with you i bloom

with you i bloom

с тобой я цвету

      В бесконечной рутине жизни, утягивающей все за собой и лишая ярких красок, золотая неделя тренировочного лагеря оставалась чем-то неизменным, таким теплым и приятным, как старый фильм, возвращающий нас во времена, когда все было иначе. Лагерь объединял спортсменов Некомы и Карасуно, не только заставляя их становиться сильнее и лучше, но и расслабиться и хорошо провести длинные уютные вечера.

***

      Первый день долгожданной золотой недели тренировочного лагеря, обилием изнурительных занятий, дал возможность представителям разных команд встретиться лишь под вечер.       После сытного ужина, учтиво приготовленного Киёко-сан, коты и вороны, которых сморила усталость после продолжительных тренировок, разбрелись по залам на первом этаже отеля, набираясь сил и готовясь к последующим на следующее утро изнурительным тренировкам, в компании старых друзей-соперников. Наблюдение за такой умиротворенной картиной снижало внимательность и сосредоточенность тренеров, крайне довольных своими учениками и не собирающихся уступать друг другу, в обучении и изобретении новых стратегий, поэтому главные заводилы — Танака и Яматото решили воспользоваться расслабленностью учителей, отсутствием проверки комнат перед отбоем (ведь ребята конечно невинны и ничего не задумали) и большой комнатой капитана команды Карасуно. <      Они решили обмануть Укай-сана и после отбоя незаметно собраться в самой просторной комнате на этаже, принадлежащей Дайчи и устроить самую настоящую вечеринку, за исключением отсутствия алкоголя (помочь с соком и мороженым им согласилась Хитока), светомузыки и шума, то есть скорее дружеские посиделки, когда все сначала будут вместе играть и обсуждать матчи, а потом разбредутся по тройкам и парам и прекрасно скоротают ночь в компании близких друзей.       Операция по коварному обману тренеров и ужасно долгому уговору Цукисимы прийти потусоваться со всеми, прошла успешно, и поэтому обе команды собрались за игрой в приставку. Но устройств, конечно же, не хватало на всех поэтому ребята были вынуждены менятся, и пока игроки ожесточенно соревнуются в виртуальных боях и сражениях, оставшиеся ожидают своей очереди, закутавшись в одеяла, сидя в темноте, чью таинственность нарушали лишь резкие разноцветные вспышки с экранов играющих.

***

      Одной из таких «кучек» ребят, ожидавший свою очередь завладеть парталом в мир войны и безграничных возможностей, были Хината и Кенма, «сладкая парочка Некосуно».       Это прозвище совсем случайно пристало к двум друзьям, но теперь назвать по другому их никто и не подумает, и довольный Даичи гордиться наиумнейшей игрой слов его собственного изобретения, которая плотно устоялась и активно используется ребятами.        «Сладкой парочкой» из называли по многим причинам, но настоящую смогли заметить лишь немногие — Куроо, Цукисима и Сугавара точно заметили невидные непроницательному глазу, но на самом деле невероятные изменения в поведении «некосунцев», но остальные в основном не видели таких, на первый взгляд, незначительных деталей, поэтому для большинства игроков команд, прозвище Хинаты и Кенмы было просто очередной шуткой, которые появлялись каждый сезон лагеря, а на следующий уже сменялась другой, более актуальной и подходящей ситуации.       Но истинная причина, которую возможно уловили спортсмены, но не смогли понять и осознать, заключалась в необыкновенной перемене поведения Козуме. Кенма был словно нежный светло-голубой цветок, выросший из снега, без плодородной почвы и света, в темноте, с которой он свыкся настолько, что перестал даже пытаться бороться с ней, позволяя тьме разъедать его, забирая все больше и больше красок жизни.       Но встречаясь с Хинатой он будто расцветал, оживал, чувствовал и дышал полной грудью. Изменения в поведении Хинаты отследить было гораздо сложнее, но и они тоже были.       Его можно сравнить с солнцем, находящимся в одиночестве в толпе миллиарда холодных и пустых звезд, солнцем продолжающим светить, давать жизнь, но не дающим тепла, заблудившимя среди неприятного, бьющего в глаза, звездного света, потерявшимся в самом себе. И вот, Кенма получил силы и энергию на борьбу с темнотой, стимул быть собой, освещающее его жизнь светило, а Хината нашел свой смысл жизни, того, для кого он может не просто светить, а давать тепло и быть счастливым. Общаясь друг с другом они менялись, становились собой, дополняли друг друга, заменяя все несовершенства на особенности, залечивали все раны, мечтали подарить друг другу самое ценное — свою любовь, но к сожалению оба представителя «сладкой парочки» боялись своих мыслей, не признавали их, страшились чувств, которые становились все более сильными и сложно контролируемыми, в течении уже полугода.

***

Все началось с сообщения, которое Шоё долго не мог прочитать из-за дрожащих рук, сбитого дыхания и неунимающихся слез, выступивших из глаз — «Хината, помоги мне». Конечно, друзья списывались и до этого, обсуждали матчи, компьютерные игры, кидали мемы, видео и картинки, но инициативу всегда брал на себя рыжеволосый, никто из них не пытался поделиться своими чувствами, переживаниями, впервые открыться. «Хината, помогих мне». Удар… Шоё выбежал из дома и сел на первую электричку из Мияги до Токио, одновременно набирая номер Козуме. Страх… Все, что слышит Хината в ответ на звонок на который он возлагал столько надежд, это гудки, он не знает дороги к дому Кенмы, приходится звонить некомовцам… Стук… Дверь в квартиру связующего открыта, одна комната, кухня… Тук… Сердце Хинаты бьётся с сумасшедшей скоростью, словно сейчас оно справляется не только за Шоё, но и за его возлюбленного… Кенма лежит на кровати в своей комнате. Он спит, поджав ноги и обняв их руками, дрожа от утихающих всхлипов. Все сценарии, прокрученные в голове у Хинаты, его одиночество, потеря смысла жизни, за время, пока он ехал в Токио он чудом не сошел с ума, но сейчас он счастлив, счастлив от того что Козуме жив, он снова обретает возможность свободно дышать, и все те ужасы, которые казались Шоё явью, теперь представляются как глупое и необоснованное волнение, счастлив что Козуме жив. Его Козуме жив. Рыжее солнце ложится рядом с блондином и крепко обнимает его, он хочет забрать всю его боль, буквально умереть за него, лишь бы Кенма был счастлив, но Козуме не может быть счастлив без своего Хинаты.       От резкого прикосновения связующий открывает свои глаза, обычно они хитрые, кошачьи, взирающие с немой издёвкой, янтарные как смола, но сейчас они наивные, без какого-либо тайного смысла, широко открытые, глаза котенка, украшенные сверкающей россыпью кристальных капелек слез. <      Пара попыток сглотнуть ком в горле, дрожащий голос и руки, отказывающиеся повиноваться, и Кенма сдается, отдавая волю чувствами, так долго причинявшим ему страдания, заставляющие задыхаться, позволяя потоку слез катиться по щекам и плечу самого дорогого для него человека, самого надёжного, плечо, на которое он всегда может рассчитывать в трудную минуту, ему не стыдно, он не боится быть слабым перед Хинатой, потому что знает, что Хината делает его сильным.       Рука рыжего ложится на отросшие волосы и неспешно перебирает мягкие, пахнущие мёдом и миндалем пряди белых волос, и блондин сильнее прижимается к своему солнцу, дарящему тепло только одному единственному цветку. *** Это был первый раз когда Кенма открылся Хинате, с тех пор их отношения я-агрессивно-игнорирую-все-знаки-от-моего-возлюбленного-и-очень-хорошо-прячу-свои очень изменились, они стали намного больше говорить о чем-то более возвышенном и глобальном, о своих внутренних ощущениях, о жизни в целом, (казалось бы, как можно говорить о таком с гиперактивным Хинатой), проводить времени вместе в парке, дома, у моря, на холме, и чувство любви, чувство неудовлетворённости, желание поцеловать, обнять, запомнить каждую ресничку, больше, больше касаться, больше случайных и не совсем касаний…        Это то, что испытывало оба парня друг к другу, и эти чувства усиливались с каждой долгожданной встречей, незаметным янтарным взглядом, касанием молочной бледной кожи, вдохом сводящего с ума молочного миндального в перемешку с цитрусовым запаха, каждым касанием залившийся румянцем щеке, объятием, длившимся намного дольше, чем привычные объятия друзей, каждым просмотренным вместе фильмом, съеденным пирожным и выпитым кофе, заботе о тепле и самочувствии.....       Они буквально сводили с ума друг друга, но никто из них не хотел нарушать этот, настолько прекрасный, что казавшийся иллюзией, хрупкий мир, выстроенный между котёнком и воронёнком. ***       И вот они наконец встретились. Целую неделю бок о бок, в одной комнате, черт, как же трудно Кенме будет же себя контролировать, скрывать все то, что так хочет сказать сердце, но о чем, не без причины, молчит здравый смысл… — Хината, если я вдруг усну, разбуди меня как подойдёт наша очередь, хорошо? — от тепла друга, воспоминаний, фантазий и теплой, тёмной обстановки клонит в сон, поэтому Козуме, лёжа на плеча у очень смущёного рыжика, находящигося в восторге этот этого прикосновения, проваливаясь в сон, просит Шоё разбудить его, как будто он и так не сделает это. — Ага, не волнуйся, поспи, — Хината осторожно укладывает Кенму поудобнее и обнимает за талию, боясь совершить лишнее движение, спугнуть такое хрупкое счастье, думая, о том, что если забыть, что это дружеские объятия, он сейчас самый счастливый человек в всей Японии. Блондин заливается краской и проваливается в сон, чувствуя бесконечное спокойствие и блаженство.

***

<      Связующий Некомы сквозь сон услышал голоса, и резко открыл заспанные, сохранившие, похожие на сон, воспоминания об этом прекрасном моменте объятий, глаза, узнав до боли родной и так им любимый голос. Кенма лежал на татами под своим пледом и одеялом коротышки, которым он тщательно укутал Кенму, но это ему было не так важно как то, что происходило с хозяином одеяла. <      Недалеко от него Хината сидел на соседнем татами, поджав ноги, он накручивал прядь на палец и смотрел в сторону, белоснежная футболка, идеально подходящая по размеру и фасону Шоё, немного сбилась и оголила рельефные мышцы до самых плеч, что делало его невероятно привлекательным.        Но сексуальность рыжего заметил не только Козуме, но и ещё один игрок команды Карасуно — Нишиноя. Либеро сидел подозрительно близко к коротышке, постоянно говорил что-то (расслышать, что именно, Кенма не мог), что заставляло Шоё отводить взгляд и неловко краснеть, снова накручивая прядь на палец.       Что-то внутри блондина закипело, желание оставить на шее Хинаты столько глубоких малиновых отметин (за которое ему, безусловно, достанется, но кто сказал, что Кенма против?) сколько понадобится, чтобы все поняли, что рыжее солнце принадлежит ему, стало ещё сильнее. Связующий не просто злился, он был ослеплен яростной ревностью, ослеплен любовью, скрывать которую он больше не был в состоянии, ведь скорее всего человеческая жизнь такая интересная благодаря тому, что сердце все-таки берёт верх над здравым смыслом, нарушая нашу спокойную, но скучную жизнь сумасшедшим, но таким великолепным безрассудством.       Внутри Кенмы все оборвалось, все предрассудки, так долго ограничивающие его, больше ничего не значили, все переживания как будто на миг исчезли, отошли на задний план, дав возможность чувствам поступать как вздумается, когда он увидел это.....        Либеро команды Карасуно дотронулся до волос Хинаты, но не убрал руку, он провел ей по рыжим волосам, до самого уха, вырисовывая плавную линию с нежными изгибами, и аккуратно поправил невесомую прядь за ухо коротышки.        Кенма подскочил и стремительным шагом направился к ним, с таким видом, что никто даже не подумал бы встать у него на пути (видеть таким, обычно молчаливого и скромного Кенму можно было крайне редко) Все находящиеся в комнате, даже игроки сосредоточенные на сражении в виртуальном мире обернулись. Кенма резко оттолкнул Нишиною, четко выставляя границы его возлюбленного, и нависнув сверху над ошеломлённым, абсолютно сбитым с толку, Хинатой впился в его мягкие, молочные, пухлые и бледные, сладковатые, но не приторные, такие нежные, как лепесток цветка, губы, нарушая спокойствие коротышки тысячей вспышек, воплощающий мечты в реальность, казавшуюся сном. Сбитый (в прямом смысле этого слова) с толку Нишиноя лишь довольно улыбнулся под пожирающим взглядом блондина. Через секунду карасуновцы и некомовцы громко зааплодировали, выкрикивая что-то ободряющее, спустя ещё секунду, Хината, сраженный уверенным, хитрым, самодовольным и как обычно, янтарным взглядом Козуме, решив не упускать такую возможность, ответил на этот желанный, страстный и одновременно нежный, горячий поцелуй, с не меньшим пылом и таким же желанием быть с блондином, он притянул Кенму к себе, схватив за талию, а второй рукой обхватив за тонкую бледную, идеально ровную (но не надолго) шею, буквально повиснув на крашенном. Желание спуститься рукой ещё ниже, сладко затуманило взгляд Хинаты, теперь принадлежащий только Кенме. Но даже самый идеальный поцелуй в конце концов прерывается, потому что кислород не бесконечен, поэтому некосуновцы оторвались друг от друга, с некоторым сожалением, что этот фантастический момент закончился, Хината открыл глаза и с опасением что Кенма просто испарится, исчезнет, оставив его одного с этим удивительным воспоминанием, поднял взгляд на янтарные кошачьи глаза.       Кенма пронизывал каждую частичку души Шоё, своим совершенно новым для рыжего взглядом, в котором читалось бесконечное обожание и отчаяние, хотя Хината думал что знает блондина, тот снова его удивил, заставив Шоё влюбиться ещё сильнее. Хината хотел быть с блондином чтобы познать все его бесконечные тайны, все сокровенные мысли и желания, всего Кенму. На глазах Козуме, рвано дышашим от страха, адреналина и абсолютного счастья, блестели кристально чистые, словно зеркала, слезы отражали невероятно быстро стучащее сердце рыжего, блестящие глаза и ту ослепительную улыбку, ради которой связующий готов на все.

***

Первый поцелуй всегда самый особенный, незабываемый, прекрасно нежный и страстный, ты первый раз узнаешь вкус человека, ты передаешь ему все, что так долго ты держал в себе, копил, собирал, выражал слезами в подушку по ночам, недосыпом, дрожащими руками, сбитым дыханием, пугающими снами, сладкими фантазиями, стертыми сообщениями в диалоге. Это первый поцелуй Хинаты и Кенмы, но далеко не последний, потому что рыжее солнце никогда не погаснет для своего единственного, незаменимого, самого прекрасного цветка.       Они — две противоположности, дополняющие, делая друг друга абсолютными совершенствами. Все началось с безумия, которого не хватало им обоим, с безумия, поглощающего все неважное, сейчас кажущиеся таким глупым, но раньше причинявшим столько сводящих с ума страданий. Теперь это безумие стало реальностью для двух влюбленных истерзанных душ. я горю для тебя