Интерес

      Нечёткий силуэт — ты, в желтоватом свете фонарей, идёшь по испещрённому трещинами асфальту. Нокаут паркует себя вдалеке от твоего силуэта. На тебе обтягивающее, короткое платье и высокие каблуки — и Нокаут думает, идти по испещрённому трещинами асфальту тебе жутко неудобно. Но твоя походка такая манящая, что Нокаут не может перестать наблюдать за тобой. Твоя походка такая манящая, что Нокауту кажется — ты чувствуешь, как он за тобой наблюдает. С неподдельным, едва скрываемым интересом.

***

      Нокауту нравится наблюдать. Неважно, за чем или кем. Будь то свет, беспорядочно вспыхивающий в окнах, будь то мелькающие пешеходы, или неестественно-бордовый закат... Нокауту просто нравится наблюдать за этой планетой. Это не похоже на враждебный интерес, который он должен испытывать. Нет, это другой интерес. Ведь в какой-то момент Нокаут привыкает к мелькающим лицам пешеходов.

***

      В какой-то момент Нокаут начинает различать мелькающие, примелькавшиеся лица пешеходов. Хохочущие дети, невнимательные водители... В какой-то момент Нокаут понимает, что это стало его частью. Нокаут думал, эта планета — помойка. Но теперь Нокаут ржавеет на этой помойке неестественно-алым металическим мусором. И, ржавея, Нокаут разглядывает людей и их жизни.

***

      Люди включают свет в своих квартирах ещё до заката. Из их квартир не виднеются даже тени — и Нокаут не мог разглядеть в этих глупых людях ничего интересного. Но потом — ты. Ты мельтешила по кухне в жёлтом лёгком халате, вытирала испачканные чем-то липким руки. Нокаут видел твоё лицо впервые. Нокаут подумал, ты готовишь тесто, чтобы отправить его в печь. Не ошибся. Нокауту было не до теста, отправленного тобою в печь. Нокаут мучился вопросом — как он мог не разглядеть твоего лица раньше, когда ты, живущая на первом этаже, то и дело мельтешила так, день за днём?

***

      Твоё лицо кажется Нокауту... интересным. Нокауту хочется рассмотреть тебя поближе.       Нокауту хочется рассмотреть поближе, как капли воды с твоих волос падают на твоё тело. Нокауту хочется рассмотреть поближе, как полотенце с твоего тела падает на пол.

***

      Но Нокауту точно не хочется смотреть, как ты проводишь время с парнем, которого Нокаут никогда, из всех примелькавшихся лиц, не видел. Он нетерпеливо раздевает тебя, небрежно сажает тебя на высокий кухонный стол... "Т/И", повторяет разгорячённый незнакомец, обдавая твою шею дыханием. Нокаут пробует твоё имя на вкус. Его воколайзер выдаёт обречённость сработавшей сигнализацией. Нокаут не хочет на это смотреть. Но Нокаут смотрит на это неотрывно.

***

      Нокауту не хочется видеть твоих слёз, когда этот парень бросает тебя — Нокауту хочется быть на месте этого парня. Быть на месте этого парня Нокаут не может. Не может появиться перед тобой в своей привычной форме. А уж если бы и мог общаться с тобой беспрепятственно — всё равно бы раздавил тебя, крошечную человеческую девчонку, в попытке почувствовать твоё хрупкое тело. Манипуляторами прижать тебя к корпусу, сегментами обхватить твои покатые бёдра, приблизить фейсплей к твоему хорошенькому лицу, доставить тебя к тому самому экстатическому состоянию. Напрочь игнорировать расовую несовместимость... Всего этого Нокауту хочется так, что искра тускнеет.

***

      Нокаут знает, эти мысли глупые. Нокаут хочет рассмотреть поближе твой силуэт. Нокаут хочет прикоснуться к тебе — но Нокаут не хочет напугать тебя до смерти. Нокауту нет другого места на этой планете, кроме как быть неестественно-алым металлическим мусором. Ему незачем думать о том, чего ему хочется. Ему незачем думать о тебе... Среди длинных пустых автотрасс, которые он уже знает наизусть, ты мерещишься отовсюду. Нокаут знает, интерес к тебе — обречённый. Нокаут поднимает, интерес к тебе изъест его быстрей ржавчины.