Тurquoise

      Забавно получается: когда кажется, что между вами уже стремительно расходится пропасть, вам отчаянно хочется приостановить этот природный механизм, отделяющий вас друг от друга. Хочется пойти наперекор себе и вселенной, оставить после себя не звёздную пыль, а тёплое сияние в памяти. Остаться вместе хоть ненадолго, предчувствуя неизбежность конца, но стараясь его отсрочить. Так появляются совершенно безумные идеи парных кед, рубашек, курток, браслетов…       — Ох, ну надо же, как ты умудрился купить в этой же расцветке?       — Удивительно, правда?       Вам не надоедает играть эту комедию в «случайные совпадения», а вот вашим близким остаётся лишь печально вздыхать, потому что вы безнадёжны, если до сих пор пытаетесь скрыть за шутками боль и запретное счастье. Все видят ваши переглядки, жесты, вашу одинаковость и желание… Просто желание быть частью друг друга, абсолютно неосознанное и до зубной боли естественное. И они точно понимают все эти тревожные симптомы, но будто тоже дают вам время, его действительно мало, чтобы бессмысленно тратить его на запреты.       И никто даже не подумает спросить, где вы пропадали вчера, почему не отвечали на сообщения, почему вернулись с ошалелым блеском в глазах и немного трясущимися руками. Почему на концертах начинается сущее сумасшествие, и звуки хорошо знакомых песен уже воспринимаются всеми иначе. Почему так много похожих цветов, знаков и тайных полуулыбок… Никто не спрашивает, да и нет в этом надобности.       Вы висите над пропастью, но отчаянно держитесь за край обрыва. И кто же спасётся? В идеале, придуманном вами, ни один, потому что вам вдруг показалось жутко правильным сорваться вместе.       Однажды на левом запястье Джерарда появляется двойная нитка бирюзовых бус, тоненьких, чем-то напоминающих чётки. Они просто появляются и проходят с ним через многое, что в одиночку ему не удалось бы пережить. Обычные бусы — дорогой подарок от того, кто даже мысленно всегда был рядом. А теперь этому был символ, безмолвное «я вверяю всего себя тебе», не нуждавшееся в огласке, но требовавшее принятия и понимания, ношения прямо на пульсе.       И когда руки уставали держать вас над пропастью, когда хотелось порвать эти чёртовы бусы, потому что ноша оказалась слишком тяжёлой, они наперекор всему оставались невредимыми. Нитка слабела, бусины покрывались сколами и трещинами, сияли уже не так ярко, как в самом начале, когда они только были подарены в полутьме улиц города, название которого удивительным образом стёрлось из памяти. Но не прикосновения, полные горькой радости и несбыточной мечты, не нежные поцелуи — это они вряд ли вообще когда-нибудь забудут.       Однажды наступает тот самый момент «я не могу больше», и безумная романтичность кажется глупостью, и спастись должен один, и оба хотят этого друг для друга, не для себя, они слишком давно разучились думать о себе.       Бусы снимаются с тёплого запястья — этот символ конца делает слишком, слишком больно, потому что любовь будто отдаётся обратно, как предмет, который можно передарить. Это без слов озвученная мольба отпустить, через крик души, через трещины, но ради общего покоя. И вы прижимаетесь лбами, пытаясь, в последний раз прочитать души друг друга перед, вы знаете это, очень долгой разлукой. Так и не пролившиеся слёзы, несказанные слова, переплетённые на бусинах пальцы — всё прерывается дрожащим вздохом и тихим: «Я отпускаю тебя». И пусть тогда это мало похоже на правду, сильно бьёт куда-то под рёбра и заставляет сгибаться от боли. «Лучше бы снова солгал мне», — мелькает в сознании.       Бирюза, древний символ счастья и преданности, ваше личное воспоминание о волнах, лизавших кожу, теперь на шее Фрэнка, буквально камень, вовсе не спасение, но его и не хочется; ему, кажется, всегда нравилось погибать первым. Кто знает, как долго он будет носить, хранить их и всё, что было связано с ними, в глубине своего сердца. Кто знает, делает ли это он в одиночку, или снова, по старой привычке, делят всё на двоих даже на расстоянии…       «Я вверяю тебe всего себя» — вот, что они означают», — сказал однажды старик, протянувший Фрэнку эти бусы из бирюзы. Доверие, преданность, любовь. Цвет неба и волн, радости и горечи, и сердец, покрытых трещинами. Это так похоже на них. Без лишних слов остающихся важными друг для друга.