Endlessly in love with life

Забавно, находить отражение человеческого состояния в материальных неодушевленных предметах. Взять тот же чайник. Его свист разрывает тишину в клочья, но никто не подойдет к нему, чтобы выключить. Так и ты… Ты можешь кричать, громко, истошно и долго. Кричать где-то на задворках этой вселенной, где никто тебя так и не услышит. Тот самый тревожный свист, прошибающий насквозь, через клубы пыли и духоты человеческого бездушия. Его слышно, точно под толщей воды. А чем дальше, тем спокойнее и мелодичнее он становится. Глупо, да? Человек и чайник. Люди скажут, что автор явно издевается, сравнив их величие. Только я скажу так, нынешний человек далеко от чайника, в котором механического смысла больше, чем в людях того, что должно доказывать существование их души. Я забыл, как ощущается чувство. Что это такое? Много времени прошло… И вот, открыв комод, в самый неподходящий, казалось бы, момент этой чертовой жизни, мои кривые культяпки вытаскивают из его недр то самое пыльное и забывшееся. То, что происходит только с легкой руки трепета души или же ее детской непосредственности. — Мне казалось, мы забыли. — Забыли? Разве? — Помнишь? Ту строчку, которая.- — «Во сколько ты уходишь от меня?» — Да, ее. Снова? Когда без пятнадцати минут сумасшествие. — Один наш знакомый всегда говорил, что.- — «Время пить чай», — я помню. — Слышишь? Кто-то выключил его. Выключил чайник. Время пить чай, да? И призрачный свист, теперь уже картавым шелестом ответит: «Так иди же, он ведь остывает.» Белки глаз крутятся в сумасшедшем припадке, заставляя веки дрожать. Горячка? Безумие? Сон. Всего лишь. Тихий, спокойный, безмятежный. Наверняка красочный. Это активная фаза и она самая хрупкая. В любой момент человек может проснуться. Так проснись. Открой глаза. Солнце вышло из полога черноты глаз прекрасной красавицы-Ночи. И ее белоликая любовница-Луна уступила свои чертоги златокудрому косматому Дню. Чувствуешь покалывание в каждой клеточке себя? Это сходит холод, лед, сковавший душу. Если такова, конечно, у тебя имеется. Перед самым пробуждением, во сне, снова все те самые главные эпизоды: бабочки, звезды, волшебная комната, усыпанная цветами. Ты снова видишь людей, воссозданных по воспоминаниям. Они кажется все понимают, в отличие от тебя. Один. Два. Три. Глубокий вдох. Грудная клетка поднимается и каждое ее движение отдаётся болью. Снова учиться дышать, ходить, жить. Снова. В мире, который за короткий срок так кардинально изменился. Среди людей, которые не знают, что изменился и ты. А ты пережил эту жизнь и попросил покоя. Но тебя вернули. Вынули душу, взамен вложив что-то, и заставили открыть глаза. Я отдал ценное за бесценок, Теперь неприкаянным быть мне весь век. Я не смотрю уже больше на солнце, Ведь, посмотреть может лишь человек. Мне домом стал холод ночного сияния, А кровом — объятия тихой Луны. Она колыбельную мне напевает, Пытаясь заполнить ей место души. И больше чертог этих не покидаю. Живя среди тех, кто скрылся в ночи, Мой танец, мой голос, мой взгляд — остывают, Ведь воздух пропитан здесь холодом мглы. Меня ты узнаешь по одеянию, Среди всех приспешников царства тьмы Кто облачен во мрачные ткани, Мой наряд точно сшит на крови.