Ты мой

Всё началось с того, что Лань Цижэнь проснулся в пять утра. Было странно, что он не услышал звона колокола. Лань Цижэнь не открывал глаза, решив, что колокол ещё не звонил. Но тянулись минуты, а тишину ничего не нарушало. Лань Цижэнь медленно раскрыл глаза. И понял, что находится не в своих покоях. Мало того, он проснулся даже не в своём ордене. Он лежал под плотным тёмным покрывалом на широкой кровати. На стенах, в свете догорающих свечей, поблёскивали расшитые драгоценными нитями знамёна с солнечными всполохами. Не оставалось никаких сомнений. Он проснулся в резиденции ордена Цишань Вэнь. Память упрямо отказывалась воспроизводить события предшествующего вечера. Всё, что помнил Лань Цижэнь — то, что в Безночном Городе проводился Совет кланов, куда они с Цинхэн-цзюнем прибыли вместе. И то, что после Совета заклинатели собирались обратно в Гусу. Лань Цижэнь пролежал, уставившись в потолок, несколько минут. И повернул голову вправо. Взгляд его упёрся в широкую обнажённую спину и длинные разметавшиеся по постели волосы лежащего рядом человека. Лань Цижэнь с усилием моргнул, понимая, что тоже полностью обнажён. Дело приобретало крайне неожиданный оборот. Лань Цижэнь попробовал осторожно, чтобы не разбудить спящего человека, встать с постели. Он обнаружил собственные клановые одеяния, разбросанные по полу в совершеннейшем беспорядке. Стоило заклинателю сменить позу на сидячую, как висок прострелила резкая боль, и Лань Цижэнь едва удержался от того, чтобы громко охнуть. Он резко приложил руку ко лбу. Клановой ленты не было. Не было её и на полу. Лань Цижэнь в панике оглядел всё обозримое пространство, но ленты не было вообще нигде. Неподалёку от кровати стоял на низком столике расписной глиняный кувшин, наполненный водой. Рядом мостилась пара стаканов. Лань Цижэнь чувствовал, как во рту у него образуется безводная пустошь, и встал, чтобы дотянуться до живительной влаги. Поясницу прострелило резкой болью, и Лань Цижэнь, уже не стесняясь, повалился на пол с громким стоном. Конечно же, от внезапного шума проснулся лежащий на постели человек. Он медленно повернулся к Лань Цижэню и уставился на него сонными тёмными глазами. На губах человека играла лисья ухмылочка. Достопочтенный заклинатель из Гусу не поверил своим глазам. Отказывался верить. Это был не кто иной, как сам глава ордена Вэнь, верховный заклинатель, Вэнь Жохань! — Доброе утро, — проговорил сонным голосом Вэнь Жохань. Лань Цижэнь тупо хлопал глазами, будто увидел Вэнь Жоханя впервые жизни. Он не нашёлся, что ответить, кроме: — Где моя клановая лента? Вэнь Жохань хмыкнул. Он лёг на бок, подперев голову рукой, и свободной кистью стал медленно-медленно подтягивать вверх покрывало. Цунь за цунем ткань складывалась волнами на поясе Вэнь Жоханя, пока не приоткрылась левая лодыжка заклинателя. Вэнь Жохань демонстративно поднял ногу вверх. К ужасу Лань Цижэня, именно там обнаружилась клановая лента, ловко намотанная и перетянутая красивым узлом на два цуня выше стопы. — Что… что вчера произошло? — слова давались Цижэню с трудом. Вэнь Жохань опустил ногу и поправил покрывало. Он похлопал ладонью по пустующей перине. — Встань. Иди сюда. Ещё очень рано. Лань Цижэнь судорожно нащупал на полу клановые одежды и прикрыл свою наготу. Он плавно поднялся с пола и присел на край ложа, не сводя огромных глаз с Вэнь Жоханя. — Цинхэн-цзюнь… — Он ещё вечером отбыл в Гусу. — А я… — А ты остался. Вэнь Жохань откинулся на подушку и приглашающе махнул рукой: — Ну же, иди ко мне. — Глава Вэнь… — слова прозвучали несколько резче, чем хотел Цижэнь. — Глава Вэнь? — Вэнь Жохань дёрнул бровями, — ночью ты говорил со мной совсем не так. Мне не нравится «глава Вэнь». — Ночью. Что было ночью? — Лань Цижэнь понял, что держит в руке нижнее одеяние, и стал натягивать его на себя. — Ночью ты гнал во весь опор, А-Жэнь, — с придыханием сказал Вэнь Жохань, — и обещал повторить утром. Иди ко мне. — Я… что?.. — Ты был так хорош, что вскружил мне голову. Ни одна наложница не вытворяла со мной такого. Давай повторим. И хватит этого «глава Вэнь». Ты же сам звал меня «Жохань», да ещё и во весь голос. Хмм… это так заводило. Это было столь сладко, что я от одних только воспоминаний снова… — Вэнь Жохань! — щёки Лань Цижэня горели ярче солнечных всполохов на вэньских знамёнах. Он с дрожью в руках сжимал одежды до побелевших костяшек. — Ты смог меня удивить. Я до тебя ведь только один раз ласкал мужчину. И было это очень давно. Но ты… ах, ты был великолепен. Лань Цижэнь от смущения и стыда готов был провалиться под землю. Он хотел стянуть с ноги Вэнь Жоханя клановую ленту, но не решался прикоснуться к заклинателю. — Почему моя лента… — Ты сам её туда повязал. Когда… хочешь знать? — Вэнь Жохань расплылся в улыбке. — Как это произошло? — Ты сам снял с меня пояс и раздел. Ты ласкал меня ртом так усердно, что я излился тебе в горло через десять минут. Вместе с этими ласками ты повязал мне ленту на ногу. И сказал, что теперь ты всецело принадлежишь мне. Я думаю, Цинхэн-цзюнь всё слышал. И поэтому удалился, не потревожив нашего уединения. Вэнь Жохань довольно потянулся и зевнул. Он лежал на постели, будто отдыхающий после охоты тигр. Распущенные смоляные волосы свободно струились, ложась изящными разводами на смятые простыни. Лань Цижэнь сошёл с лица и приложил ладонь к губам. — Но это было только начало, А-Жэнь. — Что за неучтивое обращение? — сказал глухо Лань Цижэнь. — Ты сам просил так тебя называть! Не просто просил. Умолял. Знаешь, я неплохо рисую. Хочу теперь нарисовать ту картину и повесить у изголовья ложа. Как ты стоял на коленях и... — Что ж это за бесстыдство такое… я не верю ни единому твоему слову! — Лань Цижэнь отказывался что-либо понимать. — Твоё тело гораздо красноречивее моих слов. — Вэнь Жохань указал на большое зеркало у окна. Лань Цижэнь с усилием поднялся и прошествовал к зеркалу, слегка прихрамывая. В голове не увязывалось произошедшее. Он не помнил вообще ничего. Но прозрачная серебристая гладь, окаймлённая вычурной деревянной резьбой, подтвердила опасения Лань Цижэня. Шея и грудь его оказались покрыты яркими синяками, что сильно выделялись на бледной коже. Цепочка синяков шла вниз, заканчиваясь у пупка. Лань Цижэнь обернулся перед зеркалом, слегка приспустив одежды, чтобы разглядеть спину. И спина была покрыта синяками. На негнущихся ногах заклинатель всё же дошёл до кувшина и налил себе воды. Он залпом осушил полный стакан. Снова налил и снова осушил до дна воду, что имела тонкий сладковатый и терпкий привкус, должно быть, в неё добавили лимонный сок. Вэнь Жохань лениво повернулся на живот и оголил ягодицу. На светлой ровной коже пятном выделялся горящий красный укус. — Твоя работа, — заметил Вэнь Жохань. — Между прочим, было больно. Но мне понравилось. Лань Цижэнь спрятал в ладонях горящее лицо и озвученно выдохнул. Какое же неописуемое бесстыдство. — А-Жэнь, давай повторим. Ты же обещал!.. — Вэнь Жохань нащупал его бедро и сжал. Лань Цижэнь хотел отбросить его руку, но не смог. Глава Вэнь заметно превосходил его в физической силе и сжал только больнее. — Ленту я тебе не отдам. Так и знай. Это моё. Ты мой. Лань Цижэнь бросил на него растерянный взгляд. Много эмоций перемешалось в глазах достопочтенного брата главы клана Лань. И внезапно пришло ещё одно воспоминание. — Вчера вечером, — бесцветно сказал Лань Цижэнь, — на Совете мне подали холодный сливовый чай. Что это был за сорт? — Сливовый? Это мне подали чай, хотя я просил сливовое вино. Ха! Тебе понравилось? По всей видимости, кто-то из слуг в суматохе спутал наши напитки. В ордене Вэнь винные и чайные сосуды почти ничем не отличаются. Не успел Вэнь Жохань договорить, как Лань Цижэнь повалился ничком на ложе и словно уснул. Вэнь Жохань притянул его к себе в объятия, мягко огладил ладонями тело и освободил от мешающих одежд, бросив белоснежное тонкое ханьфу на пол. — Вы, в своём ордене Лань, совершенно не умеете пить, — хохотнул Вэнь Жохань, поглаживая Цижэня по растрепавшимся волосам. Минут через десять Лань Цижэнь очнулся от забытья, ясным взором глядя на главу Вэнь. — Жохань, — на лице Лань Цижэня появилась едва заметная улыбка, похожая на проблеск солнца среди туч, — ты мой. Он приник глубоким поцелуем к алеющим губам Вэнь Жоханя. Глава Вэнь ясно ощутил на губах Лань Цижэня едва заметный терпкий привкус лёгкого рисового вина и бросил взгляд на стоявший поодаль кувшин. — А-Жэнь, так стало быть, мы продолжим? — Продолжим. — Прошептал ему в губы Лань Цижэнь и стал оставлять на бледной шее Вэнь Жоханя новые поцелуи-укусы.