journalist p2 - parents ain't always right

      – Вы что, блять, творите?! Откройте эту чертову машину! – кричала незнакомка, стуча по стёклам машины, в которой была закрыта Тони, но никто не открывал. – Конченые твари! Девушку переполняли эмоции, она была испугана: прямо на её глазах совершалось преступление и она никак не могла остановить это. Паника. Закрыв глаза, девушка со всей силы ударила по затонированному стеклу машины локтем. Разбить не получилось, но локоть начал болеть. Из машины слышались какие-то неразборчивые мужские крики. Насильники явно были в ярости. Она ударила второй, третий раз, и разбить стекло удалось лишь на четвертый. Осколки разлетелись везде: попали и на девушку, и в машину, и на асфальт. Локоть был разодран до крови, но девушку это мало волновало сейчас, она даже не заметила, как кровь постепенно стекает по руке, капает на светлые джинсы и асфальт.       – Ты конченая?! Ты заплатишь нам за машину, тварь, полную стоимость! Беги отсюда, пока не стала следующей после твоей подруги, мразь. – кричал мужчина, открывая дверь машины и уже собираясь выходить из неё. За ним картина была не из самых лучших: двое парней быстро и неуклюже пытались одеться, чтобы выйти из машины на помощь своему другу, но попытки были тщетны: то джинсы перепутают, то футболки не удаётся вывернуть. Тони лежала отвернувшись к спинкам сидений, вся с большими красными пятнами от ударов на теле. Из одежды на ней были только носки, криво сидящий на ней лифчик и трусы. Остальная одежда небрежно валялась на полу.       – Весь разговор с угрозами я записываю на телефон, а полиция уже скоро подъедет, так что посмотрим, как вы будете разговаривать.       – Ну ты сука. – грозно, чуть ли не прорычал мужчина. – Быстро отдала сюда телефон! Мужчина уже начал приближаться к девушке, но та обхватила его за плечи обеими руками и, согнув колено, резко ударила между ног. Мужчина, снова проклиная всё вокруг матами, согнулся от боли. Ударив его ещё раз, но уже по животу, девушка завалила мужчину на асфальт. Где-то вдалеке послышались звуки сирены приближающейся полицейской машины.       – К вам гости. Отвалили от неё! – крикнула девушка, обращаясь к двум парням в машине.       – Выносите эту шлюху, идиоты! – пытаясь встать, ругался мужчина, но тут же заткнулся: к нему опять подошла девушка и сильно ударила ногой в живот, отчего тот снова сжался от боли. Девушка наступила на плечо валяющегося мужчины, от чего он чуть вскрикнул.       – Была б моя воля, я бы тебя кастрировала без наркоза, ублюдок. Только вот боюсь, кастрировать там даже нечего. – наклонившись над ухом, грозно прошептала девушка, а затем посмотрела на полицейскую машину, которая была уже недалеко от места преступления. Двое парней сразу же выбросили всю одежду из машины, а затем, грубо схватили Тони за руки и чуть ли не выкинули прямо к темноволосой девушке. Та успела поймать её, прижав к себе, и они вместе чуть не упали. Тони мало понимала, что происходит, и еле стояла на ногах в объятьях незнакомки.

***

Утро выдалось пасмурным, и лишь тусклые, почти серые лучи солнца освещали просторную, уютную комнату. В воздухе летали маленькие пылинки, оседая на темную мебель. Тони проснулась в удобной, мягкой кровати. Открыв глаза, девушка не поняла, где находится, поэтому чувство тревоги постепенно начинало нарастать. Тяжело вздохнув, девушка чуть поднялась, прикрывшись одеялом. Голова будто медленно покрывалась трещинами, каждая из которых чувствовалась словно удар молнии, и казалось, что вот-вот расколется на сотни маленьких кусочков. Синяки и ссадины, расселившись по всему телу, невыносимо болели и покалывали. Во рту было сухо, будто кто-то насыпал туда килограммы песка. На тумбочке, рядом с кроватью, стоял стакан с водой и лежала какая-то таблетка. Внезапно внутри будто всё рухнуло. Будто огромный мешок, в который сон засунул все воспоминания прошлого дня, порвался, и вся грязь вылилась наружу. Слёзы сразу потекли по щекам. Меня изнасиловали – пронеслось в голове у девушки. Ей было противно и больно от осознания того, что ею воспользовались, что она недобровольно изменила Билли, а сейчас лежит непонятно где и... в чьей-то чужой футболке. Где мой телефон? Где моя одежда? Где я, черт возьми? – сменялись одна за другой мысли девушки. Тони встала с кровати и начала осматривать комнату. На белых стенах висело множество плакатов и рисунков, на полках и стеллажах стояло огромное количество книг и музыкальных пластинок. Оказывается, кто-то любит рок 60-х годов и Стивена Кинга.       – Ого, ты уже проснулась. – раздался около двери в комнату чей-то, с недавнего времени, знакомый голос. Тони обернулась: в дверном проёме стояла та самая темноволосая девушка из бара, в большой серой футболке и с чашкой в руках. Её волосы были слегка растрёпаны, но тем не менее, выглядели очень мило. С шеи свисала красивая серебряная цепочка, аккуратно лежащая поверх футболки.       – Я сразу отвечу на все твои возможные вопросы. Твою одежду я постирала, сейчас она в сушилке и примерно через... – девушка посмотрела на электронные часы на руке, – пятнадцать минут будет готова. Телефон я поставила на зарядку, он на кухне. И нет, между нами ничего не было. Я привезла тебя домой и уложила спать. Кстати, выпей ту таблетку на тумбочке, это обезболивающее. Тони с благодарностью и удивлением смотрела на темноволосую, однако эмоции от воспоминаний всё же распирали её изнутри. Не в силах ничего сказать, Тони просто молча подошла к своей спасительнице и заплакав, крепко обняла, почувствовав аромат нежных, цветочных духов, смешанный с еле чувствовавшимся запахом сигарет.       – Я понимаю. Знаешь, слёзы, в какой-то степени, тоже лекарство. Обычно, если поплакать, то становится легче, нежели чем удерживать всё внутри. – в словах незнакомки чувствовалось сопереживание и поддержка.       – Спасибо. – тихо, почти шепотом, произнесла Тони.       – Интересно, что я даже имени твоего не знаю. – девушка улыбнулась. – Давай знакомиться. Меня зовут София. А тебя?       – Моё имя Тони. – девушка сквозь слёзы улыбнулась и посмотрела на Софию.       – Ты очень красивая, особенно когда улыбаешься, так что делай это чаще. Я понимаю, что это трудно, особенно после того, что произошло. Знаешь, нужно продолжать жить дальше. Тех ублюдков забрала полиция, и скоро, по сути, будет суд. Я уверена, что их надолго посадят, так что своё наказание они точно получат. А ты молодая и красивая, всё ещё впереди. – София крепко обняла новую знакомую. – Иди в ванную, а я сделаю чай. Хорошо?       – Да, спасибо тебе за всё. И извини ещё раз за тот поцелуй. Я напилась, и... – небольшая пауза повисла в воздухе. – Столько всего навалилось, столько эмоций, столько всяких событий, я не знала, что со мной происходит. – Тони опустила взгляд, а затем вновь посмотрела на девушку. Её взгляд зацепился за локоть, который весь был в ссадинах и с огромным синяком. – Что с твоим локтем?       – Ничего страшного, Тони, не стоит оправдываться, всё в порядке, правда. И с локтем тоже все хорошо, пустяки. – Соня улыбнулась, ещё какое-то время посмотрела на девушку, одной рукой поправила волосы, а затем ушла на кухню. Тони на мгновение стало легче, однако, она понимала, что труднее всего будет рассказать обо всём Билли, ибо совесть не позволит скрывать тот пьяный поцелуй, а тем более изнасилование. После тёплого душа, Тони вышла из ванной и прошла на кухню, по пути осматривая каждую мелочь в квартире: у Софии было прекрасное чувство стиля. На подоконнике кухни сидела девушка и курила, смотря в окно на проезжающие мимо машины. Дым от сигарет медленно рассеивался по кухне, перемешиваясь с запахом кофе.       – Я могу чуть позже отвезти тебя домой. Мне сейчас нужно будет уехать по делам, не обижайся. – выпуская дым изо рта в окно и делая новую затяжку, предложила Соня.       – Я не могу обижаться на тебя, ты столько для меня сделала. Спасибо.       – Не стоит столько благодарностей. – девушка усмехнулась и спрыгнула с подоконника.

***

      – Тони! Где ты была? – чуть не сбив с ног, подбежала к сестре Эрика, как только та вошла в комнату. Искренняя радость была на её лице. – Мы с Билли так переживали. Она была очень расстроена и рассержена, когда мы говорили. А утром позвонила Клаудия и сказала, что Билли всю ночь не могла уснуть и плакала. Финнеас всё время с ней просидел, а с утра они уехали по делам. Билли сказала, что как только она отыграет последний концерт, она приедет. Получается, раньше, чем все остальные. Что у вас случилось? – протараторила Эрика.       – Эрика, я не могу тебе рассказать.       – Что родители сказали? И кто тебя привёз? Где твоя машина?       – Прости, я не хочу сейчас говорить. – внутри все сжалось, ком собрался в горле, и слезы грозились вот-вот вылиться наружу. Небрежно кинув кроссовки прямо возле входа, Тони ушла в ванную, подальше от допроса Эрики, закрыв дверь на ключ. Оперевшись на умывальник рядом с зеркалом, Тони не могла на себя смотреть. Она чувствовала себя морально грязной, использованной, противной, и начинала ненавидеть себя. Я сама во всем виновата, не надо было так напиваться. Каждый синяк на теле – те мерзкие касания, и все из-за неё. Каждый раз, когда девушка закрывала глаза, она видела тех мужчин: как они покрывают её тело мокрыми и гадкими поцелуями, сжимают бедра и грудь, лезут под нижнее бельё, а она беспомощно смотрит на их действия и даже не может закричать. Казалось, в глазах уже закончились все слёзы, и на смену им пришло пустое, без каких-либо эмоций, апатичное состояние. Всё вокруг казалось бессмысленным. Я устала справляться со всем этим. Я не хочу принимать факт своего существования – проскальзывали мысли в голове. Она даже не включала телефон за все это время. 26 пропущенных от Билли, 12 пропущенных от Финнеаса, 15 пропущенных от Эрики и одно непрочитанное сообщение от незнакомого контакта.       – Это Соня. Я добавила себе твой номер, пока ты спала. Все в порядке? Я освобожусь к вечеру, если что-то будет нужно, то сразу пиши. Тони улыбнулась. Это сообщение казалось таким тёплым и милым. Но даже оно не могло перекрыть все разрушающие изнутри эмоции. Как обо всем рассказать Билли? Она может не понять меня. По телефону разговаривать об этом не хочу, лучше вживую. Тем более, сейчас она занята. Как же я себя ненавижу – давили на голову неприятные мысли.

***

      – Тони, ты не можешь все время лежать, смотреть в одну точку и молчать. Что случилось? – продолжала настойчиво интересоваться состоянием сестры Эрика. Но никакого желания отвечать на вопросы не было, а особенно вопросы сестры. Она тут же рассказала бы все Билли, а ей пока лучше этого не знать. В голове повторялись одни и те же мысли. Казалось, будто воспоминания – это свежие, кровоточащие раны, по которым кто-то беспрестанно водит ножом. Или словно музыкальная пластинка, которая заела и проигрывает одну и ту же мелодию десятки раз. Светловолосая даже не могла закрыть глаз, чтобы снова не видеть те отвратительные моменты. Вместо этого она предпочла смотреть на ползущую по стене муху.

***

Три дня, сопровождаемые бессонницей, прошли как один. Депрессивное состояние не позволяло девушке выходить с кем-либо на связь, и даже сестре Тони редко уделяла хоть капельку внимания. На телефон то и дело приходили уведомления, звонки, но ответа на них никто не получал. Внезапно, неприятную, давящую тишину разрушил громкий стук в дверь. Как обычно, Тони не обратила никакого внимания, однако Эрика сразу вскочила с мягкой постели и подбежала к двери.       – А вот и я. – донёсся до Тони чей-то тёплый, спокойный, нежный голос, от которого мурашки проснулись и пробежались по всему телу, словно отрезвляющий удар тока. Прямо на пороге комнаты стояла сонная, уставшая после многочасового перелета Билли.