Воскрешённая Лисица

По квартире разлетелась приятная, спокойная мелодия, затем недовольный стон. Из-под одеяла высунулась белобрысая макушка, девушка с спросонья не понимала, что за смертник звонит ей в такую рань. А реального смертника нет, это был всего лишь будильник. Девушка приподнимается и смотрит на телефон, а телефон, смотря на нее показывает семь утра. Искра, буря какого хрена вообще? Потом приходит понимание происходящего, мадам встала, осмотрелась, пытаясь сообразить, где её махровый халат. С утра всегда так, как бы тепло или жарко в квартире не было, спросонья она всегда мёрзнет. Нашла, надела и потопала в душ, он был соседом по левую сторону от спальни девушки. Сходила в душ, высушила волосы, сделала эффект мокрых волос, краситься не стала. благо внешность позволяла. Выйдя из ванной, пошла на кухню проходя к столу включила кофеварку и присела за стол в ожидании кофе. Девушка в серьёз считала, что кофе — это жизнь, особенно утром. Выпив две кружки кофе, лиса принялась одеваться, посмотрела в окно, будет тепло и полезла в шкаф за одеждой. Достала светло-коричневые брюки на низкой талии с широкими карманами, легкую рубашку цвета сочной, молодой травы. Две верхних пуговицы расстегнуты открывая вид на хрупкие ключицы и стройную шейку, черный чёккер с подвеской в виде Инь — Янь. Часы на каждую руку, белый ремешок, сумка и балетки, Фуккацуми не очень любила каблуки, спасибо папе за высокий рост. Нет, у девушки не было комплексов, она правда искренне радовалась, что она, как девушка, высокая, что с чистой совестью позволяло плевать на каблуки. Выудив из чаши, которая стояла на комоде в прихожей, ключи от машины и квартиры, вышла и поехала за братьями. По времени она успевала, достав телефон, позвонила Итачи и проинформировала, что она уже выехала, как подъедет, позвонит, что бы он выходил. По дороге к дому начальника она вспомнила про змеёныша, которого она вчера поймала около Саске. Таких печатей она еще не видела, больше её в ступор вводило то, что печати были сильными, но следов чакры не было вообще. Она змейку, то увидела случайно, и что за печать девушке понять не удалось. Когда Саске её развернул, девушка автоматически выпустила через ладонь чакру и уничтожила змею. «Ладно, позже разберемся. Но бдительность стоит усилить змея была очень маленькой.» подумала девушка. Ворота были открытыми, девушка проехала к дому, перед ней возвышался двухэтажный особняк. Подошла к двери и нажала на звонок, дверь открыли через пару минут оба парня. Девушка в удивлении вздернула бровь. -Доброе утро, Кицунэ, — поздоровался мужчина, пропуская её в дом. -Доброе Итачи, Саске. — Посмотрела на часы, прикинула и спросила. — Где кухня? Саске молча, указал направление и нахмурился, ему не нравилось поведение девушки. Оная же отследив жест, разулась, прошла через зал, бросила сумку и пошла дальше, не обращая внимания на хозяев, чувствуя себя более чем комфортно. Парни переглянулись и пошли за ней следом и наблюдая, вот она кинула сумку, стащила печеньку с вазы, прошла мимо на кухню и стала хозяйничать. Они прошли на кухню сели за барную стойку. -Человек я, конечно, гостеприимный, но предлагать дважды не буду. Кофе? –Развернувшись и осматривая темноглазых, проговорила будничным тоном. Ребята, приходя в себя от такой наглости, раздраженно посмотрели. Нет, они, конечно, знали много наглых и беспардонных людей, но она превзошла их всех. По сравнению с ней они нервно курили в сторонке. -Привыкайте, — Лиса закатила глаза. –Кофе — это жизнь, а я с утра только две кружки выпила. Развернулась и полезла в холодильник, осматривая на предмет молока или сливок. Нахмурилась, закрыла холодильник и поднесла руку к лицу, подперла подбородок кулачком. Пробормотала «Это же Учихи», вспомнила, что на такие случаи она всегда берёт с собой порционные сливки. Посмотрела на диван, что видно с кухни, перевела взгляд на Саске, потом опять на диван. И так несколько раз, раздумывая пойти самой или отправить ровесника, решила. -Саске, принеси мою сумку, пожалуйста. — мило улыбнулась, для пущего эффекта на ходу меняя цвет глаз с зелёного на золотисто-карий. -Ноги есть, сама возьми. –таким голосом можно вызвать повторный ледниковый период. -От пожалуйста, только свиньи отказываются. –парировала она, началась игра в гляделки. –И на сколько мне известно, в клане нет свиней. –приподняла одну бровь и усмехнулась. Учиха — младший цыкнул, встал со стула и двинулся в зал, за предметом женского гардероба. Хитро прищурившись, зацепил небольшую сумку. Перехватив поудобнее и запустил увесистый предмет, через две комнаты, в девчонку, что стояла возле плиты повернувшись спиной к двери. Девушка, не ожидая такой подлянки, подпирая левым боком столешницу, согнула правую ногу в колене и оперевшись стопой во внутреннюю сторону бедра аккурат над коленом, сосредоточенно наблюдала за туркой. Рядом на столе в миске для фруктов лежало яблоко, девушка кидала в его сторону заинтересованные взгляды, раздумывая обнаглеть ещё немного, или на сегодня им достаточно. Заметив, что кофе закипело, и она поспешила, снять его с огня и быстро приподнимая, что бы он ни вылился.       И в этот момент ей в голову прилетает, что-то тяжёлое от неожиданности теряет равновесие. По инерции подаваясь вперёд и мало того, что девушка ещё раз ударяется лбом о шкафчик, так горячий кофе выплескивается ей на руку, обжигая. От резкой, жгучей боли девушка вскрикнула и выронила турку, та упала и с недовольным звуком, осталась лежать на полу. Симпатичное личико исказилось в гримасе боли, на глазах появились несдержанные слёзы, быстро подбежав к раковине, она врубила холодную воду на всю и сунула горящую руку под струю. Жалобно простонав, глубоко вздохнула, успокаиваясь и абстрагируясь от жжения, которое притупилось от холодной воды.       Саске нахмурился, понимая, что переборщил с силой и эффектом внезапности. Под рёбрами кольнуло чувство вины, но он быстро отогнал сию эмоцию. Рядом с ней уже стоял Итачи, так же как и брат хмурился, а взгляд становился холоднее, холодная ярость растеклась по груди. Бросив взгляд в сторону, глупого младшего брата, увидел презрительную ухмылку и насмешку мелькнувшую в чёрных омутах. Младший, даже не обратил внимание на старшего, чувство странного удовлетворения оттого, что наглое создание в женском обличии, всё же девушка, как и все. Чуть, что сразу ныть, как же бесит, беспричинное нытьё. — Как же бесит, твоё нытьё. — Хотя, девушка на самом деле не плакала, она размерено дышала, а слёзы катились сами. Он понимал, что творится что-то странное. Он не понимал, почему слёзы на красивом лице так сильно его бесят, почему по отношении к ней, сейчас, чувствует раздражение. Столько почему, а ответов нет.       Саске прошёл на кухню и сел за стол равнодушно смотря на девчонку. Итачи ушёл наверх за аптечкой, а Фуккацуми всё ещё стояла возле раковины и молча, буравила его взглядом. От слёз глаза покраснели, выделяя радужку, делая её почти изумрудного цвета.       Итачи вернулся, подхватив девушку под локоть, усадил её за стол напротив оттото, аккуратно положил руку девушки на стол и стал рассматривать на тяжесть повреждений. Тыльная сторона ладони покрылась мелкими волдырями, что означало у девушки на руке останутся шрамы. Саске сглотнул неприятный комок в горле, он не думал, что ущерб настолько серьёзный. Он хотел, просто проучить зарвавшуюся девушку. Он с ужасом посмотрел на её руки и понимал, что он пиздец, как виноват. До него начало доходить, что он фактически изуродовал её руки. Девушка, сидящая перед ним была очень даже красивая, стройная, подтянутая, хрупкая фигурка. Тонкие, изящные руки, длинные, ровные пальцы аккуратные ногти накрашены бесцветным лаком. Светло-русые волосы мелкими прядками мягкой, плавной волной спускались до поясницы. Так же он с удивлением обнаружил, что девушка не накрашена, от слова совсем, темные ресницы слиплись от слёз, образовав длинные лучики. Розовые губы припухли от постоянных покусываний, немного дрожали, скулы слегка покраснели. Так же девушка не издала ни звука, только тот вскрик, когда горячая жидкость соприкоснулась с кожей и стон, когда упругая струя холодной воды задела пострадавший участок. Да, слёзы были, но если не смотреть на выражение её лица, и учащённое дыхание, она оставалась спокойной и какой-то смирившийся. Словно, Она постоянно получает удары в спину, от всех кто её окружает. И он, Саске, не исключение. Ему захотелось, что бы Итачи его смачно приложил, его пустой головой, о какую-нибудь стену поблизости. Вспомнились его вчерашние слова, где он говорил девушке, что не сможет спокойно смотреть, когда она дерётся и, возможно, получает травмы, а в итоге на следующий день сам же её калечит. Чувство вины вернулось, с подкреплением в виде сожаления, и отпинали его сознание с особой жестокостью. Он подорвался, те даже взглядом его не удостоили, кротко бросил прохладно и отстранённо. -Вы разбирайтесь, а я на работу поехал, её ещё никто не отменял. — Расслабленным, спокойным шагом пошёл на выход из дома. Он также спокойно вырулил из гаража, территории особняка выехал на главную дорогу, и только тогда вдавил тапок в пол. В голове у него билась, только одна мысль "Я такой же, как все в её окружении. Воспользовался той крошкой доверия, исподтишка нанося удар в спину". После ухода Саске. Итачи открыл аптечку и стал высматривать мазь для ожогов, бормоча что-то про глупых младших братьев. Девушка посмотрела по сторонам, ища свою сумку, нашла её возле плиты, всю залитую кофе встала, и подняла её с пола. Вернувшись, она принялась, здоровой левой рукой, усердно что-то там искать. Улыбнулась, и достала из её недр небольшую баночку без каких-либо опознавательных знаков. — Что это? — Поинтересовался парень, наблюдавший за действиями женщины. — Заживляющая мазь, на все случаи жизни, — охотно пояснила она. Кицунэ не волновалась по поводу ожога, хоть он и был достаточно серьёзный, если бы у девушки не было этой чуднОй мази, то у неё остался бы неприятный шрам на всю внешнюю сторону ладони и запястья. На мазь девушка наткнулась случайно, будучи ребёнком, она поехала в гости к дальним родственникам за границу. Через три звезды колена, бабушка и дедушка жили в горах, далеко от населения. И как-то они пошли на реку отдохнуть, расставили палатки, развели костер, дед ушёл рыбу ловить, а она с бабушкой принялась обед готовить. Над костром подвесили котелок, литра на три. — А что готовить будем? — спросила маленькая девочка, с интересом рассматривая набор продуктов, и не обнаружив там мяса, вопросительно подняла брови. — А мясо где? С чего готовить-то будем? — с непониманием проговорила она. — Уху, — с какой-то гордостью и трепетом молвил старичок, а бабуля утвердительно кивнула, в глазах мелькнуло предвкушение. — Что это? — Задала следующий вопрос, девчушка. — Увидишь. — Загадочно улыбаясь, сказала старушка. Но попробовала она его не в этот день, как-то так получилось, она уже плохо помнит как. Котелок с кипящей водой опрокинулся ей на ноги, кожа на левой ноге от колена до кончиков пальцев покрылась одним здоровым пузырём. Напоминая по форме бутылку, дедушка с бабушкой тогда чуть инфаркт не заработали. Много чего было после, но именно тогда бабушка сама сварила эту мазь и накладывала компрессы, какого, же было её (Фуккацуми) удивление, когда от ожога не осталось и следа. Ни одного намёка на повреждение, даже на ощупь она осталась такой же мягкая, гладкая, ровная. Тогда она и научилась варить мазь сама, и таскала всегда с собой. Баночки от детских пюре были разложены по всем карманам, сумкам, портфелям и чемоданам, распихала по карманам всей семьи. Наруто, как-то её попробовал, через пятнадцать минут уже сидел на унитазе, проклиная своё любопытство и вкусный запах лекарства. Так же мазь, справлялась не только с ожогами, но порезами, царапинами и даже швами. Шрамы растягивала, выравнивала структуру кожи, если бы не мазь, Девушка, с её родом деятельности, давно бы уже пестрила, как новогодняя ёлка, всеми ранениями которые успела получить за недолгую жизнь. — Помоги открыть, пожалуйста, — бодро проговорила, — и подай полотенце. — Серьёзно проговорила, понимая, что дальше будет жуть как больно. Итачи подал ей полотенце и открыл баночку, ставя её рядом с пострадавшей рукой. Пузыри на руке слились в один, образуя небольшую припухлость. Кицунэ, тем временем, достала хирургические ножницы уменьшенных размеров, и кинула взгляд на парня. Длинноволосый только плечами пожал, мол, издержки профессии и всё такое. — А теперь, Ты, — она пальцем здоровой руки ткнула в его сторону. — Аккуратно вскроешь пузырь и срежешь кожу. Он кивнул, понимая, девушка знает, что делает. Девушка, же закусила край полотенца, чтобы не сломать зубы. Выдохнула и мотнула головой, показывая, что можно приступать. Учиха пододвинулся ближе, и двумя пальцами схватил кожицу с краю, образуя складочку. Фуккацуми резко и шумно втянула воздух через нос, было очень больно, а он уже сделал надрез, перенёс её руку на свободную часть полотенца, и стал обрезать плоть, натягивая края, из мешочка потекла жидкость. В нескольких местах рука дергалась, и ножницы задевали рану, иногда Итачи сильнее натягивал кожу, и та не выдерживая натиска, рвалась, причиняя еще больше боли. Лиса стойко терпела, молчала, только дышала глубже на неприятных моментах, да зубы стискивала так, что проступали желваки. Когда с кожицу срезали, пошла самая трудная часть, надо было аккуратно смазать болючий, сверхчувствительным к малейшим изменениям участок, кое-где сочилась сукровица. Девушка махнула здоровой рукой, прося остановиться. Мужчина послушно замер кладя ножницы на стол, молча давая девушке передышку. Фуккацуми вытащила импровизированный кляп, и отдышалась уже через рот. — Дальше надо нанести мазь толстым слоем по всей площади, — она рукой указала на рану, обводя её в воздухе по кругу, колебание воздуха рядом заставило шикнуть девушку. — На свежую или подождать, когда подсохнет? — Спокойно спросил, а в нутрии всё трепетало от восхищения к этой хрупкой на вид девушке, но очень сильной внутри. — На свежую, так регенерация пройдёт быстрее и эффективнее. Давай. — Скомандовала она и тут же прикусила полотенце.       Опять, кивнув, выудил из аптечки медицинский шпатель и пару бинтов. Зачерпнул мазь и мазками выкладывал на руку, с завидной регулярностью задевая сталью рану. Высохшие было слёзы, с новой силой навернулись в уголках глаз. Она судорожно вздыхала и жмурилась, успокаиваясь, насколько — это возможно, не давая им пролиться. Итачи бросая незаметные взгляды на девушку, всё больше поражался её выдержке. Она расслабленно сидела на стуле, отчего спина немного сгорбилась, болтала ногами. Единственное, что выдавало состояние девушки — это дыхание, нарочито спокойное временами сбивавшееся с ритма и моментально возвращавшееся в прежний спокойный поток, да, периодические жмурящиеся глаза.       За время своей работы он не видел девушек, которые, так спокойно переносящие боль, как говорится в домашних условиях, без обезболивающих. Примерно, на середине процесса он решил, проверить насколько сильна её выдержка, и ткнул сильнее, чем собирался изначально, отчего шпатель проехался по ране. Её реакция, почти заставила его радостно вскрикнуть, и захлопать в ладоши, как малое дитя, что впервые увидел снег. Всё что выдало девушку, так это ранее болтающиеся ноги, они остановились на секунду, и так же размеренно продолжили своё нехитрое действо. Не дать, обнаружить своё состояние, помогла врожденная способность, прятать свои эмоции и чувства за маской спокойствия и равнодушия к окружающему миру.       Закончив накладывать лекарство, принялся накладывать бинт, закрывая от посторонних глаз повреждение, но и тут не прошло всё нормально. Учиха вознамерился проверить прочность её самоконтроля, оказывая всяческие воздействия на место ожога. Сильно натягивал бинт, отчего он собирался, складками врезаясь в мягкую плоть. Давил пальцами впиваясь тонкими ногтями в края раны, под предлогом, что бинт соскальзывает и недостаточно хорошо держится. Умудрился согнуть кисть, из-за чего кожа собиралась гармошкой, а тугие бинты давили еще сильнее, врезаясь глубже.       В общем сделал всё, что мог. (прим. Автора: что старший, что младший — садисты, млять!). Но так ничего и не добился, Кицунэ сидела так же, расслаблено, ноги остановились, просто свисая со стула, на лице не дернулся, ни один мускул. Она даже дышать, стала еще спокойнее, не сбиваясь с ритма. Мужчина, было, подумал, что она уснула, только открытые глаза, твердили обратное. Ни каких эмоций, проявлений чувств, или корчившейся мимики. Зато её взгляд пугал, заставляя мурашки, табуном носиться по позвоночнику, он был осмысленный, но пустой, в никуда. Радужка, потемнела, становясь темно-зелёной, как еловые иголки. — Всё, — провозгласил Итачи, выжидающе, смотря в лицо девчонки, чего ждал непонятно. Наверное ждал, возмущений, криков, слёз, даже пиздюлей получить был готов, за отвратительно поведение, но всё, что он получил это улыбка и слова благодарности. — Спасибо, — сказала она, хлопнув себя по ноге, и улыбнулась ему так, что у мужчины сердце дрогнуло, заходясь сильнее. Нет, это была не благодарная, не усталая, не вымученная улыбка, не оскал, обещающий все кары небесные. Улыбка была горькая и раздосадованная, словно, ничего другого, она и не ждала. Будто она наперёд знала каждый их шаг, и просто решила удостовериться в своих мыслях, предположениях, делая выводы, давая свободу действий. Проверяла.       Проверка, которую они очень эпично провалили. Понимая, и принимая, скверное поведение мужчин. Улыбка была смиренная. Она уже давно смирилась, с таким отношением к себе. Ничего не меняется. Никто не меняется. Всё хорошо. — Поехали в офис, и так из-за меня много времени потеряли. — Девушка встала, вытащила из сумки всё, что там было, сложила в, непонятно откуда взявшийся, пакет. Оба пошли на выход из дома. Достала с кармана брюк ключи от машины, отключила сигнализацию, открыла багажник, закинув туда сумку. Пакет убрала на заднее сидение. Уселись, завела мотор, переключила коробку передач с ручной на автомат, управлять одной рукой было неудобно. Ехать уже никуда не хотелось, хотелось к брату, спрятаться в его объятьях, и послать весь мир, в частности мужиков определённой семейки. Боковым зрением заметила, что мужчина собирается, что-то сказать, девушка заговорила первая. — Заткнись, Итачи. — Сказала, как боженька молвил, желание говорить, да и произносить какие-либо звуки, отбило напрочь. — Я, знаю, что ты хочешь сказать, но оставь — это дерьмо при себе. Мне всё равно, что ты чувствуешь по поводу данной ситуации и своего поведения, ничего сверхъестественного ты мне не сделал. Все твои действия и поведение для меня привычны, поведение Саске тоже. Вы не хуже и не лучше остальных. Разговор окончен. Дальше ехали, молча, каждый думал о своём, тишину разбивала только громко включённая песня Skillet — Awake And Alive.