Мгновенье

- Скажите, Ленский, ведь недаром вы к себе меня позвали поиграть? Я шахматы люблю, с тем уж не спорю; И всё же верно: Вы хотите что то мне сказать? - Да, правда, Женя, полно попусту болтать; Хотел вам кое в чём признаться, только уж пообещайте не ругать. - Да что вы, Вова, полно, отчего ж мне вас... - Ну вот и хорошо, - не дав закончить литератору, он стал ему повествовать: - Скажите мне, Онегин, вы слыхали, Как сердце любящего радости полно? Как блеск в очах его искрится, Прекрасным светом заполняя всё нутро... И как страдает вдруг оно, Мол от того, что не взаимна та любовь? Слыхали, вы, Евгений, о таком? - Отчего ж нет, мой друг? Да и страдал таким, уж по сей день страдаю... И сердце Ленского ушло куда-то в пятки; Вдруг промелькнуло в голове отчайной: "Есть женщина у Жени; он по ней скучает... А я тут со своим признанием. Окаянный!" - сам выругал себя наш юный друг. Сглотнув, спросил поэт столь голосом дрожащим: - И кто она, коль не секрет то от меня? - С чего вы взяли, что это "она"? - спросил Евгений вдруг лукаво подмигнув. Застыл поэт, дышать боясь, и пристально так на него смотря. Ах, каково же всласть было смотреть в эти глаза! Какие тёплые, какие же родные, казалось, что весь мир сейчас застыл... - А вы? - нарушил вдруг Онегин то минутное молчанье, - вы тоже явно любите кого-то, ведь вы не просто так мне задали вопрос? "Вот он момент, что нужно было ждать, ради чего я жил все эти годы!" - Да... Вас, Онегин... - вдруг поэт сказал, и опустив глаза, потупил взоры. Евгений встал, к Володе подошёл неспешным шагом, да так вплотную, что казалось: между ними атом. - Что будет, если я вас поцелую? - спросил поэт, откинув рефераты. Молчанье длилось всё от силы пять секунд, а Ленскому казалось будто вечность. - Зачем? - отчайно выдавил поэт. - Люблю вас до безумья, друг сердечный! - Не лжёшь? - Не лгу; да и на кой мне лгать?! - воскликнул и прильнул губами к другу наш Евгений. Момент сий затянулся в три минуты, и каждый жаждал всё ещё, ещё... Хотелось больше им таких мгновений, чтоб бабочки порхали в животе; горели искрами глаза, по телу взглядом медленно скользя. Касался губ поэта Женя, и шёпотом лукавым, тихо так, произнося: - Владимир... солнце... я люблю тебя...