Красный

Ох, нет, Валет не обманывал тогда Алису, когда прижимал её к стене в замке и рычал куда-то в копну русых волос "я люблю рослых". Он их действительно любил. И от того ещё больнее было смотреть снизу вверх на высокого и нескладного Шляпника, когда он шёл мимо него на эшафот. Ленты на высокой шляпе — красные в этот раз, а не грязно-розовые, как обычно — плавно спускаются на спину, и сердце Валета пропускает удар. Они напоминают те длинные красно-рыжие кудри, которые были раньше у безумного мастера. Те, которые он сам отобрал. Дело было на пожарище, дым и копоть застилали глаза, кровь стучала в ушах, заглушая треск тлеющей земли, конь бесновался, а меч в руке буквально горел: сейчас-сейчас, прямо в сию минуту, ни секундой дольше. Убить кого-то, уничтожить, растоптать, поставить на колени силой — пока запал не кончился, пока не пришло успокоение. Рыцарь выхватывает взглядом в черно-красном мареве высокую фигуру и вскипает; подлетает стрелой — так что конь поднимает клубы пыли копытами — хватает прохожего за шкирки. Молодой мужчина растерянно оборачивается, и его длинные рыжие волосы рассыпаются по плечам. Черная ненависть ко всему живому и адреналин сжигают Валета, он улыбается криво. Мужчина, стоящий прямо, безумно улыбается в ответ. Тихий шорох металла неприятно давит на уши, и вот длинные рыжие кудри остаются в руке рыцаря. Меч — в ножны. Рыжего безумца — на землю, в копоть и пепел. Кудрявые волосы теперь топорщатся во все стороны, неаккуратные, все разной длины. Так нелепо и странно обрамляют лицо — белая краска под глазами размазана от слез, и Валет не может сказать, было так изначально, или это его заслуга. Мужчина отчего-то вытирает губы, и после рук остаются черные разводы. Он вытягивает длинные худые ноги, и из-под штанин выглядывают ярко-красные чулки. Глупый, лохматый, совершенно безумный Шляпник выглядит в этот момент разбитым, и у рыцаря пересыхает во рту — так остро и больно собственное превосходство он не ощущал ещё никогда. И вот сейчас приспешник Белой Королевы шествует мимо него, а его улыбка все такая же безумная; и походка расшатанная, разболтанная и нервная. Будто ещё секунда — и оступится, запутается в собственных ногах и рухнет с высоты невероятного роста, и шляпа обязательно покатится по земле. Валет Червей боится, что не выдержит после стольких лет игры во врагов, боится, что кинется к эшафоту и поймает отрубленную голову, зажмет знакомое лицо в ладонях и будет единственным глазом смотреть, как жизнь стекает с яркого, задорного, отчаянно-безумного лица. Но все вдруг идет не по плану, земля уходит из-под ног, всё вокруг кружится и кричит, разбегаются подданные, свистит сталь, вопит Красная Королева, с придворных срывают маски и накладные части тела. Всё мешается в кашу, и Валет даже не успевает выхватить меч — его заваливают на землю. Он видит так много ботинок и туфель, что голова кругом идет; тяжелые доспехи не дают подняться. В поле зрения вдруг оказываются совершенно ненормальные остроносые туфли, и рыцарь видит перед собой его — лохматого, восторженного и без головного убора. Шляпник помогает ему сесть, и мягко обхватывает длинными пальцами лицо. Совершенно беспардонно любопытно прикасается к шрамам на веках и пустой глазнице. Валету не больно, но почему-то руки начинают дрожать. Рыжий безумный мастер неловко, но аккуратно — по лицу на секунду пробегают напряжение и сосредоточенность — приспосабливает на законное место упавшую повязку-сердце. Он вскакивает на ноги и рыцарь успевает хмыкнуть. Чулки у Шляпника в этот раз полосатые, ещё более чокнутые, а настрой — боевой. Он поднимает Валета вслед за собой. Мужчины стоят друг напротив друга в бегущей и кричащей толпе, одетой во все красное. Где-то кричит Красная Королева, и под топором проливается красная кровь. Но им уже совершенно точно плевать.