Мальчики не плачут

«Ждет в коридоре звонок на урок» — подумалось Джеймсу, когда взгляд остановился на сальных волосах. Старая мантия уныло свисала с хрупких плеч, пока белые как мел запястья, отчаянно хватавшиеся за учебник, старались не выронить написанный конспект. Жалкое зрелище. Стоя возле кабинета, Северус и не заметил как размашистым шагом к двери приближается профессор. Видимо, сегодня он не получит порцию оскорблений в свой адрес перед зельеварением. Неуверенным шагом Северус вошел в аудиторию. Посреди урока, когда он старался поспевать за учителем, быстро водя пером по пергаменту, в голову Снейпу прилетел маленький, неаккуратно сложенный самолетик. Достав бумагу из копны черных волос, он прочитал: «Приходи после занятий к озеру, Лили» — сердцебиение участилось, когда содержимое начирканное кривым почерком, отпечаталось в сознании. Она его простила. Воодушевленный, он старался как можно скорее дойти до места, на ходу пытаясь понять, что сказать. Как только потрепанная мантия развилась в воздухе, скрываясь за дубом, Джеймс с Сириусом двинулись следом. Хулиганы, затащили после школы обманом. — Что, Нюниус? — прикуривая сигарету вышел Блэк, он неприятно скалился. Вспышка, и он в привязан к массивной ветке. Еще одна, и на левой руке высечено будто бы ножом, «странный». — Ждал здесь свою подружку? — и на теле снова новые раны. — Не хорошо брать чужое. — Поттер подошел к ним со спины Блэка, выхватив у друга коробок со спичками. Вертя их в руках, он улыбался своим мыслям. Следующие минуты Северус пытался не взвыть от ужасной боли в руках, они тушили о его запястья спички. Маленькие палочки водились о кожу создавая замысловатые узоры из ожогов, которые болезненно саднили от любого прикосновения. Поттер специально брал его за руки, поглаживая результат своего труда. Они не сойдут еще долго, Снейп не знал таких залечивающих. — Подростки — самые жестокие обидчики. — проходящая мимо группа когтевранцев лишь неинтересно вздохнула, и продолжила свой путь в сторону запретного леса. А они лишь отмахиваются, продолжая измываться над Северусом. — А ведь Эванс так и не дала тебе. — вздумал, потирая подбородок, Блэк.— Все из-за этого пидора. — Хм, да, — он театрально потер рукой подборок смотря в небо. — ты прав. Лили все ходила возле нашего нюньчика, а он оказался просто обычным, глупым, педиком. — растягивая последнее слово Джеймс сел на корточки, всматриваясь в худое лицо Северуса. Он на них синими глазами смотрит и даже не колыхнется, но Поттер знает, Снейп понял. Без остатка сил на отпор, он лишь пытается увильнуть от рук, что пытаются снять с него жизнью убитые штаны. И о помощи уже не просит, когда Поттер все же стягивает ремень с брюк. Когда в него без растяжки, болезненно входят, он лишь рычит себе, дыша через нос. Не имеет права даже на слезы, когда он заходит на всю длину. Ужасно звенит в ушах, пока кровь разгоняется направляясь, туда, куда не нужно. Когда Поттер рычит ему в ухо: ебаный пидор. Северус ничего не отвечает, захлебываясь в боли. Ведь мальчики не плачут. Он лишь тихо шмыгает носом, продолжая валяться на грязной земле, насилуемый им. — Ну что ты, Нюньчик, мальчики не плачут. — заметив стеклянный отблеск в глазах, подмечает Джеймс, во всю наслаждаясь процессом. «Ведь мальчики не плачут» — напоминает самому себе Северус, когда Поттер выходит со злобной ухмылкой, кончив прямо в него. — Ты бей и издевайся. — рычит ему подавленный и сломленный голос. Северус продолжает лежать в траве, ужасной позе, весь в чужой сперме и собственной крови. — Осмелел Нюнинус, не уж то хочется еще? — теперь в разговор вступает грязный голос Блэка. Снейпу уже все равно. Ведь мальчики не плачут. *** На следующий день он ведет себя как обычно. Ходит на уроки, стараясь не сидеть. Ест в столовой, пытаясь засунуть в себя хоть ложку. Уходит в библиотеку, в надежде что не встретит радостного новой победой, взгляда ореховых глаз. Вчера он старался смыть с себя его грязь. Его. Ведь именно вчера Блэк сделал то же самое. Что не отмыть больше никогда и ничем, что въестся в кожу, пропитает грязью. А сегодня… Сегодня на нем рождественский свитер, первый и последний в его жизни, подаренный матерью, свитер. Хоть рождество и не скоро. Обмякшее плетение висит на его теле словно мешок, пока он идет в библиотеку. Рыжие локоны свисали с головы одетой в белую рубашку гриффиндорки. Северус решает уйти. Он будет не в силах терпеть на себе массу ее красивых зеленых глаз, что отобрали у Снейпа любую надежду на получение адекватных чувств. Ведь именно из-за Лили, вчера его изнасиловал тот, кого Северус любил больше жизни. Простор астрономической башни всегда завораживал постоянно холодным воздухом и большими окнами. Но он не успел насладиться красивой пеленой тишины. Весь истоптан радужный свитер, книги лежат корешками вверх. Снейп отходит, пытаясь найти выход. А в след прокричат ему: ботан и пидор. Теперь уже бежит, верхний этаж, спотыкается на последней ступеньке, запирается в ванной. Хватается, хруст костяшек пальцев ударившихся о раковину эхом отдается от стен, и Северус упирается взглядом в запотевшее зеркало. Смотрит в глаза мутному отражению, и шепчет тихо: — Мама и папа, простите я странный. — в воображении всплывают яркие картинки. Он с размаху бьет зеркало. Режется о осколки, вспоминая того, в кого влюбился, не было ни ночи, где не снился. И в кошмарах, и в самых сладостных снах. В те дни, когда было больнее всего от его ударов. Те ореховые глаза, тот кудрявый парень что глумился. Скатился по холодной плитке вниз, всхлипывая, но не давая себе волю на плач. Размазал кровавой рукой пот, что стремился с сальной головы. Стер непонятные чувства, стараясь спрятать их глубоко внутрь, вновь. Но рука зацепилась за шрам. От его ботинка рана. Стена, строившаяся так долго, рухнула. Из глаз хлынул поток. Сложно любить своего хулигана. Сложно стоять, не чувствуя, так долго. Сложно сидеть ощущая вчерашнюю боль. Сложно терпеть саднящие раны глубоко внутри. Северус хлипко встает на шатких коленях смотря на стену, расписанную корявым почерком. «Джеймс Поттер» — огромное количество высеченных букв. — Сложно любить своего хулигана. — говорит он сам себе, слыша эхо, отдаваемое стенами напротив. «Сложно любить своего хулигана» — смеясь над ним повторяют стены девчачьего туалета.