Пропитанная кровью история человеческой глупости

      Эрен Йегер, переведя взгляд с сестры на листок с примерами, нахмурился. Он просмотрел сначала задания — все пять примеров — и приступил к первому из них, прописывая всё сначала на черновике, затем — на чистовике, в голове держа всю ту информацию и все те формулы, которые за последние два вечера вдолбила ему младшая сестра.       Алери Йегер, опустив взгляд на свою самостоятельную, что состояла всего из трёх примеров, причём на совершенно разные темы, решение которых могло и правда занять далеко не один лист А4, как можно тише хмыкнула. Начала девушка с дифференциального уравнения. Оно заняло не больше семи минут, учитывая, что в чистовике у неё были графы лишь для ответов — никак не для решения. В общем-то, её это несильно волновало — черновики у «Shadow» были словно чистовики, такие же аккуратные и без помарок.       Дальше следовала система линейных уравнений — на середине решения Аккерман объявил об окончании самостоятельной и начал собирать листки. Когда парень подошёл к своему столу, чтобы сложить работы, Йегер-младшая тяжело вздохнула, собираясь отложить ручку.        — Ты продолжаешь писать, — остановил её учитель, краем глаза заглянув в решение; довольно хмыкнув, он поднял взгляд на остальных учеников класса. — А мы с вами начнём проходить новую тему. Открывайте свои учебники.       Алери слегка наклонила голову, посмотрев с непониманием на своего обрата. Однако тот лишь пожал плечами. Как оказалось, младшая сестра учителя математики тоже ничего не понимала и не знала.       «Вот как…», — лишь промелькнуло в голове художницы.       Тяжело вздохнув, младшая Йегер принялась за продолжение решения системы линейных уравнений, аккуратно прорисовывая скобочки и красиво прописывая циферки и буковки, при этом делая это всё на достаточно высокой скорости.       Следующее — и последнее — задание представляло собой исследование функции и построение графика. Девушка просмотрела внимательно задание, несколько секунд не отрывая от него взгляд и быстро обдумывая решение у себя в голове, представляя готовый график визуально перед собой. Только после этого она принялась прописывать решение на своём черновике-чистовике. Для прорисовывания линий и графика ей не потребовалась линейка — линии были ровными и аккуратными. Однако в какой-то момент, когда дело дошло до прорисовывание найденных графиков, Йегер-младшая подняла взгляд на Аккермана, что стоял рядом и наблюдал за решением примера на доске, которое проводил Арлерт. Парень отчётливо почувствовал на себе взгляд и посмотрел на «Shadow», слегка наклонив голову набок.        — Можно три цветных карандаша?       Аккерман ничего не ответил, лишь подал предметы, что просила девушка, и вновь устремил свой взгляд на доску с уже готовым решением.       Йегер-младшая вернула зрительное внимание на лист с начерченной от руки системой координат и принялась прорисовывать полученные графики. Заняло это не больше минуты. Пробежав по всем решением своими зоркими золотыми глазками, девушка сложила всё в одну стопочку и положила на главный рабочий стол учителя, не забыв вернуть три цветных карандаша.        — Можешь присаживаться на своё место. Прописывать классную работу необязательно, — проговорил Аккерман, вновь открывая учебник. — Следующий пример у доски идёт решать Жан. Быстрее.       Кирштейн выругался себе под нос, однако поднялся со стула и направился к доске «расстрела», как её порой называли, если их учитель математики пребывал в плохом настроении. Сегодня же было непонятно — вроде урок проходил в обычном русле, и всё же самостоятельная работа была проведена достаточно жестоко — ещё ни разу Аккерман не заставлял никого убирать всё с парт, в том числе и не приказывал кому-либо отсаживаться, так ещё и к себе за стол.       «Shadow» заняла своё место и наконец с облегчением выдохнула. Краем глаза она уловила обеспокоенный взгляд брата. Девушка покачала головой и устремила своё зрительное внимание на доску и на примеры, что там решались.       «По сравнению с тем, что дал мне Леви на самостоятельной… эти примеры кажутся такими детскими, — подумала младшая Йегер, неотрывно наблюдая за рукой Кирштейна; казалось, девушка превратилась в статую, поскольку единственно, что шевелилось в её теле — это грудь, показывающая жизнь человека, и глаза, что бегали из стороны в сторону точно так же, как и рука решающего у доски. — Всё то, что я решала — уже является частью высшей математики. Её обычно проходят в университете. Для меня несложно их решить. Конечно, не так быстро, как хотелось бы, однако в правильности ответов я уверена. Меня беспокоит другое… — взгляд её золотых глаз метнулся на Аккермана, что, в свою очередь, почувствовав на себе внимание, посмотрел на девушку. — Что задумал этот Леви? Чего он хочет добиться?..» — не меняя выражение в лице, она вновь посмотрела на пример на доске, что, к сожалению отвечающего, был решён неверно.       Когда урок закончился, все с облегчением выдохнули, а друзья «Shadow» окружили её со всех сторон, и только Йегер-старший находился ближе всего к ней.        — Что там было? — спрашивал он. — Почему ты так долго решала свою самостоятельную?        — Почему Леви вдруг решил отсадить тебя? — поинтересовалась Браус. — Ты первая, с кем он так поступил!        — Я думал, ты закончишь раньше всех! — заметил Спрингер. — А ты всё что-то там решала и решала…        — Видимо, там были далеко не те примеры, что выдали нам, — предположил Кирштейн.        — Да что вы на неё накинулись? — цыкнула недовольно Аккерман. — Успокойтесь и дайте Алери спокойно ответить!       Младшая Йегер переводила взгляд с одного друга на другого, пока не остановила своё зрительное внимание на брате.        — Вообще-то, Жан прав, — сказал после секундного молчания Арлерт. — Когда я выходил к доске, то мельком заглянул в лист Алери. Там была… высшая математика, я прав? — он посмотрел на подругу.       «Shadow» подняла взгляд на парня и кивнула.        — Да, — чуть тише остальных ответила девушка. — И правда, высшая математика: дифференциальное уравнение, система линейных уравнений, исследование функции и построение графика.        — Чего-о?! — в унисон заголосили Браус и Спрингер.        — Ты что сейчас, вызвала кого-то?! — воскликнула девушка.        — На каком языке ты только что говорила?! — вторил ей парень.        — На языке высшей математики, дурни, — цыкнул Кирштейн.        — Это просто названия тем, — поправила его Йегер-младшая. — Но, если признаться, ничего сложного в них нет. Особенно, если знать теоремы и формулы, необходимые для их решения. Как, например, метод Жордана-Гаусса, используемый для приведения матрицы к более простому виду с помощью элементарных преобразований.        — Стой-стой-стой! — попросила Аккерман. — Вот это уже точно язык высшей математики.        — Уверен, единственный, кто здесь тебя понял, это Армин, — посмеялся старший близнецов.        — Да не сказал бы… — хмыкнул Арлерт. — Я слышал о методе Жордана-Гаусса, но как он работает — без понятия.        — По крайней мере, ты хотя бы знаешь, кто такой — Жордан-Гаусс.        — Вообще-то, Жордан-Гаусс — это вариант алгоритма, разработанный немецким математиком Карлом Фридрихом Гауссом и модифицированный в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году геодезистом Вильгельмом Жорданом, — пояснила «Shadow». — Так что «Жордан-Гаусс» — это «что», созданное двумя людьми. Хотя тут более правильно будет сказать, следуя из истории: созданное и доработанное двумя разными людьми.        — Алери, пожалуйста… — попросил её брат, простонав. — Мне сложно понять школьную математику так, чтобы всё отскакивало от зубов, а ты мне тут про высшую начала пояснять…        — А вот у меня вообще, кажется, мозг вскипел… — сказал Спрингер, потирая затылок и подняв взгляд к потолку. — Совсем запутался с этими Жорданами и Гауссами…        — Их по одному, идиот! — цыкнула Браус. — Один Жордан и один Гаусс! Они вместе работали над этим методом.        — Не вместе… — заметила Аккерман, тяжело вздохнув. — С другой стороны, есть ли смысл кому-либо что сейчас объяснять? — она посмотрела на подругу, тепло улыбнувшись. — Лучше скажи, Алери, ты всё смогла решить?        — Да, — художница кивнула. — Как я и сказала, там ничего сложного не было.        — Я, конечно, знал, что ты хороша в математике, — сказал Арлерт, — но, чтобы разбираться в высшей математике — это для меня новость ещё та, ха-ха…        — Просто в какой-то момент мне стало скучно решать базисную математику, и я перешла на высшую, — девушка пожала плечами.        — Скучно, да?.. — Кирштейн горько усмехнулся. — Не слукавишь, если назовёшь тебя гением.        — Эй, Жан, — цыкнул старший из близнецов. — Давай не начинай, а?!        — Да что я уже сказал не так?!       Младшая Йегер опустила взгляд на гладкую поверхность своей парты и как можно более незаметно вздохнула. Как и говорил позавчера Порко Галлиард, она для всех них — диво, причём с талантами как умственными, так и с творческими. И если все узнают о втором, то, явно, у неё будет куда меньше свободного пространства, которого в школе и так мало.        — Алери, — позвала её Аккерман, положив ладонь на надплечье, — всё хорошо?       Девушка подняла взгляд на подругу и неуверенно кивнула.        — Просто… нечем дышать, — тише ответила та.       Аккерман прищурилась, после чего, кивнув, подняла взгляд на друзей и громко сказала:        — Эй, а ну отошли от парты Алери на несколько шагов, бегом! — голос её был твёрд и грозен.        — Т-ты чего так злобно, Микаса?.. — хмыкнул Спрингер, отскочив; за ним последовала и Браус.        — Во-во, можно же было просто попросить!        — Алери, — Кирштейн, хоть и выполнил «просьбу» Аккерман, обратился к «Shadow»; когда та посмотрела на него краем глаза, парень продолжил: — Не бойся говорить о подобном нам. Мы всё-таки твои друзья, — он улыбнулся ей уголком губ, подмигнув, чем взывал недовольное бурчание со стороны старшего из близнецов.       К удивлению ли многих или уже нет, но за последующие два урока, включая перемен, «Shadow» не проронила ни слова, даже на самих занятиях. Она внимательно слушала учителей, при этом гадая, что всё-таки нужно этому Аккерману от неё. В конце концов, зачем школьнику давать задания из высшей математики, которые проходят уже в университете?! Проверить знания или удостовериться, что младшая Йегер не настолько умна в этой науке, как показалось на первый взгляд?       Такие и подобные им мысли заполонили всю голову девушки. Вопросов становилось всё больше, а ответов так и не прибавлялось. Из-за этого внутри себя младшая Йегер ощущала злость. Причём злость была направлена не на себя, а на старшего двоюродного брата подруги. Казалось бы, особо ничего такого не произошло, однако врезать этому человеку хотелось. Или хотя бы доказать, что недооценивать её не стоит.       «Что-то я совсем голову потеряла, — стоя вместе со всем классом перед учителем химии, которая объясняла сегодняшнюю тему лабораторных, думала «Shadow». — Интересно, конечно, но, с другой стороны, какая разница, по какой причине он так поступил? Ладно отсадил — это для того, чтобы я не смогла помочь Эрену написать самостоятельную на «отлично». Но вот эти задания… — она помотала слегка головой, нахмурившись. — И всё-таки… до чёртиков интересно… Если это окажется какая-нибудь глупость, уверена, найти общий язык мы так и не сможем».        — Алери! — проговорила учитель химии.       Зое стояла прямо перед девушкой, совсем не беспокоясь насчёт её личного пространства — ученица так глубоко ушла в свои мысли, что в первые секунды не замечала перед собой преподавателя. Однако же, заметив, Йегер-младшая сделала несколько маленьких шажков назад, врезавшись спиной в Кирштейна. Тот осторожно схватил её за плечи, не дав тем самым упасть.        — Осторожнее, Алери, — сказал парень, помогая младшей сестре друга выровнять равновесие.        — С-спасибо… — неуверенно ответила «Shadow», переведя взгляд со светло-карих глаз на лицо учительницы.        — Ну, наконец-то! Ты обратила на меня своё внимание! — Зое посмеялась, выпрямившись и поставив руки на бока. — Позволь узнать, о чём это ты там думала, пока я объясняла тему сегодняшней лабораторной?       Однако младшая из близнецов не ответила, отведя взгляд в сторону, при этом осторожно посмотрев на встревоженного брата.        — Понятно… — с тяжёлым вздохом проговорила учитель химии. — Напомню название сегодняшней лабораторной работы: «Фараоновые змеи». Можешь что-нибудь сказать по этому поводу?       «Shadow» слегка наклонила голову набок, после чего посмотрела на своих друзей и брата, которые, в свою очередь, мотали своими головами из стороны в сторону, намекая, чтобы та молчала. Девушка сжала губы, вновь вернув зрительное внимание на учителя.        — Так-так, давайте без всяких подсказок. Алери прослушала всё, что я говорила до этого момента. А может, и не прослушала. От её ответа зависит, останется она на дополнительное занятие для отработки после уроков или нет, — хмыкнула Зое.        — Ханджи-сан! — воскликнул старший Йегер, смотря на неё зло. — Это уже перебор!       С ним начали соглашаться остальные, входящие и даже не входящие в их компанию.        — «Фараоновыми змеями» называют зрелищный химический эксперимент, в результате которого из небольшого вещества, например, таблеток глюконата кальция, вырастает объёмная пористая «змея», — чуть тише своих одноклассников проговорила «Shadow» (оставаться здесь после уроков ей явно не хотелось).        — Хо-о, — протянула с любопытством Зое, кивнув. — Продолжай.        — Алери, нет!.. — попросил шёпотом её брат-близнец, вот только… было уже поздно.        — Этот процесс основан на термическом разложении глюконата кальция при нагревании, что приводит к образованию углерода, оксида кальция, углекислого газа и воды. Пористость образующейся структуры и является причиной увеличения объёма, напоминающего движение змеи.        — Сможешь пошагово описать процесс данного эксперимента?        — Д-да… — неуверенно кивнула девушка.        — Начинай.       Йегер-младшая уже действительно пожалела, что открыла рот. Однако вернуться домой после окончания уроков куда лучше, чем сидеть потом один-на-один с болтливым преподавателем, в то время как сам ты — далеко неразговорчивый человек, любящий личное пространство (что за сегодняшний день было нарушено дважды).        — На огнеупорную подставку помещают таблетки глюконата кальция, а под ними располагают источник тепла, например, таблетку сухого горючего, — начала свой ответ девушка, всё же осмелившись поднять взгляд на карие глаза учителя, что, к удивлению «Shadow», сияли восторгом, а их обладательница явно внимала каждому слову своей новой ученицы. — При поджигании горючего начинается разложение глюконата кальция. В результате реакции образуется углерод и оксид кальция, углекислый газ и вода. Углерод и оксид кальция формируют пористую структуру, из которой и вырастает так называемая «змея».        — Хорошо, очень хорошо, — закивала Зое. — И последний вопрос, после которого я поставлю тебе оценку и отпущу.       По лабораторному классу тут же протянулось удивлённое «Э-Э?!», закончившееся смехом учителя.        — Сможешь устно мне ответить, на какие компоненты разлагается глюконат кальция при нагревании? — не обращая внимание на озадаченные лица учеников, задала прямой и чёткий вопрос Зое.       Йегер-младшая поводила взглядом по помещению, причём больше в процессе обдумывания, чем нахождения подсказок — это было видно по её внимательным и серьёзным золотым глазам, что, признаться, не могло не нравиться Ханджи Зое, — после чего вновь посмотрела в карие, словно топлённый шоколад, очи учительницы и дала свой ответ:        — При нагревании глюконат кальция разлагается с образованием углерода, оксида кальция, углекислого газа и воды. Уравнение продиктовать нужно?        — Да-да, — она вновь закивала. — Его я и хотела услышать от тебя.        — Хм-м… — «Shadow» слегка наклонила голову набок. — Химическая формула глюконата кальция: CaC₁₂H₂₂CaO₁₄. В правой части уравнение: одиннадцать углерода, один оксид кальция, один углекислый газ и одиннадцать воды. Справа от углекислого газа и воды ставим стрелочки вверх, что обозначает образование газа.        — И правда… посчитала всё в уме, — прошептала Зое, усмехнувшись. — А ты действительно хороша, как о тебе отзываются Леви и Эрвин, — учитель закивала, не переставая хитро улыбаться. — Что ж! Алери, хорошее начало, ты меня удовлетворила, — она подошла к своему столу и, открыв журнал класса, поставила отметку «отлично» напротив имени новой ученицы. — Можешь быть свободна и возвращаться в свой кабинет.        — Но ведь… а как же… эксперимент?..        — Ты уже и так прекрасно показала, что сможешь со всем справиться. К тому же, главным итогом эксперимента всё-таки было уравнение, а ты его уже назвала.        — А мне… обязательно уходить?        — А что-о?! — Зое тут же снова оказалась слишком близко, взяв девушка за руки. — Хочешь провести какие-нибудь другие эксперименты?! Могу устроить! Пока все будут заниматься «Фараоновой змеёй», мы с тобой придумаем что-нибудь эдакое интересное!       Младшая Йегер широко раскрыла глаза — от испуга, — всё её тело затрясло, губы задрожали, а из уст не смогло вылететь ни одного слова.        — Ханджи-сан! — немного грубовато, но старший из близнецов отодвинул учителя от своей сестры, перекрывая её своим телом. — Пожалуйста. Хватит.        — Это уже перебор, Ханджи-сан, — осторожно заметила Аккерман, тепло, однако с явным холодным намёком в глазах, улыбнувшись.        — Ох-х… простите-простите, что-то меня немного понесло, — посмеялась Зое, поводя руками. — Алери, прости. Но я правда безумно удивлена твоим знаниями. Однако я всё же попрошу тебя удалиться, если ты не хочешь заниматься дополнительными экспериментами. Боюсь, кто-нибудь, да точно спросит у тебя совета. А ребята должны сами всё сделать. Понимаешь, о чём я?       В ответ «Shadow» только кивнула.        — Тогда можешь идти. А все остальные — разбиваемся по парам-тройкам и подходим к столу. Время у нас не резиновое!       Йегер-младшая посмотрела на старшего брата. Получив от него кивок и тёплую улыбку, девушка вышла из лабораторной и направилась в сторону кабинета своего класса. Только усевшись за свою парту, она смогла позволить себе тяжело вздохнуть и уронить голову на парту, прикрыв при этом глаза.       «С тем же успехом я могла спокойно сидеть дома и работать… — подумала она, ощущая приближающийся холодок на спине. — Только не снова… не сейчас…»