В ледяном плену

      Оранжевые блики скользят по гладким замерзшим преградам, сливаясь в две стихии. Затуманенный взор переходит с пляшущих силуэтов пламени на сам источник тепла, где хищно шипят поленья, выпуская сизый дым, будто ругаясь на настырные капли тающего потолка ледяной крепости. Пытаюсь ухватить обрывки памяти, но мысли, словно змеи, расползаются каждый раз, стоит мне протянуть к ним руку.       Скидываю с себя мягкую шкуру, чувствуя, что тело все еще вибрирует, пытаясь согреться, и медленно встаю, оглядывая убежище, смутно похожее на мидгардские иглу.       Ледяные блоки умело составлены в идеальные ровные стены, они настолько прозрачны, что можно было бы разглядеть все, что происходит на улице, не сгущайся там ночная тьма. Купольный потолок же, напротив, напоминает застывшие во время прибоя волны, уходя своими изгибами к верхушке.       Скрип снега донесся до слуха, и, резко обернувшись, я тянусь к ножнам, сжимая рукоять меча.       Шырк-шырк.       Шаги все ближе, и, приготовившись к атаке, руки сами выставляют оружие вперед.       Темная фигура вальяжно подходит ко входу в иглу, останавливаясь и стряхивая снежинки с волос. Сердце отбивает чечетку, заставляя кожу покрыться испариной и впитать в себя всплеск адреналина.       Неизвестный тихо выругивается, ударившись лбом о низкий проем входа, и, наконец, является свету, оставляя сумрак за спиной.       — Черт, Локи! Нельзя же так пугать! — возвращая меч на место и выпуская вздох облегчения, накидываюсь я на бога.       — Не нервничай так, золотко. Если сюда придут те, кто действительно может причинить вред, твое оружие будет лишь на уровне их колен.       — Звучит очень ободряюще, — мне приходится отвести глаза, чтобы паника в отражении карих радужек осталась им не замечена. — Как ты меня нашел? — сменить тему — единственное, что приходит на ум в этот момент.       — Зачем искать того, кто не прячется? — удивленно поднимает брови Локи, подходя к костру.       Невольно залюбовавшись, как цвет его волос становится ярче самого пламени, словно впитывая в себя всю силу огня, я не сразу замечаю прямой, изучающий взгляд.       Стоит мне посмотреть в ответ, как желтые глаза хитро сверкают, а ленивая ухмылка сменяется той, что обычно хвастает чеширский кот.       А они похожи, и как я раньше не замечала…       — Чем займемся, золотко? — не теряя зрительного контакта, он делает шаг вперед.       Щеки тут же заливаются румянцем, и я неловко пячусь, вспоминая тот поцелуй в хижине Ванадис. Локи будто и не замечает моего так некстати появившегося смущения, потихоньку сокращая расстояние между нами.       — Есть предложения? — хрипота в моем голосе выдаёт с потрохами. — Кроме окрашивания берёз?       — Очень много, — дотрагиваясь длинными пальцами до моих волос и медленно скользя по спутанным прядям, задумчиво тянет он, — но интересное только одно.       — Расскажешь?       — Лучше покажу, — касаясь губами мочки уха, шепчет плут.       Его руки властно проходятся по изгибам спины, опускаясь все ниже, ведя за собой безропотную армию мурашек и останавливаясь в ожидании моей реакции.       — Как тебе затея? — хитро прищуриваясь, Локи внимательно вглядывается в мое лицо.       Прочитав на нем безмолвное согласие, он прижимает меня к ледяной стене, не давая шанса изменить решение.       Но разве я могу спорить с собственными желаниями, что вырываются на волю, будто из ящика Пандоры, но наполненного совсем не бедами, а самыми низменными грехами, требуя не слушать разум, а поддаться искушению?       И я поддаюсь.       Закрываю глаза, наслаждаясь близостью тел. Сжимаю в ладонях края рубашки, пока его губы в сладкой пытке сминают мои, не давая сделать вдох. Локи явно чувствует, как дрожит моя плоть, отзываясь на ласки, что нескончаемым потоком захватывают каждую клеточку.       На пару секунд выныриваю из сладкой истомы, стоит наряду пасть к ногам, а обнаженным ягодицам коснуться ледяной опоры, но бог не позволяет мне терять нить блаженства, завлекая в новый водоворот приятных ощущений. Пальцы проходят вдоль бедра, сжимая нежную кожу и посылая импульсы точно в цель.       Невольно свожу ноги, пытаясь унять эту тянущую боль, продержаться без такой нужной сейчас наполненности еще хоть пару минут.       — Это неравная борьба, золотко, — выдыхает он в мое плечо, резко приподнимая и заставляя обвить ногами его талию.       — Тогда я сдаюсь…       Наши разгоряченные тела могут растопить все ледники Нифльхейма. Локи прижимает к стене, что под напором его движений медленно тает, превращаясь в холодные капли на моей спине.       Дыхание сбивается, разлетаясь хриплыми стонами, что каждый раз глушатся жадными поцелуями, словно божеству не хочется делиться моим удовольствием даже с бездушным убежищем.       Каждое действие уносит разум за пределы этого мёрзлого мира. Я чувствую жар, что поглощает мою плоть, выжигает все ненужные мысли, оставляя лишь блаженство и тактильные ощущения.       Единение, что длится, казалось, целую вечность, качая меня на волнах эйфории, впитывая его наслаждение, получая кайф от этого взгляда лукавых глаз, что излучают ненасытное желание, повелевают телом, заставляют следовать негласным приказам.       Шкура на полу окутывает нас своими объятьями, и, зарывшись лицом в мягкий мех, я бесстыдно подчиняюсь прихотям Локи, упираясь локтями и закусывая губы до крови от каждого нового толчка.       Хочется снова взглянуть в его лицо, провести влажным языком по соленой шее, но правила устанавливаю не я. Его рука грубо сжимает талию, подстраивая нужную скорость, в то время как другая властно оттягивает длинные локоны. Взрывная смесь на грани удовольствия и боли пульсирует в венах, унося меня к финишу, а после откидывая ударной волной оргазма.       Губы Локи нежно касаются моего виска, оставляя невесомые поцелуи. Медленно черчу замысловатые узоры на его груди, проводя подушечками пальцев по шелковым огненным волоскам, слушая, как он чуть слышно мурчит от моих действий и прижимает крепче.       Огонь почти погас, оставляя последние угольки дотлевать и погружая временный дом в сумрак. Вглядываюсь в эти красные блики, чувствуя, как начинаю засыпать.       — Лив! Не спи! — слышу сквозь сладкую дрему его отчаянный голос. — Не засыпай! Слышишь? Не смей!       — Тебя тут нет, — переворачиваясь на другой бок, отвечаю едва слышно. — Тебя тут нет…

***

      — Иди, просто иди вперед, — шепчу себе, слушая, как клацают зубы, а температура тела сравнивается с той, что вокруг.       Голос уже охрип, срываясь в попытках дозваться, но отклик так и не последовал. Лишь завывание ветра, что приносил обратно мои мольбы о помощи, ударяя по щекам холодными потоками, нарушал звенящую тишину. Одна в этом мире. Одна в ледяном плену, в котором не видно ни конца ни края. Только снега, бесконечные белые полотна, украшенные россыпью мерзлых камней.       Каждый шаг даётся все тяжелее, замёрзшие ноги едва гнутся, постоянно теряя опору и скользя по льду. Тело сотрясает от озноба. А броня, что сейчас может спасти, и не думает появляться, оставляя мою кожу, едва прикрытую псевдоодеждой, наедине с суровым климатом. Как иронично, эти доспехи созданы чтобы помочь сохранить жизнь в бою, но совершенно бесполезны при борьбе со стихией.       Обнимаю себя за плечи, пытаясь вернуть тепло, но все тщетно. Ступня запинается об очередной валун, и я покорно падаю на снег. Нет сил сопротивляться. Нет сил двигаться дальше.       Глаза слипаются, не давая возможности снова открыть веки. Сонливость затуманивает сознание, и мне больше не холодно. Наконец-то тело отпустила эта дрожь, и белоснежные кристаллы уже не кажутся ледяными монстрами, скорее уютным пледом, таким мягким и приятным, что хочется завернуться в него с головой и отдаться сну.       Полежу совсем чуть-чуть и двинусь дальше. Всего пять минут…