Мой враг — ребенок?

Бывший Загадочник, а ныне частный детектив Эдвард Нигма сидел за рабочим столом и рассматривал досье с новым делом. Устало вздохнув, Нигма откинулся на спинку стула и продолжил читать, пока не услышал как непрошенный гость влезает через окно. Быстро встав с места, Эд встретился взглядом с ночным линчевателем. – Нигма, – поздоровался Бэтмен в типичной для себя манере. – И тебе привет, – усмехнулся Нигма, понимая, что опасность ему не грозит. — Какими судьбами? – Мне нужна твоя помощь по делу Крейна. – И почему же я должен тебе помогать ? Какая мне выгода от этого ? – с ухмылкой поинтересовался бывший мошенник. – Хочешь, я буду у тебя в долгу? – спросил Бэтмен сквозь зубы. – Ну раз уж ты так просишь... так уж и быть, я помогу, – издевательски протянул Нигма, принимая более развязную позу. Вся эта ситуация начинала подбешивать Бэтмена, но яростью и силой здесь ничего нельзя было решить, поэтому он просто смерился со всеми этими нахальными выходками. – Мне нужно информация о жизни Крейна до поступления в Готэмский Университет, – как можно спокойнее произнёс мужчина. – Зачем тебе это? – недоуменно спросил Эдвард. Он никак не мог понять зачем же Бэтмену нужно было знать такие подробности о Джоне. – А вот это тебя точно не касается, – отрезал Бэтмен. – Как грубо, Брюс, – театрально вздохнул Нигма, но быстро осёкся под уничтожающим взглядом Брюса. – Скучный ты, – пробормотал Эд, взяв для себя на заметку разузнать обо всем позже, и направился в кладовку. Покопавшись там немного, Нигма вышел оттуда с небольшой картонной коробкой. – Вот тут все, что тебе нужно, – сказал Нигма, отдавая коробку недоумевающему Линчевателю. – И что же это? – непонимающе спросил Бэтмен, открывая коробку. В ней он увидел кассеты и несколько старых, потрёпанных временем, блокнотов. – Записи Джеральда Крейна, – ответил Нигма,скривившись, словно проглотил кислую дольку лимона, на что Бэтмен вопросительно приподнял бровь, как бы намекая на продолжение развития этой темы. – Он был отцом Джона,– начал Нигма. – Это он создал изначальную формулу токсина, а все тесты проводил на собственном сыне. От услышанного Бэтмен оторопел. Разве можно настолько не любить своего ребёнка и так жестоко издеваться над ним? – И он все это записал? – спросил он, на что Нигма холодно кивнул. Взяв коробку под руку Бэтмен попрощался с Нигмой и вышел из окна, в которое ране он влез. Эдвард лишь посмотрел ему вслед и сел обратно, принимаясь за работу. Бэтмен же, сев в тумблер, направился домой. Выйдя из авто, Брюс сразу же направился в часть пещеры, оборудованную техникой. Подойдя к большому компьютеру, он вставил кассету и сел в кресло, ожидая начала записи. Брюс снял маску и полностью сосредоточился на экране, перебирая в голове варианты того, что он мог сейчас увидеть. Экран вспыхнул, на нём мужчина увидел полу-освещенную комнату, сильно напоминающую тюремную камеру. Взгляд Брюса устремился на массивную железную дверь, которая распахнулась, впуская в комнату высокого мужчину в белом халате. Он волочил за собой кричащего мальчика, лет 7–8 на вид,в котором Брюс узнал Джонатана. – Па.папа па..папочка, не на..надо, по...пожа...луйста не...не надо, – кричал во все горло заикающийся мальчик, пытаясь хоть как-то разжалобить отца. – Успокойся немедленно, – рявкнул мужчина, даже не смторя на него. – Па...почка не..нее на.наоо, – рыдал Джонатан, за что отец дал ему сильную пощёчину, от чего мальчик упал на землю. – Я сказал успокойся, выродок, – разгневанно зашипел учёный, от чего Джонатан заплакал еще сильнее. Видя что сын не собирается успокаиваться, учёный развернулся и вышел из камеры, захлопнув за собой дверь. Быстро вставав с пола Джонатан, побежал к двери. – Па...папа, по..пожалуйста...та от...ккрой дверь, я...я буду ве..сс..тии се...е...бя хорошо...шо, пожа..жалуйста, папочкаа, мне с...тт...рашно – надрывно кричал Джонатан, колотя дверь изо всех сил. Утомившисс от криков, мальчик начал медленно сползать по двери . Прижав ноги к себе, Джонатан продолжал всхлипывать и дрожать. Брюс заметил, что камера начала заполняется жёлтый дымом, в котором он узнал токсин страха. Походу того как камера наполнялась дымом Джонатан начинал все больше дрожать и всхлипывать. – Не...не на..надо, х...хватит, папа, прекра..рати, пожалуйста, – в конвульсиях кричал мальчик. – Папочка, по.. пожалуйст..та, – душераздирающе кричал Джонатан, от чего сердце Брюса сжималось. Ему искренне было жаль мальчишку. Крики и судороги мальчика продолжались еще 20 минут, пока тот окончательно не обмяк, отключаясь в уже образовавшийся под собой лужи мочи. В камере включилась вентиляция, и газ полностью выветрился. Через пару минут дверь распахнулась, сильно толкая лежащего без сознания мальчика. Скривившись от вида лужи на полу, мужчина достал блокнот из кармана и что-то записал в нем. Брюс сразу узнал в нём тот самый блокнот, который лежал в коробке . Закончив с записями, ученый подошёл к камере. Брюс сразу же сконцентрировался, ожидая дальнейших его действий. – При воздействий на область, отвечающую за страх, у испытуемого наблюдаются: учащенное дыхание и слабость мочевого пузыря, –поправив очки, учёный продолжил. – Что касается страха, я быстро нащупал точку, в которой испытуемый достиг критической отметки . Надеюсь в дальнейшем, испытуемый будет более вынослив, – договорив, учёный разочарованно взглянул на давно потерявшего сознание сына и покачал головой. На этом запись оборвалась. Несмотря на это, Брюс все еще не вставал с места и пытался переварить увиденное. Мужчина конечно понимал, что Крейн не от хорошей жизни стал таким, каким был, но Уэйн даже не мог подумать, что кто-то способен на такую жестокость по отношению к ребенку. В тоже время ему стало стыдно за то, что он сорвался на Джонатане днем. – Похоже, все будет сложнее, чем я думал, – пробормотал Брюс, потирая переносицу. Встав с места Уэйн взглянул на коробку и, сделав мысленную пометку в дальнейшем разобраться с ней, начал уходить из пещеры, намереваясь проверить Джонатана. Как можно аккуратнее Брюс вошёл в спальню. Подойдя к кровати Брюс увидел, что одеяло было на полу, а Джонатан ворочался на кровати. Сразу же подобрав одеяло с пола, Брюс укрыл мальчика, затем сел на край кровати и начал практически эфемерно поглаживать Джонатана по спине, пока тот не успокоился. Понаблюдав ещё немного за мирно спящим мальчиком, Брюс тихо вышел из комнаты и направился в свою спальню. Лежа в кровати, Уэйн думал о том, что же он будет делать в дальнейшем. Было понятно что у Крейна серьёзные проблемы с психикой благодаря отцу и его токсину. Было ясно, что Джонатан будет требовать много заботы и внимания. В какой-то момент Брюс начал задумываться о том, чтобы показать Крейна Доктору Томпкинсу. Пообещав себе разобраться со всем утром, Брюс провалился в сон. Впервые за долгое время Джонатан чувствовал себя выспавшимся. Обычно Крейн пренебрегал сном ещё со времён работы в Аркхеме, когда ему приходилась допоздна засиживаться на работе. В дальнейшем это привычка только укрепилась. Бывали дни когда Крейну в роли Пугала приходилось не спать по несколько дней из-за попыток скрыться от полиции и Бэтмена, или же когда он изготавливал токсин в больших масштабах. Сейчас же Джонатан лишился этой привилегии, потому что жил в поместье Уэйна. Полежав ещё пару минут Крейн неторопясь встал с кровати и начал переодеваться, в это же время в дверь постучали. Дождавшись неуверенного "входите" Брюс зашёл в спальню, Джонатан же демонстративно нахмурился и отвернулся. – Как спалось?– спросил Брюс, облокачиваясь плечом на шкаф. крейн лишь фыркнул и продолжил игнорировать вошедшего мужчину. – Иди завтракать, – продолжил Брюс на что Джонатан все так же молчал. Под недовольный взгляд Крейна Брюс вышел из спальни, направлясь на кухню. Недовольно вздохнув, Джонатан проследовал за ним на кухню. Сев за стол, Крейн глубоко погрузился в свои мысли, пока Брюс не вывел его из размышлений, поставив тарелку с овсянкой перед ним, на что Крейн состроил недовольную гримасу и начал ковыряться в каше ложкой. – Пожалуйста, начни есть нормально, – как можно мягче сказал Брюс, видя что Крейн не притрагивается к еде.– Джонатан, – обратился он вновь, но снова не получил ответа. – Ты хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Уэйн, не получая никакого ответа. – Джонатан? – повторил Брюс, на этот раз аккуратно сжимая плечо Крейна, от чего тот инстинктивно вздрогнул, а затем отвернулся с недовольным лицом. Брюсу была не понятна такая перемена в поведении мальчика. Джонатан же пытался хоть как-то отыграться за вчерашние событие. – Ты обижен из-за вчерашнего?– наконец-таки додумался Брюс, на что Джонатан лишь скрестил руки и фыркнул. – Молчание – знак согласия, поэтому буду считать, что твой ответ "да", – сказал Уэйн, присаживаясь на корточки перед Джонатаном. – Слушай, я сожалею, что вчера сорвался на тебя. Я не должен был так делать. Я не хотел тебя напугать или же навредить тебе,– продолжил Брюс, пытаясь подобрать правильные слова. – Ты этого не сделал, – наконец-таки заговорил Крейн, обижанным тоном. Брюс понимал, что это заявление – откровенная ложь, но не стал оспаривать. – Хорошо, как скажешь, но мне все равно жаль. – Почему? – спросил Джонатан, тем самым удивив Брюса. – Потому что ты не заслужил такого отношения, – на этот раз настала очередь Крейна удивляться. Джонатан не понимал издевался ли человек перед ним или же был искренним, он не понимал почему Летучая мышь извинялся перед ним. Уэйн видел удивление на лице мальчика, но решил никак это не комментировать. – Раз уж все нормально, приступай к еде, – продолжил Брюс, пододвигая тарелку к Крейну. Джонатан еще раз посмотрел на еду перед собой, обдумывая стоит ли продолжать обижаться или же приступать к еде, но все-таки начал медленно есть. Как и в прошлый Крейн осилил лишь половину и отодвинул тарелку. Оставив посуду на Альфреда, Брюс вышел из кухни, Джонатан последовал за ним. Заворачивая за угол, Уэйн заметил слежку и резко повернулся к Крейну. – Тебе что-то нужно? – недоуменно спросил Брюс, на что Джонатан отвёл глаза и промолчал. – Ты что-то хочешь? – в ответ Крейн уставился на ковёр, скрестив руки. Поняв что мальчик не собирается отвечать, Брюс отвернулся и вошёл в кабинет. Сев за стол, Брюс увидел, что Крейн все также шёл за ним. Сев на кресло напротив, Джонатан начал рассматривать кабинет, никак не обращая внимание на ничего непонимающего Брюса. Уэйн пытался понять такую резкую перемену в поведении Джонатана. Была не ясно, почему только вчера избегающий его мальчик сегодня вёл себя так навязчиво. Пытаясь не концентрировать внимание на Джонатане, Брюс приступил к рабочим бумагам. Пока Уэйн был занят, Джонатан скучающе болтал ногами, осматривая рабочий стол. Заметив чистую стопку бумаг на краю стола, Джонатан взглянул на Уэйна и, убедившись что тот полностью погружен в работу и не обращает на него внимания, мальчик неуверенно потянулся к стопке и взял несколько листов, затем вновь потянулся, но на этот раз к чёрной ручке. Положив все перед собой, Джонатан сразу же погрузился в рисование. Услышав шуршание, Брюс поднял взгляд. Его брови медленно поползли вверх при виде рисующего мальчика. Все время, пока Крейн увлечённо рисовал, Брюс молча наблюдал за ним, облокотившись на руку. Крейн же, в свою очередь, не заметил, что мужчина перед ним давно перестал работать и полностью сосредоточился на нем. Доделав последние штрихи, Джонатан отложил ручку и оценивающе посмотрел на изрисованную бумагу. – Могу я посмотреть? – тихо произнёс Брюс. От неожиданности Крейн дёрнулся. – Можно? – вновь спросил Брюс, на что Джонатан неуверенно кивнул. Взяв лист, Брюс сильно удивился. На листе было изображено поле, усеянное пшеницей, в дали виднелся фермерский дом, а в центре находился леденящий душу Пугало в соломенной шляпе. Из обивки, служившей Чучелу туловищем, торчала мелкая солома. На торчавшей деревянной палке, которая служила рукой Пугала, сидела большая ворона, перья которой были аккуратно прорисованы. – Это довольно впечатляющая работа, – похвалил Брюс, восхищенный мастерством ребенка. Уэйн даже не догадывался, что Крейн обладает таким талантом к рисованию.– Ты очень хорошо рисуешь. – Спасибо, – тихо пробормотал Джонатан, смущаясь похвале. Для Крейна было непривычно слышать что-то хорошее в свой адрес. Оставшийся день прошел также, Джонатан не отходил от Брюса ни на минуту и следовал за ним хвостиком, под насмешливый взглядом дворецкого. Наконец-то закончив с бумагами, Брюс устало потер виски и взглянул на часы, которые показывали 11 ночи. Решив что уже поздно и мальчику нужно ложиться, Брюс только собирался озвучить свои мысли Крейну, как быстро замолчал, увидев спящего в кресле мальчика. Обрадовавшись, что ему не придется уговаривать Крейна идти спать,он аккуратно взял Джонатана на руки и направился в спальню мальчика. Войдя в комнату, Брюс положил Крейна на кровать и достал пижаму из тумбочки. Стоя над спящим Крейном, Брюс обдумывал стоит ли ему самому переодеть его или же оставить, всё как есть. Все-таки остановившись на первом варианте, Брюс начал одной рукой снимать свитер, придерживая другой рукой спину Крейна. Сняв свитер, Брюс опешил от открывшейся перед собой картиной. Вся спина мальчика была во множественных шрамах. Уэйн предположил, что они результат побоев отца Крейна, но не понятно, каким способом они были оставлены. От этой мысли Брюсу стало не по себе, он никак не мог понять, как кто-то может быть настолько жесток по отношению к своему ребенку. С этими же мыслями Уэйн закончил переодевать мальчика и вышел из спальни, укрыв Джонатана одеялом.