рисующий чувствами.

11 сентября. мир вокруг - это что-то такое неоднозначно-прекрасное. смотришь на людей и хочется к каждому подойти, узнать о нём как можно больше, поделиться своими переживаниями и дать свои, порой неэффективные, но такие важные советы. воздух пахнет слабой кислотой лимона и горечью пепла. ветер плавно водит по лицу, будто целую, а я подставляю своё тело призрачным лучам закатного солнца, слыша смешки за своей спиной. в такие моменты даже хочется обнять несносного ёнтана, зажав его хрупкое тельце в своих крепких объятиях. горячие порывы смешиваются с морским воздухом и ароматом засахаренных фиалок. я неосознанно ощущаю тепло людей, идущих по обе стороны от меня. я будто зажата в неком кольце, кольце неординарных личностей и ослепительно-прекрасных эмоций, их ярких чувств и сильнейших желаний бороться до конца. мы все больны - больны чувствами, которые испытываем к жизни, с каким наслаждением мы пытаемся прожить каждую минуту. мы хотим превратить эту агонию в блаженство. банальные действия и вещи делают нас счастливыми. солоноватость морской воды, что жжёт глаза, но заставляет растягиваться потрескавшиеся губы в рванной улыбке; банановые оладья хотя бы один раз в неделю; откровенно-жаркое солнце и тысяча благодарных взглядов, посланные в небо, усеянное множеством пушистых капель. огонь игриво разбрасывает искры, опаляя горячими порывами мои ледяные руки. мы с лёгкостью кидаем в рубиновое пламя миллионы бумажек с заключениями от врачей, медицинскими назначениями и рецептами лекарств. мы будто освободились от тяжёлого бремя, что связало нас на долгое время. мы понимаем, что это невозможно, но мы до ужаса хотим этого. банальной веры. намджун выжидающе смотрит с обрыва в пенистую воду, и я хочу сорваться с места, подбежать к нему и ущипнуть на плечо, чтобы ким взвизгнул, но не могу. он впитывает в себя последние умиротворённые моменты своей нелёгкой и отвратительной жизни. отвратительной, но безумно нужной. прекрасной. мы падаем на клетчатые одеяла, расстеленные на выжженной палящими лучами траве. смотрим друг на друга, непрерывно, вглядываясь в каждую родную чёрточку. мы знакомы давно... с самой первой химиотерапии. я знаю все места в палате, куда тэ прячет диски с дорамами, знаю, как шуга боится ходить к врачу и как чимин спит с плюшевым медведем, когда его переводят на капельницы. я слепо верю, что это скоро закончится, и мы сможем, как все нормальные подростки, путешествовать, не боясь, что нам может стать плохо в любой момент; сможем любить страстно, пылко, без опасений; дышать полной грудью, без дурацких ингаляторов и упиваться собственным возможностям и силам. я нащупываю рукой холодные пальцы тэхёна и переплетаю их, чувствую жар своих лёгких и сумасшедший звон в ушах. это всё сердце. влюблённое, чёртово сердцебиение. я не поворачиваюсь, просто лежу и вижу взгляд, такой сладкий и мягкий, как кленовый сироп. тэ водит языком по нижней губе, от чего я готова умереть раньше срока. но... это лучшая смерть, такая будоражащая и... личная. никто никогда не узнает, какова сила моей любви к этому, порой сумасшедшему и безбашенному, нежному и придурковатому, доброму и кроткому, грубому и чёткому тэтэ... он болезненно дышит, хлопает ресницами и водит кончиками пальцем по моему предплечью. подбирается ближе и щекочет шею. в воздухе застыл висеть аромат солёных крекеров, томатного супа и сладких пионов. ветер стал терпким и густым, вязким, как янтарный мёд. цветы вереска запутались в коротких волосах, но я наблюдала за слегка шевелящимися губами тэхёна, что протяжно шелестели, как японская вишня на тёплом ветру. он побледнел сильнее обычного, дышать стало труднее, но я чувствую, - он справится. тэ сильный, он не любит показывать свои слабости окружающим. но я то знаю, как он страстно любит нежную пену в ванной, рассыпчатую пастель и горькую корицу. он любит бархатные звуки приглушённого саксофона и аромат жёлтой ванили, чуть подсохшей на солнце. -ребята... нужно поговорить... - любое намджуновское «поговорить» - это что-то ужасно серьёзное. мы насторожились, а пальцы тэхёна выскользнули из моей руки, а он сам сел, со стоном хватаясь за разболевшуюся голову. кудрявые волосы трепетал ветер, нежно проводя по мягкой коже и бессовестно проникая под лёгкую футболку парня. -думаю, правильней всего сказать вам... я хотел собрать вас всех вместе. хоть с нам нет гука, - он с силой схватил ртом воздух, а у меня закружилась голова, а в области солнечного сплетения болезненно что-то заныло и зарыдало по умершему другу. - и больше не будет... я просто хотел сказать, как каждая минута с вами делает меня счастливее и что... я составил завещание. мы молчали. а что сказать в этой ситуации? перечить джуну мы не имели права. это его дело, пожалуй, немного глупое, ведь нам от него ничего не надо. пусть только рядом будет. живой и хоть чуть-чуть, но счастливый. парень чопорно развернул аккуратно свёрнутую бумажку, где фиолетовыми чернилами были выведены размашистые слова. -и так... начнём с джина. я оставил тебе ту банку с солёной карамелью, которую ты так хотел забрать на пирог, но я тебе не разрешил. теперь она твоя. джин сосредоточено всматривался в джуновское лицо, пытаясь уловить подвох, хотя я чувствовала, как сердце старшего разрывалось от необъяснимой боли. -юнги хочу оставить после себя несколько виниловых пластинок. юнги только качает головой, бездумно отправляя взгляд вперёд. -хосок... словарь по английскому теперь в твоём распоряжении. выучи новый язык, я тебя прошу. - хо печально прыснул, закрывая лицо ладонью. -чимин... прочитай «обречённые любить». тебе понравится. книга стоит у меня на полке в спальне. ключи от неё я отдаю тэхёну. всё, что в ней находится, теперь твоё, ви. книжку только чимину отдай. - джун невесело рассмеялся, переводя взгляд на меня. сердце неистово бьётся о рёбра, заставляя с болью сжаться. -йоку... я отдаю тебе свою любовь. - ким приложил ладонь к груди, а я не чувствовала ничего, кроме обиды. обиды за намджуна на своё сердце, которое не может принять эти бескорыстные чувства. я полностью отдала себя ви... бархатному мальчику с большими надеждами и светлыми мечтами, апельсиновыми кудрями, сахарными глазами и родинкой на носу. -намджун... - голос сломился в самый ненужный момент. то, что он мне отдал, сильнее всего ранило меня. -давайте без слов. проведём этот вечер так, как никогда не проводили до этого. а провели мы его в тишине, пока одинокая луна не потеснила алое солнце. на следующий день джун лежал на врачебном столе, с остановленным сердцем и синими губами. нас осталось шестеро. мы вроде бы перестали бояться смерти, готовясь, что в любой момент можем уйти. завещания больше никто не оставлял. чимин ушёл ровно через месяц, 12 октября, молча и тихо, как будто его никогда и не существовало. потом ласковый джин. тихий, но громкий юнги. заботливый хосок. мы знали, что рано или поздно нас не станет. больные раком всегда это знали. несколько лет мы с тэхёном жили вместе. это стало спасением и убийством одновременно. наших друзей с нами нет. они умерли, а мы остались живы, продолжая светло существовать и наслаждаться спокойствием и любовью. это казалось... неправильным. но я отбрасывала эти мысли, наблюдая за тэ каждый день. сонный тэхён морщится, когда солнце светит ему в глаза; он не переносит кокосовое молоко и креветок; любит делать ёнтану бантик на макушке и присматривать за ребёнком нашей соседки джины. но... ничто не вечно. наше счастье, подобно лепесткам подсолнуха, унесло в небо порывами ветра. оно затерялось среди тысячи бриллиантовых звёзд. тэ ушёл, оставив меня одну, наедине с громкими мыслями. мне хочется, чтобы лучи тусклого солнца проникли в меня, прожигая душу и превращая жалкое тело в прах, который подхватит ветер и унесёт с холодной земли. я с наваждением всматриваюсь в бархатную темноту, отчётливо видя в сияющих звёздах доброго джина, понимающего намджуна, невозмутимого юнги, улыбчивого хосока, мягкого чимин, славного чонгука и любимого тэтэ... мне не хватает их дурацких шуток, подгоревших ужинов, частых выездов за город и холодных ночей, которые они согревали своим присутствием. однажды, в моей жизни появились люди, которым у меня не хватит слов выразить благодарность за то, что они подарили мне. так вот, спасибо...