?              — Подарок, тебе. Пряники без гвоздики. Чтобы стало чуть теплее, когда душа болит.              Галф не хотел выдавать, что в курсе секрета, о котором и вовсе не должен знать, но слова сами вырвались. И теперь ему снова мучительно стыдно и неловко, хочется провалиться сквозь землю.              Но ему не дают, потому что неожиданно Мью его порывисто обнимает и шепчет:              — Спасибо.              Парень замирает от радостного неверия, но его руки уже живут своей жизнью, поэтому обхватывают в ответ, в то время как нос вдыхает аромат тепла и уюта — запах Мью. Но ничто не вечно под луной, поэтому объятия все-таки приходится разрывать — и вместе с ними почему-то разрывается его сердце, которое удается излечить одной фразой:              — Ты останешься на чай? Сегодня сочельник — не хочется тебя отпускать одного в ночь. А потом я тебя отвезу.              Галф тут же яростно много раз кивает головой, вызывая тем самым уже почти привычный мелодичный смех и желание ответить ему тем же. Потому что Мью был прав: когда ты узнаешь что-то новое — это шанс для тебя.              Шанс для них обоих.       Когда мука, шоколад и капли волшебства творят чудеса с разбитыми сердцами.