Ты заебал, Ким Намджун!

— Ты заебал, Ким Намджун. Именно с этих слов началось сегодняшнее утро у влюблённой пары. Сокджин просто не выдержал, когда Джун в который раз пообещал Чонгуку ещё один батл в компьютерной игре вечером. Просто самый младший участник группы подсадил лидера на дешёвую игрушку, от которой обоих теперь за уши не оттащить. И ладно бы это было два-три раза, поэтому Сокджин напрямую сказал, что если уж игра так важна, то «вот и трахайся с ней тогда». Именно поэтому, когда Джин опять повторил первую фразу, Намджун с хитрой ухмылкой и искорками в глазах ответил: — О, поверь, я тебя ещё не ебал. Младший Ким в нетерпении ждёт, когда двери лифта наконец-то откроются, и он сможет войти в свою квартиру, где Джин явно дал знать своими фотографиями, что ждёт парня. У старшего сегодня расписание не такое загружённое, как у лидера и ещё нескольких участников, поэтому он уже достаточное время находится в их квартире, явно не стоя около плиты. Джин тайно переехал к Намджуну два месяца назад после полутора года их отношений, которые процветают до сих пор. Все к этому хорошо отнеслись, только компания предупредила о том, чтобы фанаты ничего не узнали. Любовь парней слишком сильна, чтобы отказываться от совместной жизни из-за сасэнок, которые то и дело пытаются воткнуть свой нос куда не надо. Благо, в этом огромном доме безопасность на высшем уровне, поэтому чужой нос не проберётся, что позволяет паре спокойно наслаждаться теплом и уютом один второго. Как только двери открываются с характерным звуком, Намджун слышит в кармане вибрацию. На экране светится имя того, кто находится за входной дверью, около которой стоит блондин. Ещё одна фотография, которой Сокджин балует парня, совсем не подозревая, что дела у того закончились. Фото сделано в отражении зеркала, где брюнет сидит на кровати изящной ровной спиной вперёд, выпучив попу и смотря через плечо. Всё, что на нём можно увидеть, это короткую юбку и топ — всё ярко-красного цвета, но Джуну нравится. На голове небольшой, такого же цвета бант, который придаёт какой-то детской наивности, искренности среди этого возбуждающего огня. Предыдущие фотки особо не отличаются, но на каждой парень залипал, тормозя в работе, что вызывало удивление и лёгкое раздражение у некоторых мемберов и сотрудников. И только Юнги, закатив глаза и сложив руки на груди, догадался в чём дело. — Хватит трахать Джина глазами, — все уставились на Юнги, а у Джуна появился даже еле заметный румянец. — Как хорошо, что я не живу с вами в одном доме, — ухмыльнулся старший, то и дело шутя, вызывая у всех смех. Подъёбы — неотъемлемая часть небольшой семьи, но никто не обижается, это ни к чему. Входная дверь тихо скрипит, оповещая приход Намджуна. В квартире тишина, словно здесь и нет никого, только настенные часы размеренно отсчитывают секунды. Блондин прикусывает нижнюю губу, разуваясь и проходя вглубь квартиры. — Джинни, я дома, — но в ответ тишина. Развратные мысли лезут в голову, пока Намджун заглядывает в кухню и душ. В итак узких джинсах становится ещё теснее, а предвкушение адреналином разливается по крови, от чего Джун широко улыбается, открывая дверь. Спокойный вечер, тишина и звёздное небо за панорамным окном. Полумрак — комнату освещают только огни города и полная луна, но этого достаточно. На прозрачном небольшом журнальном столике стоит бутылка вина и два бокала. Аккуратно застеленная кровать, где на коленях сидит самое важное, рядом с которым всё остальное теряет краски. Глаза у Джина блестят возбуждённым огоньком, пока он скользит взглядом по вошедшему, у которого взгляд мутнеет. Младший облизывает верхнюю губу, снимая рубашку, в которой резко стало жарко. — Как фотосессия? — спрашивает брюнет спокойно, словно его не поедает возбуждение, а напротив не стоит самый желанный человек. — Тебе понравились мои фотографии? — кончик языка проходит по пухлой верхней губе, после чего уголки губ едва ли поднимаются в пошлой улыбке. — Они лучшие, детка, — Намджун замечает, как Джин вдавливает край юбки в простынь одной рукой. Младший ухмыляется, подходя ближе и садясь на край кровати около столика. Красная жидкость наполовину наполняет бокалы. — Иди сюда. Сокджин слушается, медленно поднимаясь с кровати и распрямляясь. Джун теряет дар речи. Перед ним отдельный вид искусства, который не продашь ни за какие деньги. Топ идеально лежит на груди, ниже виднеется пресс, а ещё ниже юбка, из-под которой виднеется… лисий хвостик, тот, который они видели в сексшопе. На ногах чёрные чулки выше колен, а правая рука находится в кольце наручников с красным мехом, второе которых болтается пока что без дела. Сокджин весь изящный, красивый, идеальный. Он знает, как только одним видом снести крышу младшего, чтобы тормоза отказали, всякие сомнения и им подобное. Старший хочет сесть рядом, но Джун хватает его за талию, заставляя сесть на колени. Джин громко выдыхает, крутя попой, пока младший предательски поднимает колено вверх, наблюдая, как пухлую губу прикусывает верхний ряд зубов. Сокджин берёт бокал в одну руку, обнимая блондина за шею, пьёт медленными глотками, смотря прямо в глаза парню, который всё разглядывает эту идиллию напротив. Она его, полностью, без исключений. Только его. О таком можно только мечтать, такое часто снится, но Намджун, словно лотерею выиграл, наслаждается в прекрасной реальности, не боясь проснуться. Алая капля стекает с уголка губ Джина, которую Намджун подхватывает язычком. Старший не теряется, сразу целует, глубоко, напористо, а второй чувствует, как во рту появляется то самое крепкое вино. Он глотает его, позволяя приятно обжигать горло, не сводит глаз с любимого лица, где читается хитрость и возбуждённость. Намджун берёт свой бокал, залпом выпивая содержимое. Голову дурманит, телу не даёт расслабиться только стояк, который требует разрядки, но парень никуда не спешит, блуждая рукой по чужой гладкой ножке и поднимаясь вверх. Сокджин всё ещё прикрывается юбкой, но это всего лишь игра, где Джин издевается над младшим, мучает его, но ждёт, пока у того тормоза полностью отключатся. Намджун всё же прорывается сквозь своеобразную баррикаду, пошло улыбаясь. На этой чертовски красивой, податливой, но в тоже время хитрой сучке даже трусиков нет. Младший целует открытую шею, облизывая языком и чувствуя, как стадо мурашек покрывает тело второго после того, как рука слабо касается члена, прижавшегося к животу. — Детка решил всё не усложнять, — шепчет младший куда-то в шею, цепляясь зубами и оставляя небольшой след — украшение, метка, чтобы никто лишний не подходил. И всё равно, что завтра она будет под толстым слоем тонального крема. Намджун переходит к губам, проникая языком и целуя мокро, немного грубо, жадно, словно вот-вот могут забрать у него это чудо. Но нет, конечно же не заберут, Джун просто не отдаст. Глотку перегрызёт, но своё отвоюет. Рука уже вовсю блуждает по стояку, задевая большим пальцем головку, от чего Сокджин мычит в поцелуй. Он хотел бы помучить второго, заставить умолять, как это любит делать, но уже не может. Не в этот вечер, может, другой раз, когда ни один из них не будет слишком долго ждать целый день. Сейчас их любовь слишком сильно горит, обжигает то ли от утренней небольшой ссоры, то ли от того, что у них достаточно давно не было из-за постоянных разъездов, то ли от ещё чего-то. Но, как бы там ни было, они нуждаются друг в друге, как в кислороде, именно поэтому долго не разрывают поцелуй, наслаждаясь моментом и крепким привкусом вина на чужих губах. Они всегда нуждаются друг в друге, просто сейчас не только душой, но и телом. Джин разворачивается на девяносто градусов, лицом ко второму, чтобы окольцевать талию ногами и снова впиться в губы, покусывая их и зализывая. Руки блуждают по кубикам пресса, несильно задевая ногтями, пока Намджун ищет пальцами уязвимое место топа, который, пускай и чертовски возбуждающе сидит на брюнете, но мешает насладиться красивым телом полностью. Но единственное, что можно сделать, это спустить тонкие шлейки, оголяя плечи. Сокджин виляет бёдрами, проходится прямо по бугорку под джинсами, ткань которых сейчас так не к месту. Намджун глубоко вздыхает, облизывая нижнюю губу и откидывая голову. Джин целует в открывшуюся медовую кожу, оставляя там метки одна за другой. Пускай завтра они получат от стаффа, пускай друзья их будут нещадно подъёбывать, но разве это так сейчас важно? Важно только сбитое дыхание младшего, его тело и их любовь. Огненная, опасная, но чертовски желанная. Намджун находит край топа и резко тянет вверх. Джин поддаётся, поднимая руки и не следя, куда улетела вещь. Ему вообще такое не очень-то нравится, но становится всё равно, когда старший видит поедающие глаза напротив. Джун любит такое, а это главное. Сокджин пихает второго, заставляя упасть на мягкую кровать, после чего седлает бёдра, открываясь перед лежащем во всей своей красе. Кажется, Намджун давится слюной, созерцая то, что, кажется, сошло с небес. Такое идеальное, превосходное, а главное его. Хотя нет, не с неба. Эта чертовка с самого ада, с огня, который принёс с собой, чтобы поделиться, и вот-вот выльет на младшего, сожжёт наконец-то. — Какой ты ахуенный, — хрипит Намджун, когда тот начинает имитировать толчки и сам стонать, потому что пробка до сих пор внутри, ждёт, пока её оживят. — Я знаю, — шепчет в ответ с довольной улыбкой, расстёгивая ремень вместе с небольшой пуговицей и молнией, случайно касаясь бугорка. По крайней мере, по лицу старшего не скажешь, что эти касания специальные. Умеет врать, чертовка. Сокджин приспускает джинсы, несильно мнёт член сквозь боксёры, но этого вполне хватает, чтобы последние частички терпения и здравых мыслей Намджуна испарились вместе с тяжёлым выдохом. Блондин царапает ноги парня сквозь чулки, ткань которых, кажется, скоро не выдержит, после чего сжимает упругую попу, от чего старший ещё больше поддаётся вперёд. Джун рычит, одним рывком меняет их местами, нависая, как шакал над жертвой. Дышит громко, смотрит прямо в глаза, после чего обводит взглядом, словно оценивает, но эта жертва знает, что оценивать нечего. Одно движение — юбка летит на пол в какой-то угол, пока младший стоит на коленях несколько секунд, после чего опять нависает в миллиметре от лица, но целовать себя не даёт, только толкается бёдрами, имитируя толчки, выбивая слабые стоны. Они, словно издевательство, потому что хочется услышать полноценные вскрики, вырывающиеся из-за наслаждения, которое дарит сам Намджун. Рука младшего опускается ниже по телу, задевая стояк, но останавливаясь только на хвостике, а точнее — его начале. Достаточно только лёгкого нажатия пальцем, чтобы Сокджин шикнул, откидывая голову. Намджун наслаждается реакцией, вжимая сильнее, чтобы спина второго немного выгнулась. — Блять, хватит, — выдыхает брюнет, пытаясь расслабится, когда тот убирает пальцы. Сокджин весь разгоряченный, готовый, чтобы его взяли здесь, сейчас и немедленно. Намджун стаскивает с себя джинсы, не сводя глаз с лежащего тела, на котором остались только чулки на ногах и бант на голове, который вот-вот отцепится от взъерошенных волос. Младший бегает глазами по комнате, но хватает только одного Джинового взгляда на подоконник, чтобы всё стало понятно. Блондин подходит к окну, смотря на вечерний Сеул, который только начинает полноценно жить, но не так ярко, как у этих парней — Ким почему-то в этом уверен. Опустив голову, парень облизывает верхнюю губу, сверля взглядом баночку смазки и небольшой пульт. Он сперва удивляется, но потом понимает, что этот хвостик не такой уж и простой, а на лице появляется хитрая ухмылка. Блондин проходится взглядом по всей длине подоконника, но ничего, кроме голубого и желтого скетчбуков, не замечает. Джин художник, да ещё какой. Правда, эти рисунки дано видеть только младшему. Намджун нажимает на кнопку, а уши ласкает резкий и достаточно громкий стон. Парень разворачивается, видит, как Сокджин выгибает спину, точно кошка, не зная, куда себя деть. — И не смей кончать, детка, — хрипит младший, подходя к кровати и увеличивая вибрацию, от чего второй вскрикивает и виляет бёдрами, словно пытается убежать от этого сладкого чувства. От такого вида у Джуна сносит крышу ещё больше. Его рука тянется к собственному стояку, который ноет, прося внимания, что удержаться сложно, поэтому блондин всё-таки не выдерживает, касается сквозь ткань боксёров, несильно сжимая и выдыхая тяжело. Перед ним порнуха в реальной жизни, и она в разы лучше, чем та, которая на экране. Там всё так наиграно, не по-настоящему. А тут от одного Джинового взгляда из-под полуоткрытых век можно кончить. — Джун-а, я больше не могу, — еле говорит старший, пока его тело начинает мелко дрожать, а член выделять предэкулят. Намджун медленно подходит ближе, выключая вибрацию, чтобы услышать разочарованное хныканье. Не хватило секунды, жалкого мгновенья, но Джин знает, что у того так и было задумано. Чёртов Намджун и его выходки. Младший нагибается над брюнетом, несильно беря его за шею и поднимая, заставляя опереться ладонями на кровать. Сокджин чувствует лёгкое удушье — Джун хорошо знает, что ему нравится. — Попроси красиво, детка, — оказавшись нос к носу, шепчет Намджун, смотря прямо в затуманенные глаза. — Ты такая сука, — скалится Джин, глотая вязкую слюну, которую блондин ладонью чувствует. — Вот чертовка, — Намджун грубо впивается в пухлые губы, жадно посасывая их и прикусывая, заставляя подчиняться ещё больше. Палец нажимает на небольшую кнопку и Джин сразу же начинает мелко дрожать, стонет в поцелуй, пытаясь выбраться и вдохнуть кислорода, но младший сильнее прижимает парня, не позволяя оттолкнуться руками, а на укусы не обращает внимания. Он грубо берёт чужие запястья, заводя за широкую спину брюнета. Щелчок, и Джин больше не сможет отталкиваться, только тщетно пытаться порвать железные цепи. Сокджин кончает с протяжным стоном, еле держась на трясущихся коленях. Глаза зажмурены, а рот приоткрыт. Блондин берёт пальцами за подбородок, разглядывая красное лицо. И можно было бы даже остановиться, потому что у Джина сил нет, это видно. Он устал за день, пускай и освободился раньше блондина, но потрудился на славу, поэтому это его вымотало окончательно. Но сегодня утром этот парень сказал, что Ким Намджун его уже заебал, но сам Ким Намджун решил не делать из этой сучки обманщика, поэтому просто выправит это недоразумение. Да и у самого внизу страшно ноет, даже зудит. Член просит разрядки, но не всё так просто. Не всё так легко, особенно для Сокджина. Младший окольцовывает его талию, чувствуя, как чужое тело обмякает, после чего заставляет подняться на ослабшие ноги. Джин смотрит на второго с прищуром, лёгкой хитрой улыбкой. Конечно, он догадался, что Намджун всё не закончит вот так. И у него даже язык не повернётся соврать, что он огорчён этим фактом. Младший надавливает на бёдра, заставляя сесть коленами на мягкий ковёр. Тот всё ещё время от времени пытается рассоединить руки по привычке, но это только вызывает лёгкий смех у второго. — Давай, детка, ты справишься, — скалится младший, спуская боксёры. Джин смотрит на член с интересом, облизывая нижнюю губу. Он знает, что Намджун ждёт. Знает, что слишком долго. Знает, что с каждой секундой это становится невыносимым, особенно перед такой картиной, но всё равно не спешит, то поднимая глаза, то опуская обратно. Младший в это время наливает себе бокал нужного сейчас вина, выпивая полностью за раз. Джин касается кончиком языка головку, вызывая у второго разряд по коже, потом берёт её в рот, медленно, почти невесомо. Намджун громко выдыхает, пока из уголков рта стекают оставшиеся красные капли. Сокджин рад бы их слизать, вот только сейчас у него занятие куда интересней. Он берёт чуть больше, втягивая щёки и обводя ствол языком. Намджуну чертовски мало, поэтому он поддаётся бёдрами вперёд, но старший на это только отпускает возбуждённый орган, смачно причмокивая и хитро смотря снизу вверх на недовольное лицо. — Не хочешь по-доброму? — но в ответ только уверенный взгляд и закрытые губы, словно в протесте, на что Джун ухмыляется, впуская пальцы в чужие волосы, которые он так любит перебирать тёплыми вечерами. Сейчас же он эти самые пряди использует, чтобы насадить горячий ротик себе на член почти полностью. Джин сразу же начинает работать языком, пока в него толкаются глубже и глубже, а возбуждение опять даёт о себе знать вставшим колом членом. Старший стонет, создавая приятные вибрации, из-за чего сверху слышатся такие же звуки, ласкающие уши. Намджун резко отстраняет второго, заглядывая в красные от выступивших слёз глаза. Джин тяжело дышит, смотря измученным, но довольным взглядом в ответ, чувствует, как его берут за шею и поднимают, опять создавая лёгкое удушье. Он еле держится на ногах, которые точно ватные, но при этом умудряется скалиться, довольно, как хищник, хотя сам же жертва. В этом его и особенность. Она бесит остальных, но у Намджуна вызывает только чёртики в глазах, лёгкое помутнение и желание подчинить эту хитрую сучку, которая и поддаётся, но только ему. Этот факт пробуждает гордость, собственность у младшего. Только его. Больше ни у кого его нет и не будет, он уверен. Блондин швыряет парня на кровать, от чего тот подпрыгнул на спине. Джин лежит весь готовый, разгоряченный, податливый. Намджун обводит взглядом накаченное тело, в который раз любуясь — точно не последним. Таким чудом природы можно любоваться вечно. Сокджин выгибает спину, пытаясь расположить руки удобнее и ёрзая бёдрами. Знает, куда и как стрелять, чтобы сразу в лоб, наповал, не щадить. Намджун определённо мазохист. Сколько бы у младшего не возникало желание защищать блондина, каждый раз уверяется, что он далеко не хрупкий цветок, его нельзя так просто поломать, он скорее сам поломает этими красивыми руками, сам горой станет за близких людей. Намджун же просто подойдёт и возьмёт за руку, потому что их совместную стену нельзя поломать. Младший резко нависает сверху, оказываясь в жалких миллиметрах от второго. Он двигает бёрдами, чтобы член к члену. Джун губами чувствует тяжёлое дыхание блондина, тихий стон, еле слышный, доходит до ушей приятной музыкой. На пике оба. Оба же ждут чего-то. Оба наслаждаются моментом сквозь дикое возбуждение. Оба понимают, что за это время успели уже бы и не раз, но разве не в этом заключается заниматься любовью? Секс — всего лишь инстинкт, быстрое наслаждение, мимолётные воспоминания. А такое останется в голове надолго, потому что каждый раз чувства разные, по-разному накрывают, по-разному заставляют действовать. Намджун переворачивает брюнета на живот, смачно шлёпая по попе. Сокджин вскрикивает от неожиданности, но только больше выпячивает зад, становясь на колени, но лицом оставаясь на покрывале. Хвостик улетает в неизвестность комнаты, а колечко мышц, которое младший обводит пальцем, сжимается от пустоты. Джун берёт в руки бёдра старшего, становясь на кровати на колена. Парни в сладком и тягучем предвкушении — оба знают, как сейчас будет хорошо. За окном звёзд не видно, их заменяет светящийся Сеул. Это тот город, который дал семерым парням всё, а двоим из них — чуточку больше. На этой кровати, смотря на город, Сокджин впервые признался Джуну, что неровно дышит к нему, и пригрозил, что слюна при таком дыхании будет лететь дальше и быстрее, если младший не ответит взаимностью. На этой кровати, смотря на город, Намджун впервые прикоснулся губами к губам старшего после нескольких минут разборок их отношений, потому что у Джуна было крайне удивлённое лицо, а Джин уже набирал во рту слюну. На этой кровати, смотря на город, парни впервые поссорились, потому что блондин не умеет врать, из-за чего Джин думал, что тот уже нашёл кого-то получше, а на самом деле младший просто готовил сюрприз в виде анонимного отдыха на островах. На этой кровати, смотря на город, Намджун впервые прижал брюнета к стене, жадно целуя и стягивая с него свою же толстовку. На этой кровати, смотря на город, Намджун впервые предложит парню съехаться, потому что именно здесь больше всего важных воспоминаний, пускай и в Джиновой квартире тоже не мало. На этой кровати, смотря на город, Сокджин выкрикивает имя любимого, когда тот, щедро вымазав своё достоинство смазкой, вошёл сразу до основания, больше не двигаясь, давая привыкнуть. Намджун сильно сжимает пухлые ягодицы, что остаются красные следы, но Джина, этого своеобразного мазохиста, это ещё больше заводит, что доводит негромкий стон. Он виляет бёдрами, давая знак, а Джун не медлит, начинает набирать темп, откинув голову назад. Ради этого можно хоть вечность терпеть, потому что слишком. По телу проходит разряд тока с каждым резким толчком, заставляя сладкие стоны слиться в один — красивый, ласкающий уши. Намджун смотрит на выгнувшуюся широкую спину, проводит ногтями по ней, оставляя красные полосы, потом хватается за цепь наручников, наблюдая, как Джин сжал кулаки, что, кажется, на ладошках останутся кровавые следы. Младший тянет на себя, заставляя того подняться на колени, чтобы посмотреть на красное лицо парня, глаза которого закрыты, а губы приоткрыты в наслаждении. Блондин сжимает скулы старшего, от чего рот открывается шире, он поворачивает чужую голову и целует, замедляя темп. Ловит слабые стоны ртом, чувствуя, как его губу прикусывают, оттягивают. Сокджин чувствует наслаждение, сильное возбуждение и некую злость на Намджуна, ведь тот медлит, не спеша проходит по простате, издевается и наслаждается. — Быстрее, блять, — шепчет, после чего сильнее прикусывает губу, почти до крови. Тот ухмыляется, смотря в приоткрытые глаза, и делает резкий толчок, от чего старший протяжно стонет. — Попроси хорошенько, детка, — опять сжимает подбородок, заставляя смотреть на себя. — Слюня при моём сбитом дыхании будет лететь дальше и быстрее. Что ж, убедил. Блондин набирает темп сразу же, двигаясь отрывисто, что заставляет тело второго мелко дрожать. Вгрызается в полностью открытую шею, оставляя алые следы один за другим. Джин словно ватный, только Намджун не даёт ему упасть, крепко держа за цепь. Старший вскрикивает, ёрзает телом, шипит, дрожит — ему слишком ахуенно, слишком много эмоций и ощущений. Намджуну тоже сносит крышу, потому что слишком часто он слышит своё имя. Темп максимальный, Джин не выдерживает, пачкая покрывало в белой смазке, кончая, но Джун, заметив это, не думает останавливаться, даже когда наполняет его спермой до краёв. Им всё равно слишком мало. Сегодня много чего слишком. Намджун толкает старшего на кровать, после чего переворачивает его и входит снова. От одного взгляда друг на друга член колом становится раз за разом. Этой ночью они вряд ли уснут, друг другу не дадут сомкнуть глаз даже после множества ярких оргазмов. Да, это их ночь. Наедине с друг другом. Плотно вместе, тело к телу, губы к губам, бёдра к бёдрам. Каждый раз, как первый, такой же яркий, крышесносный. Только в этот раз поцарапана спина будет у старшего, Намджун будет с ухмылкой разглядывать красные следы, которые так гармонично смотрятся с засосами. А стаффу опять придётся использовать тонны косметики, чтобы прикрыть всё это от лишних глаз. Усталое тело, истерзанные губы, бесконечное возбуждение…

***

Скоро восход солнца. Небо уже медленно окрашивается в голубой, а звёзды скрываются. В тёплых объятиях встречать столь красивую пору суток особенно приятно и уютно. Джин никогда не делает это в одиночку, потому что ощущения не те. Укутан в мягкий плед, он сонный сидит на коленях у Намджуна на застекленном балконе, вглядываясь вперёд и блуждая там глазами, словно там вот-вот сейчас что-то появится. Вдалеке люди чаще всего ищут счастье, идут к нему или ждут, но Сокджин — исключение. Потому что Джун уже рядом, держит его, грея в объятиях, пока старший слушает сердцебиение, прислонив щеку к сильной груди. Намджун, как и его парень, ничего не сказал на протяжении этих двадцати минут, пока они здесь. После последнего уже негромкого стона, просто взял обмякшее без сил тело, занёс в душ, аккуратно, словно боясь повредить, после чего одел боксёры, укутал старшего. Они оба любят вот так, когда наступает идиллия, отдых, покой и тишина. Парни иногда сидят вот так, разговаривая совсем тихо о каких-то мелочах, но сейчас даже шевелить языком кажется грехом. Всё словно остановилось, оставляя их наедине, укутанных в любовь. — Ты готов повторить то, что сказал мне утром? — всё же тихо говорит Намджун с некой ухмылкой, утыкаясь носом в макушку и вдыхая аромат ванильного шампуня. Голос отбивается от стёкол совсем небольшого помещения, от чего кажется громким, но совсем не раздражающим. — Что я тебя заебал? — догадывается младший, улыбаясь уголком губ. — Знаешь, я даже соглашусь, — смеётся блондин, пока чужая рука несильно бьёт его в грудь. — Придурок. Оба улыбаются, для обиды нет повода. Намджун прижимает парня сильнее, целуя в макушку. Он замечает, как Джина медленно берёт в плен сон, но тот тщетно сопротивляется. Видимо, небольшая шутка немного взбодрила его, но уставший организм не покидает попыток заставить брюнета сомкнуть глаза. Таким старший кажется особо беззащитным, милым. Намджун не меньше хочет погрузиться в царство Морфея, но наблюдать за засыпающим на его коленях парнем куда интереснее. — Я безумно люблю тебя, — шепчет блондин, наклонившись к лицу второго. Сокджин устало целует его, прижимаясь сильнее, словно прячется в сильных руках от чего-то. А ведь Джун на самом деле спрячет, если нужно. Старший ничего не отвечает, но и не нужно. Всё и так предельно ясно. Вообще, парни иногда мечтают о спокойной жизни, когда ярые фанаты не пытаются просунуть своего носа везде. Тот факт, что сейчас их никто не видит, они наедине, словно единственные в этом мире, дарит спокойствие и некую уверенность. Тихие отношения — они лучшие потому что, кажется, от шумихи вокруг можно с ума сойти даже с любимым человеком, когда все начинают лезть ещё глубже. В случае парней, после тяжёлого дня силы и покой можно найти только в тёплых объятиях родного человека. И это лучшее начало любого вечера. О таком многие мечтают, но не они. Они благодарят мир за этот рай на земле. Намджун слышит умиротворённое сопение. Сокджин всё-таки не выдержал, погрузился в сон, прижимаясь ближе к чужой груди, словно слиться хочет. Младший ухмыляется, аккуратно играясь чёрными прядями и гладя по голове. Идеальный в любое время суток. И пускай полмира мечтает об этом чуде, Намджун только будет тихонько радоваться, что уже занят. Что его, больше ничей. Пускай завидуют. Он медленно поднимается на ноги, стараясь не разбудить парня, который только морщится, но глаз не открывает. Блондин кладёт старшего на кровать, ложится рядом и снова прижимает к себе, вдыхая любимый аромат шампуня. Замечает, как Сокджин улыбается — может во сне, а может опять схитрил, чтобы не идти самому, но разницы нет. Намджуну не жаль своих сил, если их нужно потратить на этого парня. Он целует в макушку, чувствуя, как его обнимают за талию. Глубокий вздох указывает на то, что брюнет правда уснул. Лучше, чем хорошо. О таком многие мечтают, но Намджун засыпает в тёплых объятиях под сопение любимого, пока тот утыкается аккуратным носиком ему в грудь. Да, Джун заебал старшего, но ни один из них не жалеет…