Ананас и мандарины

Ванька повторно взглянул в окно, но метель, на окончание которой он так надеялся, не только не стихала, но, казалось, даже усилилась. Парень вздохнул и, открыв потертую дверку старого шкафа, не глядя выудил с полки плотный красный свитер. Ну а что? Он вполне празднично выглядел. Ванька сунул ноги в валенки и притопнул перед зеркалом. Не штиблеты, конечно, но как в них, лакированных, через сугробы-то лезть? Хотя, спору нет, девчонки на танцах меньше всего интересуются теми, кто заявляется в валенках. Это Ванька знал, как никто. Нахлобучив шапку-ушанку и заправив выбившийся из-под нее светлый, цвета пшеницы, вихор, парень еще раз оценил свое отражение. Готов. Метель одобрительно завыла за окном, положительно оценив деревенского кавалера, и стукнула в окошко снежком, будто призывая Ваньку на свидание. За окошком, кокетливо прикрытым белыми насборенными занавесками, блуждали бледные почти неуловимые для глаза тени. Они метались и шарахались от породившей их метели, словно хотели тоже поскорее укрыться где-то в безопасном месте и очень жалели, что выбрались на улицу в непогоду. Снежная пелена, принимая причудливые формы и прикидываясь то большим белым псом, то заинтересованно все пережевывающей коровой, выслеживала их и ловила. Ванька закусил губу. Совсем скоро и он присоединится к игре в салки с метелью. Ждать дальше уже не выйдет. В узких сенях на лавке покоилось самое главное достояние – подарок. Приблизившийся Ванька осторожно, словно боясь вынюхать весь чужеродный аромат, потянул носом. Пахла. Как же интересно пахла холщовая сумка, в недрах которой покоились завернутые в районную газету мандарины. Они напоминали Ваньке солнышки, безмолвно рассказывали свои истории о далеком лете и дальних странах, откуда сами были родом. Именно за ними, не найдя иного транспорта в свирепствующую третий день метель, парень гонял на лыжах в райцентр. Не совсем за ними, но в поисках подарка для Катюшки. Той самой белокурой Катюшки, смешливой девчонки из соседней деревни. Никого прекраснее Катюшки он никогда и не знал. Как на танцах в начале зимы увидел, так забыть и не мог. Она танцевала, нет, не просто танцевала, Катюшка летела над полом, лихо постукивая каблучками новеньких туфелек, не иначе привезенных отцом из города. Кажется, все внимание было приковано только к ней, и не было ни лихой плясуньи со стажем Нины Аркадьевны, чей яркий платок разудало мелькал в воздухе, ни веселого гармониста Степана, одновременно игравшего и пританцовывавшего, никого другого, кто затмил бы Катюшку. Ванька стоял в дальнем углу и, не отводя взгляда, смотрел то с радостью на местную красавицу, то с тоской на свои неуклюжие валенки, а дальше с горечью на недавно приехавшего из города Евгения. Катюшке внимание заезжего франта явно нравилось. Сразу видно, человек умный, начитанный, уважительно думал Ванька. Когда они проносились мимо парня в вихре танца, доносились разные разговоры: то про Есенина, то про неведомые горы, то про какой-то ананас, желтый и сладкий. Про ананасы Ванька что-то слышал, но особо ничего не ведал. Он-то проще: грядки вскопать, крыльцо поправить или лампочку вкрутить - да, это к Ваньке, а ананасы уже не его дело. Предновогодняя метель, совсем не злая, а веселая и шальная, как предстоящий праздник, заметала дома и дорогу. Сквозь снегопад виделись светившиеся окошки домов, сносимый ветром кучерявый дым. Почищенный днем двор хоть убирай заново. Поднимая над головой драгоценную холщовую сумку, спасая ценность, Ванька направился к калитке и сразу же по выходу провалился в наметенный ветром снеговой горбик. Мелочи. Валенки успешно справились, парень выкарабкался и тут же увяз в следующем. Мягкая лапа метели потрепала Ваньку по щеке и хлопнула ухом съехавшей шапки. Она резвилась и заигрывала со смельчаком, но нет, парня так просто не остановить. Он решился. Сегодня же навестит Катюшку, поздравит с наступающим Новым годом и уйдет, если встретит у нее счастливого соперника Евгения. Сегодня допустимо явиться и без приглашения, повод есть. Если что, всегда можно сказать: проходил мимо, заглянул пожелать здоровья и счастья. С упорством настоящего зануды белогривая метель отплясывала вокруг Ваньки хоровод, вновь валя его в снег и не давая подняться. Она не знала парня, не представляла, какой он упорный, когда все решил. Не страшат Ваньку ее заунывные песни, не прельщает легкая и поглощающая стать. Катюшка лучше. А метель, спору нет, своенравная и холодная красавица, пусть ищет себе другого ухажера. Не поддастся верный Ванька на ее уговоры и терпкие ласки. Мандарины у груди. Сверху зажатой в грубоватых рукавицах сумки (аккурат до подбородка) кудрявая от шаловливых снежинок белая наметенная ветром мягкая борода. Похожий на сурового Деда Мороза Ванька, мотнув головой и избавляясь от подарка метели, приблизился к заветному дому. Валенки притопывали, отряхивая принесенный снег. Стук в дверь, такой громкий, чтобы перекрыть свист метели, испугал самого парня. Катюшка! Девушка открыла сразу, будто ждала кого-то и, напряженно вглядываясь в белую пелену, сидела у окна. Евгения, наверное. Не поднимая глаз, пробурчав что-то праздничное, не сходя с порога, Ванька удрученно протянул Катюшке сумку с подарком, но, не дождавшись, пока мандарины достигнут адресата, накинул ручку на руль стоявшего в сенях велосипеда, случайно тронув звонок. Какой неуклюжий! Ванька поднял голову, и его щеки после обжигающего ветра и от стыда полыхали, что спелые яблоки у соседа дяди Коли. Остатки снежной бороды наградили темным влажным пятном на свитере и водяными капельками щекотали шею. А еще и валенки эти, в которых не то что танцевать, а ходить в приличное место невозможно, только в метель сугробы и мерить. Только зеленые колдовские глаза Катюшки искрились, а от них разбегались тонкие смешливые морщинки. - Скорее-скорее, - быстро заговорила девушка, - проходи. Садись с родителями за стол. Ванька опасливо покосился в приоткрытую дверь, где виднелись Никита Тимофеевич и Анна Дмитриевна, а на тарелке перед ним раскинулся разрезанный желтоватый фрукт. Неужели тот самый ананас? Вот франт так франт, как и сам Евгений, не то что простенькие мандарины. - Как хорошо, что ты пришел, - тараторила Катюшка и тянула Ваньку за рукав красного свитера, даже не дав ему стащить с себя валенки, - такая метель! Мы уж думали, все побоятся навестить нас в плохую погоду! А мы так старались, столько всего наготовили! Скорее, иди же! Ванька медлил. Что-то не сходилось. Ананас здесь, а Евгения нет, ушел, что ли? Рановато как-то. Или еще вернется? - Представляешь, Женька вчера ананас прислал! – продолжала Катюшка. - А что же сам не приехал? – сурово насупившись, проворчал Ванька. - Так отпуск закончился. Он же у меня вообще в Москве работает! Парень вздохнул. Какие уж тут ананасы. Неверно истолковав причину Ванькиного расстройства, Катюшка принялась его успокаивать: - Ничего! В следующем году он с дядей Петей и тетей Надей обещал приехать и погостить! Как же у нас чудесно летом! Высокое голубое небо! Журчание реки! Окуни так сами в руки и идут! - восхищенно вздохнула девушка и возбужденно добавила: - Как же давно я их не видела! - Кого? – не понял парень, они же вроде только познакомились с Евгением, а по рыбе Катюшке вряд ли успела сильно соскучиться. - Дядю, тетю и двоюродного брата! Чем ты слушаешь? Я же тебе все рассказала! Ванька захлопал глазами и один о другой наконец стащил с себя валенки: - Так Евгений – твой..? - Брат! – выпалила Катюшка и тепло улыбнулась. - Только двоюродный. Такой хороший, такой славный, тебе он точно понравится. Ну, хватит уже болтать, пойдем к столу. Девушка бросилась в комнату, но быстро вернулась и прошептала: - Ты такой смелый, победил ради меня метель! Настоящий рыцарь! Ванька повернул голову, а за стеклом и правда спокойно и медленно сыпали с неба крупные хлопья, совсем не похожие на творившееся несколько минут назад светопреставление. Мягко улыбнувшись, Катюшка выскользнула из сеней, а Ванька, спохватившись, взял позабытые обоими мандарины и пошел следом. Деловито выложил их на стол, и над желтым ананасовым морем зажглись рыжие солнца. На парня повеяло теплом, и дело тут было вовсе не в добротном толстом свитере или валенках, как думалось ему, а в присевшей рядом Катюшке, заботливо поправившей фруктовую картину, а то одно солнышко своенравно откатилось в сторону от дрогнувшей Ванькиной руки.