Hurricane

Свинцовое небо заволокло непроглядными чёрными облаками. На деревьях застыли в недоумении вороны, они ожидают возникновения замка из капель и встречного ветра. Не подают гомона, а своими бусинками смотрят вниз – лесную чащу потревожили люди. Их затопит слезами небес, и они больше не смогут назвать себя правителями данных земель. Окраина Руконгая, здесь участились случаи кровожадных преступлений, которые могут подставить под удар Сейрейтей. Бывшие заключённые "Гнезда личинок" решились на побег и поднятие восстаний. Решили вновь не дать спокойно существовать Обществу душ и, наконец, сменить бразды правления в нём. Только глаза и уши есть у всех стен, и переступившие черту закона даже не успеют обдумать свой план, как уже потеряют контроль над ситуацией. Станут не зачинщиками восстаний, а пешками в руках Готей-13. Приказ поступил незамедлительно. Не успев перевести дух после пристального обхода местности, шинигами пришлось вновь отправляться в очередной поход и теряться среди мощных стволов и протоптанных дорожек, ведущих к не лучшим заведениям. Путники шли не спеша, точнее, шёл только один, подопечная этого человека, любящего хоть иногда умиротворение в непростой жизни шинигами, в припрыжку преодолевала расстояние. Конечно, хорошо, когда тебя не закидывают горами отчётов и ты лишь отслеживаешь тренировки девятого отряда и часто отлыниваешь от поручений начальства. Всё прекрасно, только ведь не навсегда. Утреннее времяпровождение Маширо началось с ведра ледяной воды и приветствия ослепляющих лучей солнечного диска. А дальше крик и резкий подъем, кое-как найдя лейтенантский шеврон и повязав шарф, пришлось следовать за капитаном. Сейчас нервы Кенсея сдают. Его спутница на задании совершенно безответственна, и каким это образом она занимает довольно высокий пост? Загадка для всего Общества душ. — Кенсейчик, смотри, какие милые белочки! — Не отвлекайся, дура, могут напасть с любой точки. Мы на открытой местности. Обзор прекрасный. — Какой ужас, ты же меня прикроешь? — Пусть тебя заберут. — Как, грубо, но я знаю, что ты всегда беспокоишься обо мне. — Да, пока не найду достойного кандидата на место своего лейтенанта. Зеленовласка надулась, захотела совершить пинок Маширо, но неожиданно Мугурума встал в стойку. Он схватился за рукоять Тачиказе и стал прислушиваться к малейшему шороху. Куна последовала его примеру и пыталась предугадать действия противника, пробуя мыслить, как он. Но оба лишь отметили усиление ветра. Чёрная бабочка летела навстречу лейтенанту и присела на мизинчик. — Сообщение? Куна кивнула. Крылышки зашуршали, и она, узнав содержимое послания, отпустила бабочку. — Новое поручение. — А как же заключённые? — Ими занимается двенадцатый отряд. Нам же приказали заняться неизвестным убийцей. Капитану Сой-Фонг удалось узнать, что он скрывается в одном из районов Руконгая и разрезает жертв острым лезвием, которое появляется из воздуха. — Почему же этим не займется именно второй отряд? — У них отпуск. Кенсей тяжело вздохнул: когда законный выходной дадут ему? Конечно, капитан всегда на боевом посту, но их помимо него ещё двенадцать! Можно когда-нибудь расслабиться? — Кенсейчик, мы отдохнём только в раю. — Впервые я с тобой согласен. Потерять бдительность, даже когда враг отступил на мгновение, непростительно, но и не является ошибкой. Везде есть человеческий фактор, и если чувства одного подводят и дают слабину, второй должен прикрыть до совместного выпада в сторону опасности. Поэтому капитан никогда не ходит в одиночку, у него есть куча слабостей, которые он не покажет Сейрейтею, он лишь напишет о них в своих воспоминаниях и отложит в другой ящик. Даже близкая подруга Маширо мало знает о его скрытых проявлениях личности, страхах и сомнениях в глубинах подсознания. У подошв гэта девушки собираются невидимые ветряные воронки, и лейтенант чувствует дрожь по телу и неприятную свежесть, будто маленькими лезвиями вскрывают кожные покровы, которые не могут затянуться от постоянного нанесения ударов. Маширо хочет инстинктивно переместиться в сюнпо, но железные цепи у горла перекрывают любые пути поступления воздуха в лёгкие, девушка начинает задыхаться, не в силах поднять даже руку, не то что дзанпакто. Мугурума думает, ей взбрело в голову поиграться с ним, как в старые добрые времена. Крик зеленовласки, и ноги что-то режет, кровь крупными каплями стекает по коже, падая на траву и растекаясь лужей. От нехватки кислорода и порванных сухожилий или мышц, тут уже не разберёшь, лейтенант падает навзничь. — Ма-ши-ро! Кенсей перемещается к коллеге и приподнимает её голову, не позволяя ей терять сознание, он теребит её за щёки, она лишь пытается показать на цепи, которые почему-то не видны ему. Беловолосый оглядывается и, кажется, замечает. Но сначала нужно помочь Маширо, он хватает её за горло и кожей ощущает твёрдое железо, вложив всю силу в кончики пальцев, он раздвигает звенья и отбрасывает части металлических конструкций прочь. Куна, наконец, продыхает, и сердцебиение скоро придёт в норму. Задели за живое. Жизнь каждого члена отряда дороже собственной. Особенно, когда смогли провести хоть иногда беспечного, но весьма стабильного бойца по имени Маширо Куна. По скромным описаниям, можно было догадаться – это цель их задания. И ранее замеченное движение на ветках принадлежит ему. — Выходи, трус! Только подлец может напасть на девушку таким бесчестным способом, лишив возможности дышать. Цели не понравилось данное обращение, и по обе стороны от капитана пролетели два рассекающих всё на своём пути потока воздуха, которые разрубили напополам соседние деревья, примерно находившиеся в двухстах метрах от поляны. А этот парень не мелочится. Нападает, перебив противника, какое неуважение. Мугурума хмыкает: разговоры – пустая трата времени. Под оглушительный звук ливня, рухнувшего стеной каприза природы, вытащенное из ножен, ярко сверкает острие дзанпакто. Один взмах – и капли застыли в головокружительном танце, словно у них отрезали парашюты, на которых спускались, и они смогли спокойно разбиться и продолжить существование в небольшом ручейке. Капитанское хаори, поднимаемое ветром, было отброшено, оно сковывает движения, а за небольшой порез на нём потом огреет главнокомандующий. Карие очи находят силуэт, который ловит в ладони хрустальных крошек и позволяет им омыть его меч, забрызганный чужой кровью, проходится языком и пробует на вкус. — Считаешь, что смог одолеть девятый отряд? А ты самоуверен. Это точно не человек. Не шинигами. Не Пустой. Кто ты? Существо, обмотанное чёрными лоскутами, не обращает внимания, но затем до него доходит, что цепи пали. Приходится прикончить в быстром порядке очередных личностей. Цепи вдруг становятся видимыми, и Мугурума понимает, что это ловушка: разбить несколько связок возможно лишь в теории, но на практике нужно успеть ещё защитить серьёзно раненного лейтенанта, а это проблематично. Использовать Кидо? Да что здесь поможет, когда против тебя то, что так и просится на стол к Маюри? Размышлять – это для слабаков. Противник на шаг впереди, ему не даёт покоя то, что девчушка ещё не покинула этот мир. Зачем ему чужие смерти и кровь на устах? Просто скучно. А тот, кто не может подчинить себе данную силу, просто бушующее стихийное бедствие, которое нужно уничтожить. Он давно опустил руки, ведь собственноручно загубил единственную надежду на избавление от проклятья. Существо поднимает тело над землёй. Железные путы сжимают грудную клетку, руки и ноги. Куна потеряла достаточно крови и не способна сражаться. Но дух сопротивления в ней всё же остаётся, духовная сила заставляет открыть глаза и начать читать заклинание. — Ублюдок! — рычит Кенсей. Маширо служит своеобразным щитом для экспериментального образца. — На войне все средства хороши. Капитан замечает, что пытается сделать подопечная. Но он не успеет в противном случае её поймать, и она может переломать свои конечности. Даже в плохом состоянии Маширо готова отвлечь этого монстра, чтобы дать возможность атаковать в шикае эту чёрную дрянь. Он точно отчитает её за жертву и запретит ходить на задания, пока она не сможет спокойно реагировать в напряжённых ситуациях. Зеленовласка заканчивает читать и произносит, чуть шепча: — Путь разрушения 31 — Сяккахо. Красная вспышка ослепляет чудовище. И Казешини падает на колени, пытаясь уйти от света, соорудив стену из частиц порыва ветра. — Открылся. Мугурума заряжает Тачиказе собственной энергией, и на лезвии образуется светящийся шар. Капитан немного выжидает и стреляет достаточной энергией, сопровождаемой взрывом и высвобождением чрезмерной силы. Голубые бусинки уже будто произносят, кричат: Обернись! Куна падает с высоты, опустив руки и прикрыв тяжёлые ресницы. Позади капитана девятого отряда песчаная буря, разрезающая на части мышцы. Два потока закручивают его в водовороте и атакуют со всех сторон, Мугурума успевает прикрыть лишь голову и поддаться иной силе, другого выхода нет, противник слишком хитёр. — Бакудо 37 — Цурибоши. Сетка, созданная Хинамори, ловит лейтенанта. Хирако направляет своё оружие на водовороты и чётким взмахом разрубает их, ловит тело Кенсея, истекающего кровью, но не побеждённого. Он кладёт его к себе на плечо, Мугурума пытается вырваться из цепкой хватки Шинджи, но тот ударяет по голове. — Сам разберусь. Пятый отряд намерен нанести ответный удар. Но над чащей разносится приятный голос, и парень, облачённый в плащ небрежного бежевого цвета, кличет на округу: — Казешини, вернись домой. Хирако не понимает, как, но это неуправляемое, как ему казалось, существо, плетётся в сторону голоса и мгновенно исчезает, не оставляя следов. Оно способно слышать и кому-то подчинятся, существует такой шинигами, который смог подчинить пустого, или это проделки Айдзена, но он давно запечатан, и вряд ли у него были последователи. Тогда что же это за явление, угроза нависла над Обществом душ? — Тайчо, мне его преследовать? — Отставить, Момо. Нам нужно направить Кенсея и Маширо в медпункт. — Есть, — Хинамори взвалила на свою спину тело Куны. Сюнпо, и двое шинигами у ворот четвёртого отряда.

***

Призрачные коридоры замирают в потоке времени. Вечером, когда солнце уходит за горизонт на покой, здесь, в бараках четвёртого отряда, пустынно и ни намёка на раненых. Шинджи попал в то время, когда половицы не скрипят под спешащими шагами опытных медиков, отсутствует суета, так часто давящая на нервные клетки. Когда можно спокойно выдохнуть после сотни отчётов и докладов приспешников Сой-Фонг. Враг, настигнувший Готэй-13, его способности, мотивы практически неизвестны, он тщательно скрывается, будто исчезает в пыльных бурях. Точная информация лишь содержит местоположение и то, что существо имеет при себе дзанпакто — возможно, оно убило шинигами, и теперь управляется с его оружием. Нет никаких сомнений: перед ними искусный тактик боя и прекрасный манипулятор, играющий грязно и порочно. Хирако закусывает губу перед дверью, ему кажется, что окажись они тогда буквально на пять минут раньше, то могли бы уменьшить нанесённый урон, глупо было посылать лишь двоих, пусть даже и таких сильных, к врагу с неизвестными намерениями. — Я вхожу. Капитан переступает порог и проходит в палату, отличающуюся от других большим размером. На подносе стоит чаша с белой тряпкой, чайник чёрного цвета с остывшей водой, капитанское хаори, аккуратно сложенное вдвое, на полу сидит человек, поза лотоса не поможет ему в медитации. Он только недавно очнулся, раны не слишком глубокие, и отдана расписка: "Годен". — Кенсей? — А могу ли оставаться на посту, хотя не уберёг Маширо? Заставил её раненную использовать Кидо. — Всё видел, ты же сам прекрасно знаешь, что значит быть частью Готэй-13. Мы должны быть готовы погибнуть в любой момент ради защиты Общества душ или мира людей. Она всего лишь исполняла свой долг. — Слишком долго мы знакомы, и эта привязанность может сыграть с нами злую шутку. Я чуть не подчинился собственным чувствам, а контроль эмоций — одна из основополагающих вещей в становлении бойцом. — Здесь был и мой просчёт, — он положил руку на плечо, забирая часть негативной энергии на себя. — Я согласился отпустить вас одних. — Подлые трюки, хочу поскорее прикончить его. Как представлю, сколько душ он может загубить, я чувствую вину. — Кенсей, Маширо не пришла в себя, за ней ведут круглосуточное наблюдение, но она потеряла много крови, и очнётся только через несколько суток. — Чёрт. Хирако дал ему пощёчину, нежно-розовый след остался на щеке, рука дрогнула, и немного опешивший взгляд был брошен в сторону светловолосого. — Не смей винить себя. Ты сомневаешься в собственном лейтенанте? Такой урон точно не сломит Маширо. — Ты прав. — По сведениям его зовут Казешини, я сам лично слышал, как человек произнёс это имя, и монстр двинулся. Значит, он способен подчиняться и не следует инстинктам, им кто-то управляет. Знаешь, что самое интересное? Завтра он планирует вырезать деревню и забрать несколько людей. — Захват власти и мятеж. Какой же по счёту? — В истории организации? Уже близится к сотни, — из-под хаори был вынут лоточек со сладостями. — Голоден? В темноте блеснули голодные глаза хищника, душа была продана за какие-то пирожные и конфеты. — Значит, я приступаю к работе, — он надкусил пирожное. — К сожалению, тебе надо восстановиться, но не переживай, я знаю лучший способ, — Шинджи подмигнул. Это не к добру. Такие действия со стороны капитана пятого отряда всегда выходили ему боком. Кенсей никогда не забудет, как они при докладе очень важных сведений упали от пьянства под ноги Генрюсаю. Тот практически бровью не повёл, только направил неуправляемый поток пламени. В состоянии опьянения эти двое протрезвели мигом, поняв, что им угрожает опасность. — Сгорите, черти. А как они разгромили барак одиннадцатого отряда, ведь поспорили с Кенпачи о том, кто сильнее, играя в "правду или действие"! Земля тряслась, небеса падали. Остальные шинигами спрятались в катакомбах, захватив с собой несчастного Ханаторо. Ячиру бегала, смеясь, остальные девушки-лейтенанты отошли на безопасное расстояние, а потом огрели скалкой своих командиров. Так удалось предотвратить полное разрушение одиннадцатого отряда. — Что ты задумал? — Тоширо ведёт слежку. Задание всё ещё твоё, только тебе дали время передохнуть. — Как быстро растут дети. — Это точно. И какие мы с тобой уже старички. — А Унохана тогда кто? Вне пределов комнатушки почувствовалось ужасающее давление, Хирако и Кенсей прижались к друг другу, так как осознали свою роковую ошибку, дрожащие, как осиновые листы, они поползли к выходу. — Ой, мальчики. Может, вам нужен дополнительный уход? Унохана держала в руках шприц и тесак, он точно был взят из операционной, ведь на нём виднелись свежие капли крови, которые также стекали по лицу капитана. Она проходила мимо, нужно было обработать инструменты, но услышав диалог, решила проведать пациента. — Нет, спасибо, Унохана-тайчо. — Тогда скройтесь из моего отряда. А ещё одно слово про мой возраст — и ваши головы будут повешены на одной из улиц. — ЕСТЬ, ПРОСТИТЕ ЗА БЕСПОКОЙСТВО! За спинами осталась фирменная улыбка женщины. Капитанское хаори было позабыто. — В месте, куда мы идём, оно будет лишним. — Куда ты решил затащить меня на ночь глядя? — Терпение, друг мой, терпение. Бараки покинуты, и Шинджи отправился вперёд, второй капитан присоединился к нему, и вместе они проникли в один из районов Руконгая. Лунная дорожка отливала серебром, из-за деревьев могли выйти стражники, владеющие фехтованием, и устроить первоклассное сражение капитанам. В небесах скрывались черти, гуляющие по облакам, земля, ещё сырая от прошедшего дождя, затягивала обувь шинигами в грязь и холод. Мугурума не понимал, почему в свои хоть и несколько часов, но заслуженного отдыха он должен следовать за парнем в темноте в одном из неблагополучных районов. Что это за сюрприз приготовил проказник, и что может помочь восстановиться? Если бы тот насильно его не утащил, он бы сейчас видел пятый сон — с единорогами и кровавыми битвами, а не шёл под взглядами сов, противно издающими уханье. Во время сражений капитан девятого отряда научился прислушиваться к природе и использовать её силу себе во благо. Так вот, сейчас жители леса говорили: — Кенсейчик, не иди за ним. Он изменит твою жизнь. Был предпринят побег, но руки схватили за край одежды и уже потащили по земле мужчину в сторону деревянной конструкции, что манила пылающими фонарями красного и оранжевого цветов. Как только свет из стекольных ограждений, сковывающих светлячков внутри, ослепил Мугуруму, ему стало не по себе от собственных мыслей: оказывается, они точно не идут выпивать. — Шинджи, только не говори мне... — Я притащил тебя в стрип-клуб. Будь благодарен. Святой номер 69 на груди, спасите. Кенсей никогда не был в подобных заведениях, и мог в любой момент опозориться. И чёртов хаори, вот почему его не нужно было брать, сейчас если он скажет, что является капитаном, населению, которое презирает действия его организации, ему просто не поверят, поднимут на смех, что заденет гордость. — Ты не сбежишь. У меня расписка. Знакомый почерк, это желание Куны, ведь Мугурума плохо играет в сёги. Желание девушки — закон, и если он нарушит обещание, то есть своё наказание, не сможет назвать себя мужчиной, ведь не умеет держать слово. — Помогите. — Ладно, тебе понравится. — Я никогда не был в таких заведениях. Шинджи оцепенел. Проблема глобального масштаба могла помешать прекрасному плану. Выхода не было, и, крепко сжав запястье своего белого и пушистого друга, они переступили порог заведения, где на душу берутся грехи, гаснут последние надежды на сохранение здравого рассудка, где промежность не дружит с головой и где ты навсегда теряешь то, что хранил множество лет.

***

В заведении за барной стойкой сидит рыжеволосая красавица и выпивает рюмку за рюмкой, молодой человек со шрамом на лице склонил голову на руку — и в очередной раз ему придётся проводить владелицу до её дома. Он надеется, что в этот раз они не будут заворачивать за каждый кустик и быстро достигнут места назначения. Каждый день надеется. — Хисаги, чего поник? Ночь так прекрасна, бабочки возвещают о начале бурных действий. — Он опять ранил людей, Рангику-сан. Я не могу справиться с ним, может, лучше сброситься со скалы, что бы прекратить страдания? Стакан с алкоголем был спущен на стол, лёд внутри подпрыгнул и кристаллами начал переливаться в свете мутной лампочки. Тыльной стороной ладони Мацумото вытерла с пухлых губ остатки напитка и грозным взглядом начала прожигать лучшего мастера своего заведения. Любимчика публики, раскрывающегося лишь на шесте, но державшего в себе слишком много проблем: его духовная сила начинала вырываться наружу, и теперь цепями была обвита шея, девушка прекрасно знала о шинигами, ведь являлась одной из них. Шухей, не проходивший никакого обучения в Академии, не мог контролировать потоки реяцу, и проявление его дзанпакто вырвалось наружу в виде хладнокровного убийцы, жаждущего крови и тысяч мёртвых тел. Страшнее всего было осознавать, что с каждой жертвой ему хотелось больше и больше. Мацумото могла поставить на место духовный меч, но Хайнеко давно не отвечала на призывы хозяйки. — Пессимистичный настрой нам не нужен. — Клиенты скоро придут и всё начнется снова. Жёстко. Я могу не выдержать, Казешини разрубит их потоками воздуха. — Твой учитель сделал всё для тебя, — она осеклась на полуслове. — Пока я не пронзил его череп. Парень встал и отряхнул юкату, он направился к шесту, ведь только на нём он чувствовал себя нужным, пускай и пошлым мужланам, которые платят сумасшедшие деньги, чтобы всего лишь прикоснуться к девственно-белоснежной коже. Действительно, Тосен научил сдерживать проявление дзанпакто и основам ведения поединков, но кровожадность Казешини брала вверх, как и тогда. В последний день, когда билось сердце наставника. С плеч упала юката. Оставшись в нижнем белье, Хисаги поднял ногу и запрыгнул на шест, прокрутившись по часовой стрелке, перед его глазами пятнами проносились воспоминания, утопающие где-то в стаканах, наполненных болью. Хотелось дышать, как и прежде, но разве свежий воздух мог помочь справиться со шрамами души, выступившими на лице? Шухей вытянул руки, и ноги повисли в воздухе, он держался на кончиках пальцев, раздвинув конечности, он двигал ими, будоража кровь посетителей. Он всегда умел управляться с собственным телом. Голодное детство научило бегать, ночёвки на улицах — приспосабливаться к любым обстоятельствам. Сложно и подумать, но сейчас ноги, сводящие с ума, ещё мгновения назад разбивали черепушки и двери, руки крали хлеб и прогнившие овощи из ящиков, пока владельцы были в отключке, у него был шанс прожить ещё одну ночь без урчания в животе. Без пяти минут сирота, за какой отрезок своей семилетней жизни он должен расплатиться? Почему небеса прогневались, и он должен убегать, закапывая свои чувства по грудь в горстях песка и осадочных пород?! Шухей ставит ступни на деревянный пол, разбегается вокруг шеста и вновь взлетает по железной конструкции. К вершинам, с которых падает, пытаясь найти своё предназначение в этой жизни. Так он залезал на ветки могучих клёнов, в багровых одеяниях он скрывался и из рогаток стрелял птиц. Ещё шевелясь, птица молила о пощаде. — Выживает сильнейший. Суровая правда, усвоенная в юные годы, помогла встать с колен. Мальчишка понял: мучиться — гиблое дело, а убить себя он не может, такова судьба, убивай, если не хочешь быть убитым. Борись, если не хочешь быть побеждённым. Проведение очередного времени суток, огонь разожжён, хвороста хватит на восемь часов беззаботного сна. Его укрытие от лесных хищников — небольшой шалаш, сложенный из веток и листьев, смазанных глиной, чтобы не уходило последнее тепло, выделяемое грудной клеткой. Под складками порванной одежды кинжал, как надежда на спасение при нападении хитрого рыжего лиса. Хисаги держит спину ровно, и на теле можно рассмотреть испарину, он полностью отдаётся своему делу и идёт на последний вираж. Прокручивая пируэты на шесте, постоянно возвращаешься на исходную точку. Постепенно приходить в это заведение вошло в привычку, здесь он смог обрести покой, хоть его постоянно без любви брали. Улыбка Рангику, обычные монеты — и можно существовать без слёз на ресницах, проступивших от безвыходного положения. Надежда так резко появилась, и он схватился за неё, и сейчас, идя на новый круг, он оперся пальцами, переместил свой центр тяжести так, что сейчас волосы спадали на лицо, а руки касались пола. Шухей зафиксировал одну ногу, и левой рукой схватился за вторую конечность. Обернувшись вокруг шеста на одной ноге, обвивавший пилон, он отпустил последнюю точку опоры и держался на ноге, не теряя равновесия. Резко отпустив, он согнулся пополам, выпрямил свободную руку и ухватился за шест, правая нога была согнута в колене, левая поймала пол. Парень соскочил с пилона и совершил небольшой поклон в сторону вновь прибывших любителей шоу +18. — Прекрасно. — Рангику-сан, сколько до приватных танцев? — У тебя есть пятнадцать минут. — Я в душ. Он юркнул, оставив после себя, восторженные взгляды и пару денежных средств. Все начали перешёптываться об атлетической сложенном и, молодого человека, шептались с него нужно лепить различные статуи древнегреческих богов. Мацумото не перебивала клиентов, она знала, его никому не отдаст, да и он сам слишком верен их дружбе, всё-таки она смогла спасти его от порезанных вен. Парень бесконечно благодарен, и отдаёт свои долги танцами на шесте и разжиганием похоти за чёрными занавесками, вдали от чужих глаз. Водой скованы кисти, он постепенно тонет в холодной кабине уличного душа. Кто сможет протянуть руку и пойти с ним на дно? Везде осталось только тело без дыхания, синие губы под холодными каплями — его смогли вытащить из плена бога ветров лишь один раз. Только у Тосена была фобия воды, и он действительно пошёл за ним на дно, пожертвовав собой. До хруста костей он обнимал его, Казешини смеялся в лицо. Хисаги поклялся отвоевать его честь, закрыть свои глаза и нарисовать на небе его очи. Они оба сильны, но захлебнулись в кровожадности стихийного бедствия. Ураган снёс, растоптал и безумие обратил в воздушные массы, разрушающие всё на своём пути. Все события сквозь кулак, в спину бросали камни, люди мстили за родных, пытались бороться, но побоялись взгляда острее и больнее бьющего любого жала насекомого. Он решил удалиться тоже. Рангику поймала его в шаге от пропасти, там, где волны разбивались, и тела превращались в морскую пену. — Я больше не чувствую боли. — Ты больше не прячешь свою любовь к наставнику, но его нет. Тебе нужно дальше жить. Так танцуй в моём заведении, разжигая огонь мести и придумывая план отмщения воплощению своей души. — Я с тобой, Рангику, буду хоть на что-то годен. — Чудо-юдо, — она потрепала по голове. Рассмеялись и ушли по лесным тропам, к плачущим по судьбам фонарям. Полотенце легло на плечо, и Шухей, переодевшись, вновь вернулся в заведение, в воздухе летали эфиры, а это значит, клиент скоро будет готов, он присел за столик, и стал смотреть на тех, кто снова воспользуется его телом ради удовлетворения своих похотливых и грязных желаний. Хирако одарил смотрительницу заведения улыбкой и заказал им обоим по рюмочке элитного напитка, на вкус рыжеволосой барышни. — Тебе надо расслабиться, Кенсей. — Мои демоны станцуют на твоих костях. — Да, ладно, нас никто не найдёт, и по баракам не разнесётся весть о похождениях капитана девятого отряда. — А про себя ты забыл? — изогнул бровь Мугурума. — Я просто мимо проходил. — Отсылаю бабочек королеве ударного тапочка. — Шантажист. Рангику усмехнулась и уже подала сигнал Хисаги. Из шкафов, находящихся за барной стойкой на стол было поставлено токкури. Девушка отбросила волосы назад и достала чоко, налив каждому гостю, она отошла в сторону и попросила свою коллегу немного подслушать разговор двух знатных особ. — Кампай? — Будь проклят тот день, когда с тобою встретился. Они чокнулись, и губы соприкоснулись с краями чаш, жадно отпив первую часть. Кенсей сразу же налил себе ещё одну стопку. — Неужели идёшь по принципу "между первой и второй перерывчик небольшой"? — Я учился у лучшего мастера по употреблению этого напитка. Но нарушаю запреты: просто действительно хочется напиться. — Кажется, мы пропустили главное представление, но у тебя ещё ночь впереди. — Ты хочешь, чтобы я провёл время с незнакомцем? — Мне потом скажешь спасибо. Мугурума отвернулся от друга и стал вглядываться в трещину на стене, где успели обжиться светлячки. Маняще и таинственно выглядел этот проход, который вел в комнату для VIP-клиентов. И под действием алкоголя в голову прокралась мысль о том, что всё же ему хотелось взглянуть поближе. Мацумото минуты три пыталась привести звезду своего заведения в чувства, который был зачарован одним присутствием нового будущего постояльца. Шухей не реагировал ни на щелчки по носу, ни на хлопанье в ладоши, ни на удар под рёбра. — Время пришло? — Да. Но ты прям хочешь насладиться? — Именно. — Не нарушай правил, Шухей. — подмигнула и пошла подготавливать клиента. Когда спор зашёл о том, как сильно Сарукаги может огреть тапочком, капитанов отвлекла голубоглазая бестия. — Вы готовы? — Шинджи, это получается... — Простите, Мацумото-сан, это его первый раз. — У нас очень опытный парень. Не переживайте, он сделает всё по высшему разряду! Именно этого и боится Кенсей: показаться глупым, непонятным и неповоротливым. — Ни пуха, не пера! Готэй-13 верит в тебя. К чёрту, Хирако Шинджи. Рука дрожит перед ручкой. Да, что он не сможет провести ночь с человеком? И что в этом такого запретного, все мы вкушаем этот плод рано или всё же поздно. Тем более, он капитан, и не должен страшиться какого-то стриптизёра. Давно надо зайти, вдох-выдох, главное не потерять единицу силы организации. Неоновый свет луны неестественен, но так реален на теле парня. Пускай неон нас скроет от глаз, власть сейчас на стороне Хисаги: он восседает на комоде, скрестив ноги и поддевая пальцами чокер. Словно попав в Зазеркалье навсегда, Кенсей теряется в отражениях спутника Земли, здесь сотни копий молодого человека, и как найти единственного? Голова начинает кружиться от того, как он перекидывает ногу на ногу и подзывает к себе. Мугурума попадает в капкан, пока наблюдает за хищными движениями по своему телу. — Такой горячий. Капитан нервно сглатывает. Он перед парнем, который уже притягивает к себе, и обжигает ушную раковину своими словами. — Будь нежным, мой лютый зверь. Эфиры бьют в голову, и беловолосый проходится по волосам, спускаясь ниже, очерчивая ногтями шрам на щеке. Шухей стреляет глазами в сторону действий клиентов. — Детка, трогать запрещено. Мугурума осекается, на что парень усмехается и спрыгивает с комода. Его нога захватывает в сладкий плен Кенсея, и они дышат тяжко. В комнате становится жарко, и ветер, тревоживший листья деревьев, не помощник в деле. — Ты должен быть наказан. Но перед этим, как тебя зовут? — Мугурума Кенсей. — покрывается густым румянцем. — Хисаги Шухей. Плотно задёрнутые шторы скрывают разговоры и падение на кровать, Шухей нависает над парнем и смотрит в глаза, постепенно выжидая дальнейшей реакции. Кенсей случайно влюбляется в его шрам на лице и родинку. Он резко возвращается в положение сидя и сажает партнёра к себе на колени. В этой комнате, изолированной ото всех, он овладел порнозвездой. И незаметно руки скользят вверх по груди и обратно вниз, спускаются к ткани нижнего белья, тело Шухея пропускает пульсацию. Но всё же бёдра двигаются в такт шуму за прозрачными окнами. — Не стесняйся, дай послушать твой голосок. Мугурума шаг за шагом раскрепощается. Но Хисаги кусает его шею, заставляя издать протяжный рык. Жертва собственной похоти чувствует, как танцор одним движением, выученным за многие месяцы, вжимается в бёдра клиента. Шухей хватает руки, прижимая к спинке кровати, и вновь двигается всем телом. На этот раз Кенсей сплетает их пальцы воедино, и лёгкая виноватая улыбка прорезается от одного прикосновения к чужой коже. Ветер шепчет имя. Хисаги отстраняется. — Ты слишком напряжён, — замечает Кенсей. — Я же могу тебе довериться? Капитан ничего не отвечает и целует ключицы, оставляя лёгкое покалывание, и проходится языком по груди, зубами прикусывая розоватый сосок. — Кажется, мы читаем мысли друг друга. — За мной наблюдает монстр в чёрном одеянии. Он хочет крови чужих людей. — И ты боишься, что не удержишь его в узде? — Что же мне делать? — Доверься мне. Кенсей останавливается и перекладывает руки Шухея на своё тело, оставляя одну на заднице, а другую — на бедре. Стриптизёр прокусывает до крови губы и поднимает подбородок незнакомца, проходясь по изгибу его паховой области. Плотнее прижимаясь к груди, на которой под отброшенной в сторону чёрной майкой скрывается заветное число "69". — В начале мне показалось, ты более застенчивый. — Но на самом деле, это ты не можешь раскрыться и показать себя во всей красе, из-за ранних "подарков" судьбы. Как же так? Ведь ты молод и опасен. — Просто я с самого начала был рождён в грязи бедных районов Руконгая. На полуслове, пальцы прикрывают губы: — Тшш-шшш, тот монстр уйдет, когда убедиться, что ты теперь принадлежишь мне. Взгляд Хисаги перемещается на хакама, которые скреплены двумя широкими поясами, если их окончательно скинуть, то чувства разгонятся до скорости мгновенного шага, того, что в детстве видел Шухей. Это иной опыт в жизни парнишки, он и не знает, как реагировать на последние умозаключения, сказанные низким голосом. Вот только лицо говорит за него всё: карминово-красный цвет растёкся ярким маревом в карие глаза напротив. Беловолосый улыбается шире и заставляет тело двигаться, будоража кровь. Прижмись ко мне быстрей, проникнись мной сполна. — Я подружусь с твоим дьяволом. И приручу вас обоих. — Каков храбрец. Его никто не может победить. От накативших внезапно слёз хочется зарыться под простыни и уткнуться красным носом в подушку. Кенсей расцеловывает солёные дорожки, и Шухей нарушает второе правило. Влюбляться в клиента строго запрещено. От неожиданности Хисаги опять даёт волю зубам и оставляет след от них на тыльной стороне щеки, и он решается на вопрос: — Кенсей, ты хочешь меня? — Дай мне своё тело; всё, что в тебе накипело, твои страхи, слабости. Разделим это всё пополам. Детка, мы уже перешли границы разумного. Я обещаю избавить тебя от влияния монстра. Ведь ты теперь принадлежишь только мне. Шухей часто заходил за рубеж дозволенного со своими клиентами, но сейчас всё по-другому, он впервые будет разделять страсть по обоюдному согласию, крепко касаясь запястьем его татуировки на теле. Совершим свободное падение в бездну порочности. Мугурума стаскивает бельё ниже бёдер, используя зубы, и ехидно улыбается, отбрасывая ткань за границы кровати. Шухей останется красным на всю оставшуюся ночь, Кенсей слишком хочет его и уже целует нижнюю часть основания. Язык проводит ломаные линии по стволу, до самой головки, забирая в рот и посасывая, словно это сладкий леденец на палочке. Дрожь проходит по спине Хисаги, он удерживает взгляд на парне, который уже проталкивает твёрдый член вглубь горла. Гортанный стон даёт понять Кенсею, что тот сильно возбуждён, и не теряя ни секунды, он заглатывает полностью. Достоинство капитана девятого отряда истекает собственной смазкой. Воздуха мало, и он отстраняется, глаза тускнеют, голод страсти не утолён. — Прелесть. Первый раз я смог податься своему возбуждению. — Угадай, что я хочу увидеть больше всего? — М-м? — Какие эмоции играют на прекрасном личике, какие огни зажигаются в глазах, какие ураганные ветра позволяют тебе создавать водовороты оргазма. Как ты кончаешь, мальчик мой. Хисаги позволяет себе слезть с желанного тела, и Мугурума берёт его на руки и кладёт на кровать, грудь вздымается, остаётся снова становиться наблюдателем, пока не произойдёт зарождение новой силы. Ощущения накрывают с головой, и будущий шинигами царапает спину и успевает прикусить плечо, оставляя багровый засос. Пальцы зарываются в волосы, пахнущие прохладой и сладкими пирожными, оргазм подступает быстро, тепло двух тел доводит до крайней точки сознания, в небо, взлетая, задыхаясь, бёдра двигаются вверх, солоноватая белая жидкость стекает по руке Кенсея. Брюнет извивается под накачанным телом, мелькают цифры, и каждый изгиб мускулатуры. Ясность ума приходит к нему, и он молвит: — Я ещё не закончил. Член Кенсея просит, что бы его потрогали. Шухей вытирает салфеткой оставшиеся капли и встаёт, заставляя своего любовника прижаться к стене. Тот повинуется, и сковывающая ткань теряется под покровом ночи. Пальцы прошлись по чужой головке, и всхлип капитана можно было услышать и вне пределов комнаты. — Спокойно, я не сделаю тебе больно, ты будешь очень доволен. — Хисаги быстро дрочил свободной рукой. Мурашки пробежались по позвоночнику, из глаз посыпались искры, глухие, протяжные стоны пошло разносились за пределы заведения. Шухей поцеловал головку и сжал двумя пальцами — Мугурума кончил в ладонь. Оба вспотевшие и абсолютно счастливые, рассмеялись. — Мне придётся покинуть эти стены. А всё из-за того, что я нашёл своего избранного. — Так я помог тебе? — Более чем, ах да... Шухей прошёл к комоду и начёркал на бумаге адрес. — Здесь сможешь меня найти. — Обязательно приду, и в следующий раз я войду в тебя. — Буду ждать. Хисаги ушёл через запасной ход. Кенсей обнаружил своего друга в стелечку пьяного. Мацумото тоже была на грани, как ни странно, но эти двое нашли общий язык. Пошатываясь, рыжеволосая налила воды, парень поблагодарил её кивком и осушил стакан. — Хицугая скотина, выгонять прекрасную даму! — Я превысила полномочия. — Не важно, и-ик. Поговорю с ним. — Спасибо. Мугурума молча смотрел на друга. — Кенсейчик, как всё прошло? — Спасибо, Шинджи, я влюбился. — Вы очаровали Шухея? — Да, я ведь капитан девятого отряда Мацумото прыснула отпитым сакэ в лицо старшего по званию. — Я тоже. — поднял руку Шинджи. Список достижений Рангику Мацумото: Бухнуть с капитаном Готэй-13. Выполнено. За спиной Мугурума почувствовал знакомую реяцу, он обернулся. Хинамори стояла в оцепенении. — Вот же, не капитан, а пьяница. Надо сообщить Хиёри — для профилактики. Кенсей, кажется, видел тень Сарукаги и её тапочка. — Как ты нас нашла? — У Тайчо жучок на хаори. — ТЫ ВСЁ СЛЫШАЛА? — Маширо уже описывает ваши приключения и выложит в "Вестнике Сейрейтея" — Про меня историю напишут! — обрадовался Хирако — Ты будешь красиво убит тапочком, друг мой. — сказала Мацумото, узнавшая о девушке блондина много всего. — Болван. — отрезал Мугурума. Момо взяла капитана, а Кенсей присоединился с другой стороны. Они вышли из заведения, и беловолосый посмотрел на звёзды, он загадал встретить своего любимого в скором времени. Желания всегда сбываются.

***

Застываешь на мгновение при виде персикового дерева — оно зацветёт лишь следующей весной, когда по улицам пройдут прохожие, идущие по тропе в сторону яркого, негасимого света любви. Безумный ветер ломает ветви, кружатся в небе листья, и ты не можешь забыть его глаза и страхи, что тревожат и разрезают невидимыми мечами пополам. Отрезвляя и возвращая в жестокую реальность, без борьбы не достигнешь желаемого результата. И в этой жизни каждый платит по счетам за чужие и свои ошибки, чтобы потом встать и уйти твёрдой походкой в закат, разгореться до того, как достигнешь солнца, и потом превратиться в горсть пепла, по которому пройдут такие же, как и ты. — Слишком ветрено. — Да, как там Маширо? — Уже отпускает шуточки по поводу нового парика Иккаку. — Рада за неё, а вот Хирако-тайчо ползает в поисках священного напитка. — Момо поправила волосы. — Ты его направь в сторону восьмого отряда. — К сожалению, он нужен нашему отряду. Мугурума-тайчо, а почему вы здесь? Действительно, какие-то невидимые цепи скрутили его, какие-то встречные ветра указали путь к пятому отряду, где есть дерево персика, одиноко стоящее, но не желающее надламываться и терять свою естественную красоту из-за каприза природы. Шинджи уже предлагал срубить его, ведь оно больное, старое, да и цветы опадают сразу после того, как зацветают, но лейтенант угрожала уйти из отряда, если хоть листочек упадёт с растения из-за любого шинигами. — Хотел спросить, почему это дерево всё ещё стоит здесь? — Его корни ещё не засохли. — Что? — Возможно, вам это покажется странным, но я не могу погубить живое существо, которое ещё не опустило "руки". Почему я должна решать, жить ему или превратиться ему в пень? — Ему просто нужен кто-то, такой человек, что сможет помочь ему зацвести и одарить нас плодами? — Да, надежда всегда умирает последней, это не символ пятого отряда, но под этим деревом тренировались многие члены, и оно стало частицей большого организма. — А что ты скажешь на то, что оно мучается и переживает страхи неминуемой гибели? Ведь лучше прекратить и на его месте посадить новое. — Оно не должно страдать по чужой прихоти, и только тогда, когда окончательно зачахнет, и ствол прошепчет: Помоги. Тогда Тобиуме вырубит его. — Дзанпакто? — Мы все живые существа, проживающие определённые отрезки. И разве мы не достойны уйти с честью, достойной воина? — Ты добрая, Хинамори, люди имеют шанс исправить ошибки и побороть истинных себя, чтобы стать лучше, и никто не должен решать за них, как им быть. Подул сильный ветер, поднимающий подол капитанского хаори, отчёты Хинамори разлетелись по саду, и она, покраснев, принялась их собирать, каждый лист, исписанный женской рукой, был поднят. Кенсей, подняв четверть отчётов, подал их лейтенанту, и в этот момент он, наверное, понял то, почему она не хотела заточения Айзена. — Простите. — она поклонилась и собиралась уходить. — Хинамори. — Да? — Последний вопрос, что такое любовь? — Головокружительный взлёт и падение. Жертва, приносимая влюблёнными, в обмен на единение одиноких сердец. Если не можешь дышать без него и путаешься в собственных мыслях, то ты должен взять на себя ответственность за его недостатки и страхи. Разделить вместе проблемы и не заставлять страдать. Кажется, это не так сложно. — Спасибо, благодаря тебе я понял, где должен быть. — он помахал девушке рукой и исчез, используя мгновенный шаг. Хинамори улыбнулась и отправилась к водосборной конструкции — нужно полить дерево, и возвращаться к рутинной работе лейтенанта. Бараки девятого отряда и мелькающая повсюду зелёная макушка, как хорошо, что всё идёт своим чередом. — Кенсейчик!!! — Чего, Маширо? — Как твой поход в стрип-клуб? — в глазах звёздочки. — ОТКУДА?! — Я супер-лейтенант и должна знать где мой капитан. — Хорошо, опустим того, кто меня сдал. Знаю, ты не любишь, когда я затягиваю разговоры. Я влюбился в стриптизёра. — ЧТОООО?! — Он стоял в тени лунного света и зажигал огни, сбил меня с толку, с ног, повалил на постель... Послушав ночную тишину, я услышал ритмичное биение наших сердец. Я просто кайфовал от его движений, и эти чувства взаимны. — Ой-ой, падажжи, блокнот возьму. — Но с ним что-то не так, он упоминал монстра, что держит его в цепях, в далёкой башне, не давая сделать шаг. Я спас его тогда, дав ему разрядку интимного характера, но не думаю, что избавил его от пут. — Не могу поверить, ты втрескался по уши в несчастного человека, которого хочешь спасти. Это так мило, я помогу тебе, пойдём к нему! — Вечером. Сегодня тот, кто ранил тебя готовит восстание. Собирайся, мы должны выполнить приказ, а уже потом думать о личной жизни. — Ладно-ладно, я напишу по вам отдельную колонку в Вестнике и попрошу Рукию проиллюстрировать! — Я что кролик? Куна приподняла уголки губ и похлопала по плечу капитана. Девушка закрепила шеврон на руке и получила сообщение от капитана Сой-Фонг. Она сообщила о том, что отдел тайных операций обнаружил существо, и что по данным двенадцатого отряда (в ранах Маширо и Кенсея остались частицы реяцу, их взяли на анализ) была выявлена информация, что духовная энергия принадлежит дзанпакто, который по неизвестным причинам не подчиняется своему хозяину. Мугурума пропустил мимо ушей часть информации и отметил про себя, что с таким лейтенантом ему повезло, и она не зря служит именно в его отряде. — Выступаем. — Есть.

***

Одиноко стоящие дома, женщина вешает постиранное бельё — быт земель Руконгая весьма обычен, здесь любая душа стремится попасть на службу в Готэй-13, и никто не смеет запретить им этого. Любой ребёнок, даже без должного количества реяцу и потенциала, преодолевает себя. Взрослые часто отговаривают от "глупой" затеи, но молодое поколение понимающе кивает и продолжает размахивать выточенными острыми деревянными копьями, отрабатывать приёмы для одоления пустых — они хотят защитить родную деревню, каждый клочок земли, чего бы это ни стоило. Казешини не потерпит слабых: зачем они нужны такие, зачем им дожидаться естественного отбора и поглощаться сильными, когда может прийти дикий меч и забрать их жизни? Они ничего не могут. Так пусть развлекут его. Дзанпакто ищет себе подобного, может, именно он расскажет ему о том, что есть что-то более интересное, чем кровь беззащитных и скрежет мечей. За спиной кусаригама, цепи связывают два лезвия, это то, что никогда не хочет использовать Хисаги. Его учитель научил использовать шикай, но тот никогда не рубил пустых, говоря своему мечу, что они могут чувствовать боль, как и мы. Наверное позабыл, как его самого хотели пожрать. Казешини посчитал, что тот боится крови и не хочет использовать полную силу, Шухей уходил от беседы, Меч уходил от хозяина. Потеряв свою гордость и не намереваясь прикрывать спину слабака, он отрёкся от него. Тандем шинигами и дзанпакто должен подразумевать взаимное пожертвование друг другом в случае безвыходного положения. Темноволосый просто хотел жить, ни кого не убивая, ни кому не мешать жить, он и так смог преодолеть себя, раз спустя время взял его в руки и освоил базовые навыки. А снова падать с высоты и биться головой об стену не хотелось. — Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя, Хисаги Шухей. Мазать раны, всё прекрасно, всё пройдёт, да Хисаги? Только шрамы на твоём лице напомнят о беспомощности. — Я окончательно разрываю связь между нами. Забывай, пытайся презирать и ненавидеть и вини во всём меня! Но я никогда не хотел тебя отдавать в лапы судьбе отбросом, который не может защитить собственную честь. Дзанпакто вмиг оказался перед женщиной и замахнулся, как потом он понял, тупым лезвием. Цокнув на свою невнимательность, он вновь покрутил цепи вокруг головы и уже намеревался снести ей голову, но блестящее лезвие и мелькнувшее белое хаори остановили манёвр. Краем глаза он увидел, как у его сонной артерии оказался Сузумебачи. Капитаны взяли его в окружение. Неужели он нашёл подходящих противников? По правде говоря, они должны быть стёрты в пыль и унесены его ветром прочь! — Оу, мне рассказывали о вас. Знаменитые капитаны. Сой-Фонг сразу же после сказанных слов коснулась дзанпакто, но тот поднял ураган и отбросил девушку в сторону. Слишком быстро, и может сравниться с мгновенным шагом второго отряда. Мугурума держал меч, пытаясь поднять его, Казешини держал и с силой ураганного ветра сделал надлом на Тачиказе. Пришлось отступить и быстро придумывать новый план действий. — Не мешайтесь под ногами, букашки! Монстр поднял серпы, направляя их на Кенсея, тот мигом подобрал меч и ринулся вперёд, нанося небольшую рану противнику. — И это всё, на что ты способен? — Ты ещё не заметил? Казешини поднял голову, но было поздно. — Пинок Маширо! Со стороны Кенсея был отвлекающий манёвр, действия лейтенанта лишили дзанпакто возможности контратаковать. Вместо этого он вынужден был воткнуть в землю лезвия и устоять, но его настигла вторая бестия. Капитан второго отряда собрала огромное количество реяцу в своих кулаках, белые потоки энергии пробиваются сквозь ветровую защиту. — Шунко. Многочисленные удары по всему телу, их количество переходит за сотню, и кажется, монстр их не переживёт. В потоке капитан успевает коснуться шикаем в первый раз — чёрная бабочка расцветает около белого глаза. Казешини закрывает лицо, но ногами успевает откинуть девушку от себя со всей силы — и Сой-Фонг отлетает к дереву, ударяясь спиной. Дзанпакто останавливается, по телу стекает кровь густыми каплями, но его настигает Мугурума, желая пронзить насквозь. Казешини просто пытался изменить мир. Скажи мне, где правосудие здесь? Когда никто не может выслушать врага. Лезвие уже у грудной клетки. — Не сдался, уж прости, капитан. Ветер вырывает с корнем многовековые сакуры и сливовые деревья, тучи настигают путников и защитников Сейрейтея, дыры от ураганных воронок засасывают шинигами по горло, не давая использовать кидо, блокируется любая духовная сила — это отдельное измерение, новая вселенная, где нет места слабым. С трёх сторон на капитана девятого отряда надвигаются чёрные торнадо, и он пытается устоять на ногах, но отдаляется, уже не в силах нанести смертельный удар. В глазах темнеет от пыли, поднятой с земли, он лишается одного из чувств — шум, исходящий от бьющихся камней и криков забирает способность слышать. Полностью изолировавшись от напряжённой обстановки, Кенсей понимает, что единственный шанс достать противника — это использовать истинную способность Тачиказе. И прошептать команду, но тут же оборваться на полуслове. — Коси, Казешини. Дзанпакто теряет смысл своей борьбы, когда слышит хозяина, который наконец... Принимает его? Соглашается со своей судьбой, и понимает намерения меча! Как же ты вырос — в настоящего мужчину. Три потока воздуха разрезают торнадо, ураганные ветра мчатся к чужаку, хотят захватить и сломать его кости давлением в центре. Циклон поглощает Шухея, он сжимается пополам внутри стихийного бедствия, и потоками воздуха парня сносит к центру. Казешини теряет голову. Прикончить хозяина — что может быть лучше? Обстановка внизу постепенно нормализуется, Сой-Фонг готова прикончить мятежника вторым ударом. Она уже встаёт в позицию, но рука Мугурумы преграждает путь. — Прости, мою грубость. Но разве шинигами не должен приручить собственный дзанпакто самостоятельно? — Этот парень погибнет там. Нам не нужны жертвы среди гражданских. — Я знаю этого парня, он способен бороться. Мы не должны вмешиваться в чужой бой, если что, я отчитаюсь перед стариком и возьму ответственность на себя. Отступи, Сой-Фонг. — Хорошо, но при любой возможности отдел Тайных Операций прекратит это безумие. — Неужели это тот самый? — Да, Маширо. — Хорошенького подцепил, Кенсейчик. Горжусь. — она смахнула слезу. Но нежности на поле боя не уместны. Яркая зелёная вспышка озарила местность, движения лезвий, отточенные до потери пульса, начали своё вращение по часовой стрелке. Цепи, вырвавшиеся из гарды, зацепились за ближайшее дерево, а Шухей привязал их к своей ноге и смог больше не кружиться в урагане. Дотронувшись до своего шрама, прокрутив в голове моменты из детства, он связался с душой своего меча и разрубил огромный вихрь Бога Ветров лишь одним взмахом. Железные звенья с силой потянули вниз, и парень твёрдо встал на обе ноги. Казешини не мог пошевелиться — часть атаки пришлось на него, и он стоял, склонив голову. Хисаги приближался медленными шагами. — Ну, же смейся надо мной. — Когда-то я сказал, что твоё лезвие прекрасно для убийства. И больше ни на что не способно, но почему тогда часть его затуплена? И ты при первой атаке использовал его на женщине. Оплошность? Нет, инстинкты. Ты никогда не поднимешь лезвие на беззащитного. — Что ты хочешь этим сказать? — Ты способен защищать, и мы с тобой думаем одинаково. — Врёшь! Ты всё время бежал от своей силы! — он сплюнул багряной жидкостью. Хисаги встал на одно колено и посмотрел в белёсые глаза духовного меча и притянул его к себе, сжимая в объятиях. По телу растеклось такое новое чувство, как тепло — они нужны друг другу. По щекам скатились слёзы. — Казешини, я хочу стать сильнее — ради нас. Ты поможешь мне? Это наша сила должна помогать другим, и я обещаю тебе, что больше не покину, не побоюсь встать на путь самосовершенствования. — Хозяин-дурак. Я ведь не могу без тебя. Стихли бури. Небо прояснилось, Кенсей хотел подойти к Шухею, но что-то сдержало его. Не лучший момент и не то время, он должен окончательно разобраться в себе перед тем, как возвращаться к отношениям с ним. Да и кто он такой в его судьбе? Просто герой, сказавший пару слов и давший новое дыхание случайным походом в заведение категории 18+. Они отдаляются, хотя Куна протестует, но Кенсей грозным видом просит закрыть рот. Им нужно время, чтобы всё обдумать и понять. Через несколько месяцев, может быть, красная нить судьбы свяжет их руки лентой. И поможет вновь встретиться под ясным небом.

***

Выдаётся прохладное утро, но за чашечкой прекрасного, выдержанного и, главное, украденного саке всё становится лучше, намного. Алкоголь внутри на время растворяет комок, не давая пробраться до костей. Лови момент, кто знает, когда мы с тобой утонем в пучине дел? Сегодня горит новый свет, и мы открываем новые взгляды на бешенное течение уходящих лет. Сквозь призму пытаемся отразить несчастья и взойти на холмы, прикоснувшись сухими от нехватки витаминов пальцами к возможности измениться окончательно и бесповоротно. — И долго ты будешь в депрессии? — Сейчас, плюну в вечность, и может, перейду в другой режим. Хирако уже морально устал от друга, который начинал гаснуть, но дело в том, что тот лишь твердил одно имя. Они подключили всех, но об этом парне ничего не известно. Рангику после пропажи своей главной звёзды смогла восстановиться в правах лейтенанта десятого отряда. Хицугая ничего не сказал, а лишь пожал руку и приказал браться за работу, но она знает, что его сердце давно оттаяло , благодаря влиянию рыжеволосой. — Ладно, кстати, сегодня новобранцы поступают в отряды. У вас есть кто? — Два парня и девушка. — Ого, а слышал про Ичиго? — Сумасшедший малый. Кенсей отвернулся от друга и взглянул на персиковое дерево — его лепестки были зеленее обычного. Или может, это всего лишь макушка Куны, как и всегда не дающая покоя? Лейтенант бежала со всех ног и споткнулась об камень, но от столкновения с землёй её спас молодой человек. Его руки украшали браслеты, на лице появилась серая полоса, застарелые шрамы под глазом, дзанпакто запечатан, косоде, хакама, гэта, таби, ничего необычного. Только Кенсей резко встал и направился навстречу. Девушка поблагодарила и, заметив капитана, отдала честь. Они были близки и долго не могли ничего сказать. Парень помахал распиской: направление в Девятый отряд. Кенсей усмехнулся и коснулся цифр на лице. — Зачем? — На память о тебе. Мугурума ждал слишком долго. Он накрыл губами чужие уста, постепенно проталкивая язык и изучая ровные ряды зубов. Хисаги закинул ногу на его тело и пальцами пошёл анализировать изменившееся за несколько месяцев тело. Ты здесь. Оторваться было мучением, и воздуха хватало, но показалось, что Шинджи нужно откачивать от увиденного. Момо заметила, что дерево персика зацвело, а значит, плоды начали своё зарождение на оживших ветках. — Прости, что так долго. — Тебя стоит ждать всю жизнь. Небо голубое, ветер умеренный. Ураган уходит из их судеб, и больше никаких стихийных бедствий за спинами второй половины. И нам так хорошо, мы строим новые планеты и становимся теми, кем и должны быть.