journalist p2 - parents ain't always right

Раннее утро выдалось хорошим: хоть солнца и не было, на улице было не холодно, но и не жарко. Вполне комфортная температура. Облака снова сгущались, а затем рассасывались, но потом всё же опять становились как сплошное серо-белое полотно. Изредка тонкие лучи далёкого солнца пробивались сквозь эту массу. Сегодня Тони почти весь день была в колледже, и впервые она предпочла бы остаться там хоть на всю ночь, лишь бы не идти на ужин с родителями. Хотя… занятия ничем не удивляли, преподаватели вели себя как обычно, в общем атмосфера царила скуки, мрачности и какой-то отдалённой тревоги. Или так казалось только светловолосой девушке. С момента выхода статьи и её распространения по всем Соединённым Штатам и не только, к Тони относились предвзято. Все тыкали на неё пальцем, смотрели ей вслед и подходили, чтобы сделать фотографию или спросить что-нибудь о певице. Либо просто пустить какую-нибудь обидную шутку в сторону девушки, на которые она не обращала никакого внимания. Ей было всё равно, кто и какие слухи распускает по всему колледжу, главное – с Билли она счастлива. Что касается Саймона и Джима, которые последние несколько лет пытались завоевать сердце молодой девушки – сейчас они были тише обычного и изредка кидали в сторону Тони холодное «привет». Максимально некомфортная обстановка. Единственный человек, от которого исходил сплошной позитив – профессор МакКраудж, безумно гордящийся за свою ученицу. Тони была его любимицей: благодаря ей и её проделанной работе на интервью несколько месяцев назад, профессор получил большую премию. Сама же девушка была как выжатый лимон, и казалось, сегодня ничто не сможет её развеселить. Снова она идёт на свой когда-то любимый урок, но уже без прежнего вдохновения.       – Тони! Добрый день. – подбежал к девушке преподаватель, когда она направлялась в аудиторию. Тони его бы и не услышала из-за громкой музыки в наушниках, если бы он не коснулся её плеча, тем самым развернув её и обратив на себя внимание.       – Здравствуйте, профессор. Что-то случилось? – Тони сняла наушники и, поправив волосы, посмотрела на мистера МакКрауджа.       – Случилось. – профессор будто светился от счастья, и улыбка не сходила с его лица. – Тобой заинтересовались The Los-Angeles Times и хотят взять тебя на практику к ним в редакцию. Договор нужно подписать сегодня. Ты согласна? – с надеждой в глазах преподаватель смотрел на девушку, ожидая её ответа. Если раньше у Тони внутри бушевал шторм негативных эмоций и весь позитив был закрыт серо-черным облаком, то сейчас будто маленький лучик света пробился сквозь всё это и вылез наружу, а затем и вовсе тучи почти рассеялись. Тони улыбнулась. Она понимала, что даже на работу устроиться там трудно, не то чтобы практику проходить. Но также она понимала, что причина этому то, что она – девушка известной певицы, а не потому что её успеваемость самая высокая в колледже. После занятий девушка подписала договор и с приподнятым настроением вышла из здания. Но затем, все эти лучики счастья постепенно начали уходить, снова скрываясь за огромным грозовым облаком. Тони совсем забыла, что уже сейчас ей нужно спешить на ужин с родителями. В мыслях обматерив всё вокруг, девушка поправила волосы, надела капюшон своей любимой безразмерной черной толстовки и быстрым шагом пошла в общежитие за машиной. Переодеваться Тони не планировала, хоть и шла в ресторан. За время отношений с Билли она поняла, что главное не то, в чём ты одет, а то, какой у тебя авторитет. Темноволосая позволяет себе ходить в самые дорогие рестораны в шортах и худи, чем же Тони хуже? Черная толстовка, светлые джинсы и черные конверсы выглядят вполне достойно.

***

Уже около пятнадцати минут машина Тони стояла на парковке ресторана рядом с другими неприлично дорогими автомобилями. Девушка не могла собраться с мыслями, через окно смотря на здание. От волнения нога девушки постоянно дергалась, и даже музыка, передаваемая по радио, не могла её успокоить. Светловолосая посмотрела на время и поняла, что опаздывает уже как минимум на 5 минут, так что пора бы выходить. Закрыв машину, девушка медленным, но уверенным шагом пошла к стеклянным дверям ресторана, перед которыми с двух сторон стояли охранники в дорогих черных костюмах. За дверью виднелась спокойная аристократичная обстановка: строгие официанты в наглаженных белых рубашках, девушки в красивых платьях и мужчины в брендовых костюмах. Вот сейчас Тони уже было неловко за её одежду, но менять что-то было поздно, так что вздохнув и состроив невозмутимое, уверенное в себе лицо, девушка зашла внутрь и медленно осмотрев всё вокруг, глазами нашла нужный ей столик и пошла к нему. Всё в ресторане было позолоченным, выглядело очень красиво, стильно и дорого. Столы и барная стойка из красного дерева, хрустальные люстры и серебряные столовые приборы, шелковые салфетки, черный блестящий рояль, музыкант в красивом костюме и спокойная, нежная классическая музыка.       – Ну и что за серьёзный разговор? – девушка подошла к столику, за которым медленно попивали красное вино её родители. Садиться к ним у неё не было никакого желания.       – Здравствуй, Тони. Присаживайся. – строгим и басистым голосом поздоровался мужчина, рукой показывая на свободное место за столом. Тони села, всем внешним видом показывая своё спокойствие и абсолютное безразличие ко всему происходящему, однако то, что творилось внутри, и то, что девушка упорно скрывала, было совсем противоположным и грозилось вот-вот вырваться наружу.       – Ты так выросла. Видели тебя на фотографиях в социальных сетях, на телевидении, в журналах... – женщина кашлянула, улыбнулась и продолжила: – Как ты, как Эрика? – поинтересовалась женщина, ставя на стол полупустой бокал с вином и в упор смотря на дочь. Молли смотрела на неё так, будто видела первый раз. Хотя, так оно практически и было.       – Это всё, о чем вы хотели поговорить? Мне не интересно. – спокойным, но в тоже время строгим голосом резко ответила Тони. Её взгляд был холодным и незаинтересованным.       – Послушай, мы понимаем, что ты, может, злишься на нас. – начала говорить женщина, снова подняв бокал со стола и сейчас рассматривая его в своих руках, а затем перевела взгляд на дочь. – Но ты пойми нас, мы работаем, чтобы обеспечивать вас и присылать вам деньги. – продолжила женщина, выделяя «вас» и «вам». – В будущем, мы хотим, чтобы ты и Эрика стали лицом нашей компании. Так что, я не вижу причины твоей обиды. – женщина натянуто и неестественно улыбнулась, а затем попробовала дотронуться до девушки, но, оттянув руку назад и осознав, что идея плохая, снова посмотрела на бокал.       – Не видите причины обижаться? Вы смеётесь? Вы не растили нас, не воспитывали, вы не знаете нас совсем, хотя вы наши родители. Скажи, папа, – переходя на более громкий голос и специально выделив слово «папа», показывая своё явное раздражение, Тони посмотрела на мужчину, встретившись с ним взглядом, – какой любимый фильм у Эрики? Или какую игру она любила в пять лет? А какие у неё кумиры? Мужчина опустил взгляд на стол, а потом открыл рот, желая что-то ответить, но Тони его перебила:       – А ты, мама, скажи мне, какие песни я люблю слушать? Какой у нас с Эрикой любимый завтрак? Какие моменты из нашего с ней детства ты запомнила лучше всего? Покажи мне наши совместные детские фотографии всей семьёй. – Тони смотрела то на Молли, то на Чарльза, а внутри всё сжималось от боли и обиды, ей хотелось плакать и кричать. – Вы ничего о нас не знаете и называете себя нашими родителями? Вы занимались своими делами, в то время как бабушка нас растила как своих детей. – светловолосая посмотрела прямо в глаза этих людей, надеясь увидеть там хоть чуточку сожаления и стыда, но там была лишь пустота. – Один раз, когда я смотрела фильм, ко мне подошла Эрика и спросила: «Почему в фильмах у всех мама и папа, а мы живём с бабушкой? Наши мама и папа умерли?». Ей было 7 лет, и она думала, что вас уже давно нет. И я не знала, как объяснить, что нашим родителям на нас просто наплевать, и единственное их желание – чтобы мы стали лицом их жалкой компании. Нам не деньги ваши нужны, а любовь и забота. Молчание нависло над столом словно огромная тяжелая туча. Тони чувствовала разочарование в этих людях, а Молли и Чарльз смотрели то друга на друга, то на дочь, пытаясь сформулировать свою речь.       – В твоих словах есть доля правды, Тони, мы признаём это, но всё же, кое-что о тебе мы знаем. Например, то, что ты встречаешься с девушкой. – отец с некой злостью посмотрел на дочь, будто узнал не о том, что его дочь лесбиянка, а о том, что она ограбила банк или держит десятки людей в заложниках.       – И что с того? Да, я люблю девушку. Это какая-то проблема? Вот это и есть ваша тема серьёзного разговора? Извините, но я не хочу об этом разговаривать. Если это всё, то я ухожу. – девушка разочаровалась в своих родителях ещё больше. Слезы начали постепенно наворачиваться на глазах. Она только что им душу вылила, объяснила причину их с Эрикой обиды, а они даже не извинились и после всего, что они для дочерей не сделали, хотят её отчитать за её ориентацию? Это походило на бред.       – Ты не видишь проблемы? Тони, любые нетрадиционные отношения – это психическое расстройство, болезнь. Нормальные отношения – мужчина и женщина. Неужели нужно объяснять такие очевидные вещи. – начала Молли.       – Почитайте научные статьи в Интернете на эту тему, ладно? Я не буду вам сейчас объяснять действительно очевидные вещи, это смешно. Любовь есть любовь, в любом виде.       – Мы договорились о лечении для тебя в психиатрической больнице недалеко отсюда. Но ты не поедешь туда, если сама поймёшь, что твои отношения с той певицей – ошибка. Мы не можем допустить, чтобы наша дочь, о которой знают все наши коллеги и друзья, как о будущей владелице компании и лице этой же компании, была с психическими отклонениями. Тем более, мы хотим, чтобы наш род продолжился, нам нужен наследник.       – Вы шутите? Я ухожу, до свидания. – Тони громко отодвинула стул и, поднявшись, хотела уйти. Злость ярким красным пламенем разгоралась внутри и была видна даже по глазам, из которых грозились вот-вот вырваться наружу все эмоции в качестве слёз.       – А это документы из твоего колледжа и договор о том, что ты будешь проходить практику в известной редакции. И нам не составит труда перестать обеспечивать тебя в этом, забрать твои документы и разорвать договор. С директором мы созвонились. – громко сказала мать в спину дочери, нервно кладя на стол папку с документами и печатью колледжа. Девушка остановилась спиной к Молли и Чарльзу, не желая разворачиваться и видеть их противные лица. Странное чувство удивления, ненависти и несправедливости обняло её, словно мокрое и противное одеяло. Она думала. Стать известным журналистом и открыть собственную редакцию – вот мечта детства, вот главная цель в жизни девятнадцатилетней девушки. И сейчас она рушится. Долгие годы усердной учебы, бессонные ночи и размышления над каждой мелочью огромной цели прямо сейчас зависели только от её решения. Либо она расстаётся с Билли и не едет на лечение в больницу, а продолжает учебу в колледже, дальше строит свою карьеру, получая в будущем в наследство большую компанию, либо едет в психушку, рушит все свои цели и мечты, но остается в отношениях с Билли.       – Твои отношения с певицей только начались, и не факт, что они будут всю жизнь. Сегодня вы встречаетесь, а дальше «бам»! Случится может что угодно. Или с ней, или с тобой. Какой-нибудь несчастный случай, и схватиться будет уже не за что. Ни образования, ни карьеры, ни денег. И будешь жить в какой-нибудь палатке на Аллее Звёзд, а мимо проходящие люди будут вспоминать тебя как бывшую девушку популярной поп-звезды. А может, и чувства остынут, что ты тогда будешь делать? И ей, и тебе сейчас всего 19 лет, время идёт, а чувства угасают. Не глупая же, знаешь, как это всё у звёзд бывает: меняют партнёров как перчатки. Где твоя эта спутница сейчас? Выступает на концертах? А где вероятность того, что она не обнимается где-нибудь с какой-нибудь другой звездой? – отец будто мерзким дьявольски смеялся над своей дочерью.       – Заткнись! – громко, резко и зло крикнула Тони, и все сидящие рядом люди обернулись. В её чёрных, словно уголь, глазах, горел огонь. – Заткнись, я не хочу слушать тебя и твои мерзкие выводы! – девушка развернулась к столу. Слёзы катились по щекам, по венам будто вместо крови текла лава, а внутри бушевал огненный ураган ненависти и злости. – Вы девятнадцать лет кладёте огромный болт на меня и Эрику, а затем приезжаете, чтобы всё испортить? Я вас ненавижу!       – Ты слишком наивная, Тони. Вот увидишь – пройдёт немного времени, и твою певичку покажут по новостям с новой спутницей. У тебя месяц на решение всех твоих проблем, иначе учеба в твоём колледже закончится, и начнётся веселая жизнь в психиатрической больнице. – Молли даже не смотрела на свою дочь. Она аккуратно вытерла салфеткой рот, так, чтобы не смазать помаду.       – Я не ясно выразилась минуту назад? Заткнись! – Тони снова подошла к столу и резко и громко ударила по столу кулаком со всей силы. От неожиданности родители дёрнулись, а бокалы упали, и красное вино разлилось по белой скатерти, словно кровь. Развернувшись, девушка быстро вышла из ресторана, направившись к машине. Её уход сопровождался удивлёнными, осуждающими взглядами, но ей было всё равно: сейчас она хотела одного – выпить, или даже напиться. Внутри чуть ранее бушевавший ураган разрастался с более новой силой, всё кипело и горело, что было видно по глазам: слёзы текли по щекам, но в тоже время пылал яркий огонь. После мерзких слов родителей у девушки была одна картина – Билли, которая смеётся и улыбается, страстно целуя другую девушку и крепко обнимая её за талию, а потом спускаясь руками всё ниже и ниже. И каждый раз, когда Тони пыталась выкинуть это из головы, на смену приходили другие картинки, с каждым разом всё глубже врезаясь кинжалом в сердце девушки. Тони села в машину, резко захлопнув дверь, а затем, нажав на газ, быстро уехала от здания ресторана, с которым теперь у неё будет ассоциироваться этот отвратительный разговор и навряд ли она придёт туда ещё когда-нибудь. Она сделала музыку громче и поехала в поисках какого-нибудь бара. На город уже спускалась ночь, медленно перекрывая светлое небо тьмой и далёкими звёздами. Тони проехала совсем немного по улицам Лос-Анджелеса и наткнулась на вывеску какого-то небольшого бара, находящегося недалеко от пляжа на окраине города. Долго не думая, девушка оставила машину на платной парковке и направилась в место, излюбленное пьяницами и девушками лёгкого поведения.