У нас такая игра

- Я, конечно, все понимаю, доченька, но разрисовать себя фломастерами – слишком, – ухмыляюсь я, беря за руку Черри, чтобы отвести ее в ванную, – Тебе 10 лет! Зачем такой фигней маяться? – мне уже, действительно, смешно. Дочка «копирует» меня. Нарисовала некоторые тату, которые у меня есть (конечно, не так профессионально). - Па-ап, просто я хо-очу быть такой как ты! – восторженно воскликнула она, улыбаясь во все 26. Да, у нее недавно выпало два зуба. - Для этого необязательно разрисовывать себя фломастерами, которые, кстати, плохо оттираются, – мило улыбнулся я, пытаясь оттереть эти «шедевры». Слава Богу, что она не попыталась нарисовать все мои тату. За свои 38 лет у меня забиты обе руки, много тату на теле, на ногах и, даже, на внутренней стороне губы. Вот. Через 3 дня мы с группой улетаем на всемирный тур, который будет длиться около полугода. За этими тремя оболтусами будет присматривать моя мама. Вы спросите: а где же Джам?! Мне не хочется рассказывать все в подробностях. Просто ее больше нет. Все. - Милая, а где Лили и Майлз? - Они на улице. – дочка мило поморщилась, когда я пытался умыть ей шею холодной водой. - Ух-х, проказница ты, Черри! – я засмеялся, а она следом за мной. – Если тебе уж слишком приспичит сделать «тату», то для этого есть специальные наклейки, которые переснимаются. *** Мы второй день в туре. Я уже безумно скучаю по своим детям. Но есть один человек, который на протяжении долгих лет, а если быть точнее, то с того времени, как Джамия погибла, спасает меня своим присутствием. Мы спокойно лежали на кровати в номере отеля, переплетая наши пальцы. Мы просто молчали. Но это не неловкое молчание, нет. Нам просто нет смысла что-либо говорить; мы и так знаем, что нам обоим хорошо вместе. Я переворачиваюсь на бок и смотрю на него, он проделывает то же самое. Я утонул в его глазах. В них читалась доброта и любовь. - Фрэнки, почему ты такой красивый? – я не отвечаю на этот вопрос, всего лишь легонько касаюсь его губ своими. Но он хочет большего. Джи проводит языком по моей нижней губе, тем самым давая понять, что надо разомкнуть губы. Я удобно пристраиваюсь у него на бедрах, не разрывая поцелуй. Этот человек за 5 лет стал мне настолько близким, что если я его не буду видеть или, хотя бы, слышать каждый день, то я сойду с ума. Когда я ушел в долгую депрессию и запой, он верил в меня, пытался помочь, когда все от меня отвернулись. Парни из группы тоже замечательные, я ничего против них не говорю, но все же Джи мне ближе и роднее. С Лин он расстался, а дочка по выходным, каникулам живет у него. - И вообще, Джи, ты – сволочь, – говорю я ему, нехотя отрываясь от его губ. - Пф-ф-ф, с чего бы это? – он тихонько хихикает, а я состроил обиженную моську. - Мне пришлось выкручиваться перед Лили! Зима. Рождество. Кофе. Замечательно. Дети еще спят, поэтому я могу спокойно погрузиться в свои мысли или поговорить с Джером. Выбираю второе. Беру свой айфон и нахожу в журналах вызовов его номер. 30 секунд, минута, полторы. Наконец-то он соизволил взять трубку! - Твою мать, Джи, где лазил? - И я тебя люблю. Я в душе был. Что-то хотел? - Мне уже с тобой просто так поговорить нельзя что ли? – я наигранно придал своему голосу обиженный тон. - Ладно, хорошо, не обижайся. – я уверен, что он улыбнулся. Так мы и проговорили 3 часа, после этого в кухню забежала Лили и крепко обняла меня. О, мы еще договорились, что парни из группы придут сегодня ко мне, чтобы отметить праздник. - Доброе утро, милая! – я поцеловал ее в щечку и встал, чтобы приготовить ей тосты. - Доброе, – она зевнула и прикрыла ротик ладошкой. - Подожди пару минут. Завтрак сейчас будет готов.- Я быстренько все сделал и сел за стол, допивая 5-ую (!) чашку кофе. – Кстати, сегодня к нам придут дядя Джерард, Майки и Рэй. Жди подарки! - Пап, а почему ты тут целуешь дядю Джерарда? – внезапно выдала дочь, протягивая мне помятую фотографию. Я поперхнулся кофе. -Ну, игра у нас такая. – черт. Очень не хочется врать дочке, но что ж поделаешь... - А почему ты сказал, что дядя Джерард спит голым, на следующий день после твоего Дня Рождения? Вы спали вместе? - Это была всего лишь дружеская ночёвка, – я натянул милую улыбочку. Не думал, что моя дочь способна догадаться. Надеюсь, что она мне поверит. - А почему дядя Джерард постоянно тебя целует на сцене? - А это чтобы фанатов привлечь. - Пап, тебе нравится дядя Джерард? - Нет-нет, что ты! Как я могу?! – я чуть не сказал «да». - Да? А почему дядя Джерард мне сказал, что ты влюблён в него? – я его убью, блять. - Да это он шутит. Ты же знаешь, что он шутник! - Честно-честно? - Честно-честно! – я облегченно вздохнул, а дочка подошла ко мне и поцеловала в щечку. Я ему рассказал эту историю, а он уже валялся на полу и смеялся. - Уэй, ты придурок. – «любимый придурок» - пронеслось у меня в голове. Выпятив нижнюю губу, я повернулся к нему спиной и, скрестив руки на груди, стал возле окна. Он уже перестал смеяться, подошел ко мне сзади, обнял за талию и прошептал на ухо: - Я тоже тебя люблю, Фрэнки.