1
20 декабря 2020 г., 17:02
Субару просто ненавидел себя в такие моменты. Он и вообще себя не слишком любил. Да и за что ему такого себя любить. Жалкого неудачника, который только и может, вытаскивая близких ему людей из неприятностей, только и делать что втравливать их в неприятности еще хуже. Поэтому каждую свою смерть он считал в некотором роде искуплением.
«Есть вещи и похуже смерти» — расхожая фраза. Вот только он это знал точно. Есть. И, к своей величайшей горечи, он слишком много видел таких вещей. И он не мог точно сказать, какая из них хуже. Когда в месте, где была его любимая, валяются куски тел которые даже сложно опознать? Когда влюбленная в него девушка, умирая, ухитряется подползти к нему, прикованному в стене, и затихнуть окончательно. Он успел ее поцеловать за мгновение до того как ее душа ушла, но сталo ли ему от этого лучше? Или хуже было, когда она исчезла и из мира, и из памяти всех, кроме него? Или худшим был момент, когда любимая призналась ему в любви? Точнее мгновением позже, когда он осознал, что в глазах ее бьется абсолютное безумие человека, который не смог жить в этой картине мира, когда он, поспешив исправить очередную проблему, ненадолго оставил ее без поддержки.
Он умирал многими разными способами, и редкие из них не причиняли ему боли.
Ему вспарывали живот, отрезали голову, он разбивался об камни, погибал во время взрыва, умирал от когтей зверей. Ему отрезали руки, ноги и выкалывали глаза. Его даже пожирали заживо.
И все равно, пусть он почти сходил с ума после каждой такой смерти, это не было и вполовину так страшно как понимание, что он опять облажался. Что, несмотря на все свои усилия он опять не смог. Несмотря на приобретенные знания, он опять проиграл. Что несмотря на то, что летел и мчался как безумный, его близкие опять пострадали. Раз за разом. Раз за разом. И еще раз. И еще. И снова.
И в какой-то момент он падал, не в силах подняться. Не в силах больше пробовать. Не в силах еще раз видеть их смерть. Их, не свою.
Пафосно отважный, наглый и отчаянный, хитроумный и мозговитый Нацуке Субару исчезал, оставляя жалкий человеческий отброс Нацуке Субару валяться на полу и рыдать от душевной боли.
И каждый раз находилась та, которой он все-таки смог помочь в этом круге реальности. Которую смог спасти. Которую смог вытащить. Которой смог помочь. Для которой он все равно оставался героем, несмотря на весь свой жалкий вид в минуту слабости. В которого она верила даже тогда, когда он сам переставал в себя верить. Ну или хотя бы он все равно был ей интересен. Находилась та, что могла его выслушать, ощутить и понять его гнев, проникнуться его печалью, осознать его отчаяние и безысходность.
И подставить свои коленки под его голову.
Слезы высыхали и он поднимался на ноги. Заново.
— Пришло время великому Нацуке Субару показать все, на что он способен!
До следующего раза поплакать на коленках. И все-таки подняться. И начать все заново.
