Snowman

— С праздником. Бодро, чересчур бодро сообщает детектив, стукнув об больничную тумбочку шуршащим, не особо навевающим праздничное настроение, синим пакетом из волмарта. Джон с недоверием косится на сей презент, затем устремив на Шерлока вопрошающий взгляд. — Что там? — Мандарины. — Мандарины? — Джон, ты повредил руку, кажется, а не потерял слух. — Ты притащил для меня мандарины? Холмс закатывает глаза, пожав плечами. — Тебя Мэри заставила? — ищет военврач логическое объяснение для такого нелогичного для Шерлока поступка. — Я что, не могу навестить тебя в больнице? — Сейчас даже не время посещений! Как тебя вообще пустили? Ватсон фыркнул. Детектив, помолчав, сдался. — Хорошо. Мэри попросила сделать это за неё. Она была настойчива и я согласился. И всё. Просила принести что-нибудь, поднять настроение, и «придумай что-нибудь, ты же его лучший друг». Это цитата. — …мандарины. — У тебя нет аллергии, я в курсе. Ещё один вопрошающий взгляд. — Миссис Хадсон заваривала для тебя чай с апельсиновой цедрой. И, очевидно, ты не покрылся сыпью. — Ты выбрал мандарины из-за того, что они были в том фильме, который мы смотрели на прошлой неделе? — С чего бы это?.. Главный герой той дешёвенькой комедии попал в больницу и получил кучу воздушных шаров, открыток, а так же фруктов от своих близких. Очень стереотипно. Но на то здесь и Шерлок, чтобы основываться на стереотипах о дружественных жестах или типа того. Вряд ли ему прежде давались такие… человеческие жесты заботы. И Джон его за это не винит. И сам не замечает, как начинает улыбаться. — Это всё, конечно, замечательно, Шерлок, но… Джон пошевелил рукой в гипсе, слегка помахав ей в воздухе, тут же зашипев. — Чистить мне их как, гений? На лице Шерлока появляется озадаченное по-детски выражение. Даже у гениев бывают промахи. — Ох? — Именно. — Попросишь медсестру. — Может, лучше ты поможешь? Шерлок ещё немного сверлит пакет задумчивым взглядом, немного хмурясь. — Может. Тянется, вытаскивая кулёк с мандаринами. Крутит один в руках. — В твоей семье покупают мандарины на праздники? — Мать покупает. Но Майкрофт не любитель цитрусовых. А ещё не любитель новогодних праздников. Думаю, ясно, что это больше по части родителей. Они любят веселье. Атмосферу. Это всё… Единение. Считают поводом собраться. Им трудно перечить в этом вопросе. Детектив, помедлив, подцепляет кожуру пальцами, тут же перестаравшись, слишком надавливая на сочную мякоть, из-за чего в палате тут же пахнет горечью и кислотой цитрусовых. Джон шумно втягивает запах носом, Шерлок недовольно морщится. — Ты же останешься с нами на Рождество? — А это обязательно? Кожура от мандаринов остаётся на пакете. — Хочешь обидеть малышку Рози и миссис Ватсон? Будет торт. — Может быть, ради торта. Радио негромко хрипит. «Don't cry, snowman, not in front of me, Who'll catch your tears if you can't catch me, darling.» Шерлок пихает кусочек мандарина в чужие приоткрытые губы, разделив тот на дольки. Джон не сразу соображает, что и зачем, но аккуратно забирает, всё же едва задевая чужие пальцы губами. Холодные. — Извини. — Погоди, что? Шерлок никогда не извинялся. Кроме, пожалуй, раза, когда… — Не хотел, чтобы ты пострадал. — По крайней мере, меня должны выписать уже завтра днём. Я успею на рождественский ужин. — Дело было опасным. — За другие ты и не берёшься, — усмехнулся Джон. — И то верно. Мужчина снова подносит очищенную дольку к чужим губам, уже осторожнее, точно опасаясь снова случайно коснуться. Тёплые. Как бы не растаял этот снеговик рядом с ним. Страшно ведь. Радио негромко хрипит. «Don't cry, snowman, not in front of me, Who'll catch your tears if you can't catch me, darling.» — Спасибо. — Не за что. — Нет, правда. Я знаю, что это для тебя непривычно. Это для меня многое значит. Ты же часть моей семьи. Холмс как-то непонятно замирает, потому что последнее слово отдаётся в ушах вместе с гулом сердца. Семья. Неужели Джон не понимает?.. Не видит? Или Шерлок просто слишком… Шерлок, чтобы показать, что чувствует? И как чувствует. — Правда так считаешь? — спрашивает зачем-то он. — Конечно. Что за вопрос такой? — Не нужно отвечать вопросом на вопрос, Джон, — фыркнул детектив. — У тебя руки холодные. У тебя сердце горячее. — Я… знаю. Только ты ведь не знаешь, насколько опасным может быть тепло. Совсем не знаешь, Доктор Ватсон… Особенно когда рядом такой снеговик, тающий при пятнадцати градусах тепла до состояния мутной лужицы на солнце. «I want you to know that I'm never leaving, 'Cause I'm Mrs. Snow, 'til death we'll be freezing.» Шерлок чистит ещё один мандарин, но совсем потерянно, запачкав руки в соке, прежде чем протянув его Джону. Ватсон перехватывает чужую руку у своего лица, скользя вдоль фаланг и запястья своими пальцами, осторожно, с опаской. Совсем невинный жест. Короткий. Секунд десять проходит, не больше. Шерлоку кажется, что он тает, и тут же растворяется полностью беспомощно. Обжигает, как кипятком. Нет, он определённо точно не может этого вынести. Слишком. Так щемит сердце. Даже от осознания того, что оно может болеть — уже страшно. «Yeah, you are my home, my home for all seasons, So come on, let's go…» Это неправильно. Настолько неправильно, что Шерлок не может связать и пары слов, чтобы сказать хоть что-то. Не может даже ладонь вырвать из чужой хватки. — Джон. — В чём дело? — Прекрати, — как-то совсем отчаянно просит он, вздохнув. — Почему? — Ты знаешь почему. Я не могу. Больно. Джон хмурится, но отпускает. — Мы бы могли попробовать. Не думаешь? — Да. Когда-нибудь, может, — пожимает плечами Шерлок. — Уверен, что это хорошая идея? — Я всегда уверен, когда иду на что-то. Просто пока не знаю, что с этим делать. — Ты ведь в курсе, что нет смысла скрывать это, если мы оба знаем? Холмс тянется к платку на тумбочке, чтобы вытереть липкие пальцы. Но запах… Пахнет слишком сильно. Пахнет мандаринами, больничным спиртом и невероятной горечью. Отчаяньем. Разве рождество не праздник радости, единства, семьи? Тогда почему так горько? Почему так больно? — Снеговик, — усмехнулся Ватсон. — Что? — Ты боишься растаять, — обрывает его на полуслове сразу же. — Боишься этого. Детектив тяжело вздыхает, усмехнувшись. — Проблема в том, что я уже растаял. «I love you forever where we'll have some fun, Yes, let's hit the North Pole and live happily.» — Всё же будет хорошо? — Обязательно. — Ты будешь в порядке? — Я в порядке. Спасибо. И бьётся в груди, кажется, уже отбиваясь кодом морзе, так бешено, так сильно. За окном что-то шумит и разгорается красками. Кто-то взрывает салют. Полночь. Двадцать пятое декабря. — С рождеством, Джон. — С рождеством, Шерлок. «Please don't cry no tears now, it's Christmas, baby. My snowman and me, My snowman and me…»